Назад в СССР

Глава 9

— Мне почти восемнадцать, — отмахнулся я, не зная, то ли радоваться своему возрасту, то ли наоборот.

Не привык я, чтобы на меня свысока смотрели. Даже Пете не позволял. Начальнику своему непосредственному. Поэтому выше майора не поднялся. Больше чем три срока переходил, а подпола так и не дали.

До реформы (когда милицию переобули в полицию) проще было. Два срока отходил по званию, и могли сверх потолка присвоить. Ну или перекинуть временно на должность повыше: на зама или начальника отдела. А после двенадцатого года лавочку прикрыли. На все наше управление лишь раз в год сверх потолка звание присваивали только одному человеку. Мероприятие сие приурочивалось к профессиональному празднику. По представлению через Москву полковника давали в качестве поощрения какому-нибудь отличившемуся подполу. Но бывало и тому, кто с начальством Вась-вась. Естественно я в число ни первых, ни вторых не входил. Рожей и характером не вышел. Сам себе удивляюсь, как еще столько лет продержался и меня не сожрали.

Ну, а с другой стороны, кто бы лямку тянул? Рядовые темнухи, что вводили в ступор мажорный молодняк, я часто раскрывал, не выходя из кабинета. Пара звонков соответствующему контингенту, что на связи со мной были, и ФИО жулика у меня в блокноте. Отрывал листочек и отдавал летехам. Те радостно бежали крепить злодея. Радостно — потому что палка им достанется. Тот, кто воришку задержал, тот и раскрыл считается.

Но мне не жалко. Палки я солить не собирался. Их и так у меня хватало. Потому что всех воришек, мошенников и других маргинальных элементов знал на районе. Кто, когда откинулся, кто чем живет, кто, что замышляет. Участковые ко мне бегали проконсультироваться и поспрашать за кражи банок из погреба и других куриц. Помоги, дядя Андрей, подскажи, кто мог велик с подъезда стырить.

— Сегодня сможешь приступить? — вывела меня из размышлений Маша.

— Конечно, — кивнул я.

— Ну вот и хорошо, сейчас машина как раз подойдет. Ящик-то с водкой поднимешь? Не надорвешься?

— Это я с виду дохлый, Маша, а внутри паровоз, только что без трубы, — улыбнулся я. — Меня Андрей, кстати, зовут.

— Ого, — Маша вскинула черные дуги бровей. — Твой настрой мне нравится. Сработаемся, студент.

Тентованный ГАЗик пришел через полчаса. Сегодня Маше не пришлось просить водителя разгружать его за деньги и самой расставлять бутыли по полкам. На мне она, конечно, явно экономила, зарплата грузчика всяко больше трешки в день. Но за несколько часов работы это норм. Как «внештатный сотрудник» я не обязан был целый день торчать в магазине.

Сделанные из металлического прута ящики перетаскал минут за сорок. Их оказалось больше, чем я ожидал. Всегда у нас народ любил выпить. Но я особо не торопился. Спешить некуда. Главное, сразу не надорвать неокрепшее тело.

Честно говоря, всегда мечтал немного поработать грузчиком. Естественно в молодом возрасте я об этом даже не задумывался. В биографии любого видного деятеля всегда значилось «жирной» строкой, что трудовую деятельность он начинал рабочим на заводе, на стройке или другим грузчиком. Грузчик круче. Потому что звучит, как дно. И тем почетнее взлет. Как говорится, из грязи в князи. Кредит доверия к таким людям у граждан больше был. Мол, смотрите, с самого низа поднялся. Сам.

Самое время отдохнуть. Скучающий водила в кепке, как у Ашота угостил меня сигаретой. Дешевая советская «Прима» в красной картонной пачке с надписью: «цена 14 коп».

Я затянулся и закашлялся. До конца докурить не удалось. Молодые легкие оказались непривычны к едкому дыму натурального табака. Я протер слезящиеся глаза и выбросил бычок.

Водитель посмеялся, похлопав меня по спине. Мой мозг хапнул никотина и немного поплыл. Минута эйфории в смеси с кашлем. Ну на хер это курево. Хотел проверить, нужно ли оно мне теперь. Убедился, что нет. По крайней мере пока.

После небольшого отдыха я перетаскал недостающие бутылки в торговый зал из подсобки и расставил их на полках «по рангу». На все ушло часа два с половиной. Мышцы конечно тряслись с непривычки и немного ныла спина, но в целом ничего.

Получив первую заработанную в этой жизни трешку, я со спокойной совестью отправился в «Универсам». Купил молока в картонных пирамидках, шмат докторской, пачку масла и две булки хлеба. Черного по 16 копеек и белого по 24 копейки. С авоськой продуктов (ее взял там же) гордо зашагал домой. Кормилец, блин, идет.

