Назад в СССР

Глава 29

К нам приближался бобик «канарейка». Синие «люстры» сверкали, как цветомузыка на танцах. Машина явно спешила к нам.

— Нож скидывай и кастет! — крикнул я Антону.

— Зачем? Ты же свой среди ментов.

— Пока еще не совсем, мало кого знаю и меня мало кто знает. И потом, человек человеку волк. Бросай, говорю.

Быков зашвырнул боевые трофеи подальше в кусты. Я спрятал коробок с гашишем внутри телефонной будки. В полу оказалась широкая щель.

Бобик лихо остановился перед нами. Из машины вылезли двое в форме сержантов. Водила остался за баранкой и лениво наблюдал за действом. Наряд ППС рассматривал потенциальную добычу.

— Ваши документы, — сержант с рябым, будто от оспин лицом, окинул нас недобрым взглядом. Второй с короткими, как у гнома ножками молча стоял рядом.

— Свои, командир, — сказал я. — Сотрудник тоже.

— Удостоверение покажи, — недоверчиво проговорил рябой.

— Дома оставил, — не задумываясь ответил я (не стал говорить, что его вообще у меня нет).

— Ага, — хмыкнул сержант. — Много вас таких своих по ночам ходит, а потом машины пропадают.

— Какие машины? — не понял я.

Рябой распахнул дверь:

— В машину присядем. Побыстрее…

— Мы же ничего не сделали! — возмутился Быков.

— Разберемся, — проскрипел сержант.

— Разбирайся, только побыстрее, командир, — ответил я. — поздно уже, ночь на дворе.

— А ты что такой дерзкий? — глаза рябого сузились. — Торопишься куда-то? Документики предъявите?

— С собой не носим, — ответил Быков.

— Ну тогда придется вам в отделение проехать.

— Основания какие? — спросил я, уже сидя в УАЗе. — Мы просто гуляли.

На панели зашипела встроенная рация, раздался сухой голос, сопровождаемый щелчками:

— Пятнадцатый седьмому ответь. Кш-ш-ш…

— На связи пятнадцатый, — рябой взял гашетку приемника.

— По угону отбой. Москвич нашли за парком. Повреждений нет, только колесо порезано. Хозяин на радостях заявление писать отказался. Претензий не имеет. К-ш-ш…

— Принял, отбой по угону.

Так вот что этим архаровцам надо было. План перехват по угону объявили. Они красный Москвич искали. И тех, кто его угнать мог.

— Я так понимаю, мы свободны? — спросил я.

— Не торопитесь, — оскалился рябой. — в отделение все-таки проедем.

— Зачем?

— Проверить надо, личность установить. Может вы по ориентировкам каким-нибудь проходите. Посидите до утра в обезьяннике, ничего с вами не случится. Ну, если хотите домой, то можем договориться.

Вот, суки. Так это крохоборы! Такие всегда были и в милиции, и полиции, и во всех структурах, наделенных властью. Временщики-гастарбайтеры. Устраивались на службу, чтобы левых деньжат срубить, обчищая граждан.

Эти, скорее всего, собирали на улице датеньких мужичков и за мзду дарили им свободу. Иначе трезвяк или обезьянник. Но со мной такое не прокатит. В морду дать не могу, конечно, даже если погоны сорву с мразей, за это статья уголовная предусмотрена. Из-за таких проходных уродцев и складывается мнение у людей о милиции. На десять подвигов достаточно один раз облажаться — и негатив обеспечен. Хорошее мало кто помнит, оно никому не интересно. А вот, как гаишника на взятке повязали, мусолить долго будут. А другого гаишника, который подставил свою служебку на трассе под встречную с пьяным за рулем, что несся на автобус с детьми, который он сопровождал, забудут на следующий день. Был у нас такой случай. Машина служебная в хлам, гаишник в больнице с медалькой, ребятишки целы.

— Ну так что? — лыбился рябой. — Свободу будем выкупать, или как?

— Будем, товарищ сержант, — кивнул я и незаметно подмигнул Антону. — Сколько?

— Десять за одного, если оптом, пятнадцать за двоих.

А сержант знает толк в скидках. В СССР не было акций и скидок, только на рынке торговались. И получается, что в бобике.

— Денег с собой нет, мне нужно позвонить.

— Может тебе еще кофе принести? — голос прорезался у второго сержанта, тот что с ногами, как у гнома. — Или у тебя почки лишние?

«Гном» демонстративно достал резиновую дубинку и поиграл ею в руках. Растянул тонкие губы в мерзкой улыбке.

Водила пока молчал, но сидел и одобрительно хмыкал. Шайка-лейка вызывала у меня злость.

Можно, конечно, прокатиться до отделения, там крохоборы установят мою личность, извинятся и отпустят. Но мне не хотелось их отпускать. Отдела собственной безопасности, как такового в МВД еще не было, их функции пока возложены на кадровый аппарат и носят больше воспитательный характер. А наказать вымогателей надо. Сам за всю жизнь рубля не взял (коньяк от благодарных потерпевших не в счет), и другим не советую.

— Товарищи милиционеры, — поморщившись проговорил я (язык не поворачивался их так называть). — Деньги есть, но не здесь. Друзья привезут. Только нужно позвонить. Есть двушка? Вон и таксофон рядом.

Водила и «гном» вопросительно уставились на рябого. Званием он был не выше их, но в «ОПГ», судя по всему, был главный.

Тот снисходительно пробурчал, доставая из кармана копейки и выбирая двушку:

— Лан… Давай карасиком. Одна нога здесь, другая тоже недалеко. И смотри, не слиняй. Друг твой у нас посидит. Обманешь, на нем отыграемся.

Эх… Как же чесались кулаки. Но трогать мразоту нельзя. Они при исполнении. Попробуй докажи потом, что с тебя деньги вымогали.

Я взял монетку с потной ладони Рябого.

— Я мигом, товарищ сержант. Не бойтесь, не сбегу. Не друг это, а брат мой, — для пущей надежности, приврал я.

Главное, до телефона добраться. А там дело техники. Номер я знал наизусть. Зашел в таксофонную будку и набрал цифры. Длинные гудки. Только бы трубку взяли. Опять гудки… Черт! Неужели отпущу крохоборов безнаказанными. Может, потом замполиту их сдать. Или кадровику. Не пойдет. Мое слово против троих в погонах. Время только потеряю. Или комбату ППС их сдать. Если мужик нормальный, то доказательств ему не нужно будет. Прижмет подчиненных, но уволить не сможет. Опять же только через служебную проверку это можно сделать, а без доказухи никуда. Так пожурит или поставит на смены вне очереди. А может и того хуже, покрывать их будет. В общем, хрен знает, как поступить…

— Алло, — раздался мужской твердый голос на другом конце провода.

Есть! Дозвонился. Я закрыл поплотнее дверь будки, чтобы ППС-ники меня не слышали. Разговаривал минут пять. Потом вышел и сел в УАЗик.

— Что так долго? — Рябой наморщил лоб.

— Объяснял, как доехать сюда, — улыбнулся я. — Друзья у меня тупенькие, в городе плохо ориентируются.

— А что тут объяснять? Улица Парковая, район дома № 16.

— Я так и сказал, а они попросили подробнее на пальцах разъяснить. Но вроде все поняли, сейчас приедут.

Быков сидел и хлопал на меня непонимающим взглядом. Но молчал и лишнего не говорил. Молодец. Хоть этому научился. Пусть лучше молчит, птица-говорун нам сейчас ни к чему.

Антон мне доверял и был спокоен. Знал, что когда мы вместе, то шанс выпутаться из любой ситуации высок. Я же не мог сказать про него такого. По закону подлости мой единственный друг притягивал на себя неприятности, как магнит.

А, может дело не в нем? А в нашем тандеме?..

— Долго еще ждать? — не выдержал водила и повернул к нам одутловатую морду на заплывшей жиром шее.