Такой гордости у меня не было даже когда я получил свою первую ментовскую зарплату. Не помню, сколько там было, но половина зарплаты сразу же ушла на ее обмывание. Причем, торжество устроили без изысков с соратниками по оружию прямо в рабочем кабинете начальника уголовного розыска. Тогда еще можно было в кабинетах вечерком отмечать наступление пятницы, день чекиста — так мы называли двадцатое число каждого месяца (день зарплаты), и другие еженедельные праздники.

Отработал пару дней грузчиком. Тело к нагрузкам привыкало быстро. Не самая плохая оболочка мне досталась, думал сложнее будет.

Утром даже решил сходить в спортзал. До работы было еще время было. Хотелось поскорее набрать форму, соответствующую моему характеру (ох, сколько же еще пахать придется). Попробуем нагрузить тело железом. Ежедневная битва с ящиками в магазине показала, насколько я еще далеко не Геракл.

Качалок и тренажерок в семидесятых особо небыло. Было модно качаться «кусками рельсов» в подвалах, бегать от милиционеров и быть похожими на Гойко Митича — индейца всех времен и народов.

Пожалуй, ни в одной стране мира на долю качков не выпадало столько испытаний. Культуризм в СССР разрешали, запрещали и разрешали снова. Его пропагандировали «сидельцы» ГУЛАГа и цирковые актёры, но клеймили позором партийные гуру и чемпионы разрешённых видов спорта.

Не нравилось старперам из КПСС, что тренировки включают лишь упражнения с отягощениями, направленные, по их словам, «на безмерное увеличение мускулатуры». Самолюбование, «крайний эгоизм», щеголяние так называемой культурой тела — всё это находится в противоречии с советской системой физической культуры и спорта, воспитывающей коллективизм, трудовую и политическую активность.

Но я не собирался искать подпольные залы. В Конане мне не сниматься, да и на мистер Олимпию я не собирался. Я знал, что при каждой спортивной секции (бокс, борьба и даже легкая атлетика) в СССР были мини-качалки с базовым набором отягощений: штанга со скамьей для жима, несколько разнокалиберных гирь и гантель, в основном литых. Гирями, конечно, можно было и дома заниматься, но для начала их надо купить. Я посмотрел на их цену в «Спортоварах» и на время отказался от этой идеи. Стоимость чугунной однопудовки составляла чуть больше четырех рублей. А мне две надо…

С одной стороны вполне себе доступно для советской молодежи, но я пока столько не заработал. Все деньги уходили на продукты. А авито еще не изобрели. Вот и решил прибиться к какой-нибудь спортивной секции. Тем более, что там не только гири есть.

Мой выбор пал на секцию бокса при ДЮСШа, что обосновалась внутри трибуны нашего городского стадиона. Боксировать я не собирался (перчатки тоже денег стоят, да и навык еще имеется).

Поговорю с тренером, скажу что желаю приобщиться к спорту, комплекс ГТО сдавать планирую, а всю жизнь тяжелее табурета ничего не поднимал. Если мужик нормальный, то поймет и пустит.

До секции из дома я добрался пешком. Минут сорок пришлось шагать. На автобусе тоже экономил, лучше я на эти деньги пожру лишний раз. Я постоянно чувствовал голод, хотя ел за двоих. Запустил обмен веществ таки.

Я прошел через проходную стадиона. Дремлющая за стеклом бабулька-ключница даже не проснулась, лишь зевнула вслед беззубым ртом. Вскоре я очутился у кособокой облупившейся двери с надписью «секция бокса». Схватился за ручку и хотел уже потянуть, как за спиной послышались шаги и, и до боли знакомый голос пробурчал:

— Петров? Это ты?

Я обернулся, сзади меня нарисовалась гориллоподобная фигура Быкова. Синий спортивной костюм на нем смотрелся немного маловатым, отчего бык казался еще более внушительным. На его хмурой морде отобразилось недоумение.

— Антон? (так звали Быкова) — в свою очередь удивился я. — Ты что здесь делаешь?

— А ты? — насторожился тот.

— Решил железки немного потягать. Здесь есть железки?

— Какие железки? — бык озадаченно поскреб макушку.

В эти времена, наверное, так еще не называли спортивные отягощения. Штангу называли штангой, а гирю — гирей, а может, просто бык был не в теме.

— Гантели и прочая ерунда для мышц, — уточнил я.

— Мышц? — усмехнулся бык. — А тебе зачем? У тебя ж их нет.