О, а вот и еще один разговорился. Я уж думал он нейтралитет держит. Это хорошо, что он «высказал свою позицию». Не жаль его будет под одну гребенку месить.

— Че оглох? — водила оскорбленный тем, что не получил ответа, брызнул слюной. — Сколько еще ждать? Не жрал еще сегодня вечером. На ужин бы успеть.

— Скоро вас накормят, товарищ старшина (водила оказался старший среди них по званию), — успокоил я его. — Я же говорю, друзья плохо город знают. Сейчас приедут. А вот, наверное, и они.

Сквозь стекла бобика несмело протиснулись желтоватые лучики приближающегося автомобиля. ППС-ники стали таращиться в окна. На лицах их мелькнула тревога. Они выдохнули, когда в подъезжающей машине узнали такси. Двадцать четвертая Волга черного презентабельного вида поначалу насторожила поборщиков, но увидев огоньки шашечек на крыше, они оживились. Наконец, смогут развязаться с нами. А то уже некоторые из них начали жалеть, что связались с пятнадцатью рублями, когда в городе «непочатый край работы». Пятница — рыбный день. Столько выпивших можно собрать.

Такси чуть проехало вперед и остановилось перед капотом бобика. Из машины вышел ботанического вида субъект в «подстреленных» штанишках и с глупой улыбкой на безобидном лице.

— Здрасти, — заглянул он в бобик через стекла. Приложив ладонь козырьком ко лбу.

— Привез? — распахнул дверь Рябой.

Вид додика действовал на него ободряюще.

— Ага, — кивнул ботаник. — Десять рублей… Хватит?

— Какие, бл*ть, десять? — Возмутились в голос вымогатели. — Мы тут сорок минут торчим, а у нас служба. Гони двадцатку за простой.

— У меня только четырнадцать, — погрустнел додик. — Больше у мамы не было.

— Ладно… — снисходительно кивнул Рябой. — Давай, сколько есть. И валите отсюда.

Парень пошарил по карманам несуразного клетчатого пиджака, больше напоминавшего мешковину и извлек оттуда горсть смятых купюр. Протянул их ментам. Те быстро поделили добычу на троих, пересчитав.

— Э-э… — набычился «гном». — Я не понял? А где еще два рубля? Тут только двенадцать.

— Ой, гы-гы, — простите. — Ботаник виновато улыбнулся. — Сейчас… Остальное мелочью. Еще раз простите, забыл.

Он запустил руку карман слишком коротких брюк и извлек горсть монет. Протянул руку вперед и хотел высыпать деньги в раскрытую ладонь Рябого, но покачнулся и рассыпал мимо. Монеты переливчатым звоном поскакали по полу УАЗа.

— Вот, бл*ть, криворукий! — Негодовал водитель. — Мне теперь всю машину перетряхивать! Валите отсюда!

Я кивнул Быкову, и мы вышли из УАЗа. ППС-ники нагнулись в позы пасущихся баранов и рыскали по полу машины, собирая монетки.

Они даже не заметили, как из Волги выскочили четверо. Улыбка дурачка у ботаника вдруг испарилась. Он выхватил пистолет, а в другой руке у него мелькнули красные корки.

— КГБ СССР! Выйти из машины, держать руки на виду! — голос ботаника прозвучал грозно и был тверд, как гранитное крыльцо администрации.

Конторские распахнули двери и выволокли горе-вымогателей из бобика, уложив их мордами в землю. Те глазом не успели моргнуть, как на заломленных за спиной руках щелкнули наручники.

Сопротивляться даже никто из них и не думал. Произнесенная «ботаником» фраза подействовал магически.

Ко мне подошел Черненко:

— Доброй ночи, Андрей Григорьевич, спасибо, что позвонили.

— Не благодарите, — поморщился я. — Не ради вас я это сделал и не ради сотрудничества. Просто так получилось. Уж больно наглые они оказались. Без вас никак не обойтись. Но спасибо вам скажу, Алексей Владимирович, быстро вы людей собрали.

— Работа такая, — ответил чекист. — Отойдем в сторонку? Разговор есть.

Ну кто бы сомневался. Подумал я про себя. А телефончик-то пригодился. Бумажку я ту выбросил с циферками, а в памяти они остались. Привычка профессиональная, запоминать особые телефоны.

— Рассказывай, Андрей, — Черненко смотрел на меня пытливым взглядом.

— А что рассказывать, — пожал я плечами. — Служу, на работу хожу.

— Я не про это, не слишком ли часто мы с вами стали встречаться последнее время?

— Отнюдь. В первый раз вы сами пришли, а сейчас я вас позвал.

— За этими побирушниками мы давно следим. Но никак взять не получалось. А тут вы их нам преподносите на блюдечке с ментовской каемочкой. Странное совпадение, не правда ли?

— Совпадение, как совпадение, — я опять включил «Ваньку». — Каждый мог очутиться на моем месте. Просто не у каждого мог оказаться ваш номер телефона.

— Но вы ведь могли и не сдавать коллег? Сказать им кто вы.

— Я говорил, но не настаивал. И потом. Я не считаю их за коллег. Это мрази.

— Понимаю, — кивнул Черненко. — Вы пока молоды, вы чтите идеал советского милиционера. В жизни не так.

Эх… Я еле сдержался, чтобы не ответить чекисту, насколько я молод и кого я чту…

Может мне и повезло, но таких мародеров мне по жизни попадалось немного. Система, конечно, далека от идеала, но люди, с которыми я служил, попадались надежные и честные. А тут КГБ-шник стоит и бочку на МВД катит. Понимаю, что у них вечное противостояние, хотя пока, оно еще не дошло до пика. В восьмидесятых все будет гораздо хуже, когда на станции метро «Ждановская» милиционерами линейного отдела будет убит майор КГБ. Но сейчас, как говорится, за державу обидно. А за себя пофиг. Привык уже…

— Алексей Владимирович, — перевел я тему. — Вы сказали, что присматривались к «мародерам», не слишком ли мелкое занятие для вашей организации?

— А это не твое дело, Андрей.

— А-а-а, понимаю, вы в основном привыкли задавать вопросы, а не отвечать на них.

— Ладно… Теперь уже все равно всплывет. Просто скажу, что за ними, возможно, тянется хвост посерьезнее, чем обираловка.

Я задумался. Что еще могли натворить вымогатели? И тут в памяти всплыл недавний нераскрытый до сих пор эпизод… Труп нашли в гаражах. Раздет, разут… Оказался обычный инженер, что выпивал с друзьями в гаражах. Сломана височная кость. Причина смерти — закрытая ЧМТ.

Со слов жены убитого ценностей при себе не имел, кроме символической суммы на выпивку. Врагов нет. Выходит, мотива нет его мочить. Но странное дело. Гаражи эти расположены тут совсем недалеко. Получается, что на маршруте патрулирования этих крохоборов. Не берусь утверждать (а вслух тем более это не скажу, не фиг своей прозорливостью светить), но возможно это их рук дело. Приняли пьяненького тепленького инженеришку, потрясли немного. Мужичок спьяну возразить пытался, буксовать. Те его приложили, но переусердствовали. Инсценировали ограбление неумело: одежду сняли. Только кому нужна одежда простого советского инженера?

Но если мародеры к этому причастны, раскрутят их по полной. Основания для задержания уже имеются. Взятка — статья серьезная. И моя совесть спокойна, и контора довольна…

— Алексей Владимирович, можно вас попросить не сообщать на работу о моем «геройстве». Сами понимаете. Я только пришел, а уже «своих» сдал. Я их не знаю, возможно, у них авторитет на службе был. А я пока там просто слесарь (на самом деле, мне было по хрен на репутацию, люди не дураки, разберутся кто гадит, а кто цветочки садит, просто, лишняя слава мне ни к чему).