— Вот поэтому и пришел.

— Есть в углу зала уголок. Там гантели и штанга, — нехотя ответил Быков.

— А ты что? — уставился на него я, — на бокс ходишь? Судя по нашей прошлой встрече что-то не похоже, что ты боксер…

— Не твое дело, — буркнул Быков и дернул дверь.

Чуть оттолкнув меня плечом, он протиснулся внутрь первым. Я шагнул следом. Пахнуло спортзальными раздевалками, потом, подвалом и вонючими кроссовками. Вентиляции раньше принудительные никто не делал. Окна, двери и шахты в стене — вот и вся вентиляционная система. Но это помещение под трибуной изначально проектировалось как склад. Окон и вентшахт нет.

После яркого солнца глаза не сразу привыкли к тусклому свету. Мы очутились в просторном зале с боксерским рингом и деревянными лавками вдоль стен. Возле ринга имелась небольшая площадка со свисающими с потолка боксерскими грушами разного калибра и степенью потрепанности.

В самом темном и сером углу я заметил скамью для жима лежа со стандартной штангой на самодельной станине с рогатулинами. Рядом на резиновом коврике виднелись пузатые гири и чугунные монолитные гантели. Красота: уголок качка в базовой ретро-комплектации.

— Быков? — на нас уставился крепкий дедок чуть пониже среднего роста в красной олимпийке с надписью СССР на груди (потом я увидел, что такая же надпись есть еще и на спине). — Ты что опаздываешь? Бегом переодевайся! А это кто с тобой?

Тренер уставился на меня хмурым взглядом. Его лицо на миг стало еще более морщинистым. Вокруг дедка столпились разновозрастные ученики-подростки. На всех майки, спортивные трусы и боксерские перчатки.

— Саныч, — Быков кивнул на меня. — Это мой одноклассник, но он не со мной. Не знаю, зачем он приперся. Я с ним у входа встретился. Так, что я ни при чем.

— Здравствуйте, — кивнул я тренеру. — Меня зовут Андрей Петров. У меня к вам будет небольшая просьба. Я после ранения в больнице провалялся, ослаб немного. А мне ГТО сдавать. Надо форму подтянуть. Можно я буду приходить иногда и вашим инвентарем пользоваться? — я кивнул на уголок Джо Вейдера.

— А зачем тебе в зал ходить? — прощупывал меня дедок. — Иди на школьный стадион.

— И туда хожу, но массу этим не набрать. С недовесом борюсь.

— Ну приходи, занимайся, — кивнул Саныч. — Если что, я здесь целый день торчу, кроме воскресенья. Только обувь сменную бери и ставь все снаряды на место. Чтобы порядок был.

— Это я знаю…

Тренер посмотрел на меня с недоумением. На качка или другого спортсмена я не был похож. Внешне, наверное я очень напоминал додика, который только оторвался от мамкиной титьки и, придя в спортзал, очень стеснялся ходить после тренировки в душевую с голыми дядьками.

Обуви у меня сменной не нашлось. Единственные кеды, что имелись у моего предшественника, оказались заношенными и настолько сроднились с уличной грязью, что даже если их попытаться отмыть, никак не докажешь, что обувь это сменная, а не говонодавы, в которых я только что бродил по самым злачным улицам города.

Поэтому сегодня я решил заниматься, как новичок — босиком. Мог себе позволить. Я же еще на нулевом уровне «прокачки», так что взглядов косых на меня не будет. Лузер — он и в Африке лузер. Тем более, что такого слова здесь еще не знают. И слава богу…

Даже младшие подростки называли тренера Саныч, он всем разрешал обращаться к себе на «ты». Говорил, что так они лучше чувствуют его, как наставника, и как друга. Но гонял он их не по-дружески.

Пока я пыхтел со штангой, выполняя жим лежа, становую и присед, наблюдал за тренировочным процессом боксеров. Парнишки (самому старшему наверное было не больше восемнадцати) резво молотили груши, бились с тенью и отрабатывали удары из разных стоек.

Быков заметно от них отставал. Видно было, что пришел он в «большой спорт» недавно. Интересно, что его сподвигло заняться «на старости лет» боксом?

Насколько я его помню, он никогда этим не горел. Максимум в волейбол рубился на физре. А тут в секцию пришел с малолетками (средний возраст боксеров был лет двенадцать-четрынадцать).

Бык всегда считал себя самым сильным человеком в школе и говорил, что спорт нужен слабакам. Очевидно, что-то или кто-то изменил его мнение.

Тренер тоже иногда бросал в мою сторону любопытствующие взгляды. Он с удивлением обнаружил, что техника приседа и становой у меня поставлена, как надо. Я поднимал и опускал штангу без перекосов коленей с соблюдением углов и с прогнутой в пояснице спиной.

Веса конечно я поднимал не бог весть какие, но для своего возраста и массы сойдет. К сегодняшнему дню я уже немного заставил тело встрепенуться и мышцы заработать. Отжимания и упражнения на турнике сделали свое дело.

— Не хочешь в ринге попробовать? — неожиданно окрикнул меня Саныч. — Тебе сколь лет?

— Семнадцать, — ответил я.

— Ну вот, еще год можешь заниматься в ДЮСШа.

— Я на завод хочу устроиться, — замотал я головой, — боюсь времени не будет.

— Ты еще устройся сначала, — поморщился Саныч. — Иди против новичка побоксируй.

Тренер швырнул мне потертые перчатки. Я поймал их на лету. Старая кожа пахла мускусом и затхлостью.

Я пролез под канатами и очутился на ринге. Моим новичком-соперником оказался Быков. Других новичков у Саныча не оказалось. Бык не особо обрадовался предстоящему поединку. В его памяти еще свежи были воспоминания о позорном поражении за зданием школы. Он тер перчаткой нос, морщился и громко сопел, но тренеру возражать не стал.

— Готовы? — Саныч повертел головой, посмотрев на нас по очереди. — Давайте без фанатизма. В полсилы. Бокс!

Я встал в стойку и прикрыл челюсть перчаткой, готовый принять атаку. Но к моему удивлению бык не попер на меня, как в прошлый раз. Он понял, что тактика «бешенный бульдозер» со мной не прокатит. Он пыхтел и крутился возле меня, как медведь возле улья. И хочется и колется. Иногда бык выбрасывал длинные ручищи вперед, в надежде достать меня.

Но было видно, когда и какой рукой он ударит. Перед каждым ударом он делал небольшой шажок. Я без труда уходил от его выпадов и в скоре перешел в наступление. Не слишком усердствуя, накидал ему несколько плюх в голову и в живот. Быков пыхтел, потел, но держался.

Помня о просьбе тренера, я не пытался довести дело до нокаута. Пошлепал его немного по открытым местам в корпус, да попрыгал сайгаком вокруг. Вспомнил, как это вообще делается в боксе.

— Стоп! — махнул рукой тренер, видя как здоровяк совсем вымотался, и его руки сползли вниз, открыв лицо.

Быков со вздохом облегчения скинул перчатки. На его лице мелькнула еле заметная улыбка. Фактически, он не проиграл. Выстоял. Самолюбие и его тело не пострадали. Этого он опасался перед боем.

— Молодец, — Саныч подошел ко мне. — Соперника почему жалеешь?

— Так ты же сам сказал, что без фанатизма, — пожал я плечами.

— Где занимался раньше?

— Не здесь, не в этом городе, — уклончиво ответил я.

— Продолжать тебе надо, — прищурился на меня тренер. — Приходи завтра на тренировку.

— Мне массу набирать надо, — помотал я головой. — а то ветром клонит.

— Одно другому не мешает, главное кушай побольше. Белков и углеводов сложных. Сложные в гречке, а белки в сырых яйцах.

Я задумался. Сегодня скакать по рингу, как я часто делал это в студенчестве, мне понравилось. Некая ностальгия проснулась. Мышцы, которые ни разу этого не делали, вдруг вспомнили. Вот что значит мышление и память. Все остальное вторично. Главное у человека не хвост, а мозг. Если мне завязать с бегом и подтягиваниями на школьном стадионе, а вместо этого приходить в зал бокса, то в принципе, будет норм. На боксе я даже еще больше выносливости наберу. Тем более уже не было в жилах той немощи книжного червя. И массы я прибавил пару кило где-то примерно. Плечи мои расправились. Кожа приобрела розово-смуглый оттенок. Вид бледной поганки постепенно уходил в небытие.

— Хорошо, — кивнул я. — Приду завтра. Только у меня перчаток нет.

— Перчатки найдем, — ответил Саныч. — Будешь пока в дежурных заниматься, а потом купишь.

— Придется купить, — вздохнул я и подумал, что мне еще боксерки надо приобрести, спортивные трусы (в боксе в трико не принято) и спортивную майку.

Короче, зарабатывать надо. Кстати, скоро мне на работу в вино-водочный. Пора поторапливаться.

— Как говоришь, у тебя фамилия? — спросил Саныч.

— Петров.

— А это не ты ли тот парень, что валютчиков ухайдокал?

— Было дело, — ответил я и поспешил в душ.