— Конечно, — кивнул Черненко. — Дело мелькнет по спецсводке и информация спецдонесением в Москву уйдет. Сам понимаешь, пятно на МВД такое. Ваши попытаются замолчать казус. Но если мы дальше что-то на них нароем, то про взятку вообще никто не вспомнит.

— Ясно, — кивнул я. — До свидания, Алексей Владимирович.

— Вас с другом подвезти? Сейчас машина еще одна придет.

— Тоже такси? — усмехнулся я и кивнул на черную Волгу, на которой уже не было шашечек.

— Почти.

— Нет, спасибо, простые советские люди на такси не ездят.

— До свиданья, Андрей Григорьевич, — улыбался Черненко. — Если, что звоните…

Рабочий день начался как обычно. С утра я проторчал в фотолаборатории, печатая очередную порцию снимков с мест происшествий, потом помогал Паутову перетряхивать карточки в криминалистических учетах.

Телефонный звонок в его кабинете прозвенел как-то особенно тревожно и настойчиво. Так звонит обычно дежурка. Опять что-то случилось. По рядовым кражонкам начальника экспертного отдела не беспокоят.

— Слушаю, Паутов, — Аристарх Бенедиктович взял потертую трубку.

Молча выслушал, нахмурился и задал всего один вопрос:

— Личность установили?

Трубка ему что-то ответила. Тот нахмурился еще больше, снял очки и коротко ответил:

— Выхожу.

Судя по его выражению сегодняшний день не сулил ничего хорошего. Паутов потер очки о ткань пиджака. Подышал на стекла. Еще раз потер. Вышел в коридор и чуть не натолкнулся на меня. Услышав звонок, я насторожился и терся возле его кабинета, чтобы не пропустить момент выезда на происшествие. А то засиделся здесь, как крыса лабораторная уже стал.

— Андрей, — озадаченно проговорил Паутов. — Собирайся, у нас убийство.

Эта фраза вызвала двоякое чувство. С одной стороны — убийство, это плохо, очень плохо. Но с другой, так говорят только к тем сотрудникам, которые нужны на месте происшествия. Получается, я вхожу в их число. Аристарх Бенедиктович запросто мог взять кого-то другого из «фотографов». Но он чувствовал, что во мне что-то есть. Я старался сильно не «наглеть» и не выпячивать свои навыки и знания, но и не разубеждал его в этом.

— Драгунов! — крикнул Паутов.

— Я здесь, — из фотолаборатории вышел Витя.

— Поехали, подмогнем дежурному криминалисту, — устало проговорил Паутов.

— Опять убийство? — плечи старшего эксперта опустились, а глаза погрустнели.

— Да, — ответил начальник. — Молодая девушка задушена в парке.

Я по-быстрому обвешался фотоаппаратурой. Витя нехотя схватил громоздкий чемодан. Мы спустились в боксы, где стоял экспертный РАФик. Паутов сел за руль.

Ясный осенний день вдруг посерел. Солнце спряталось за набежавшую тучку, которая вот-вот норовила пролиться мелким дождем. «Черт, зря зонтик не взял» подумал я и поежился.

Небольшой парк раскинулся возле набережной. Место не людное, особенно в будни. Судя по всему, девушку убили ночью и только сейчас обнаружили. Машина свернула с проезжей части и уткнулась колесами в бордюр возле центрального входа.

Мы вылезли из РАФика и вошли через главные ворота. Центральная аллея почти пуста. Вековые сосны отбрасывают густую тень. Из-за разросшегося подлеска видимость не очень. Как-будто в лесу находишься.

Между деревьями метрах в пятидесяти просвечивало скопление людей. Слишком много для простого убийства собралось народу. Сердце неприятно екнуло. Нехорошее предчувствие подкатило комком к горлу.

Паутов заметил мое замешательство:

— Трупов боишься? В бараке вроде не реагировал.

— Сам не знаю, что со мной, Аристарх Бенедиктович. Но все нормально, пройдет. Мертвые меня не пугают. Живые страшнее.

Я чуть отстал, тревожно вглядываясь в кольцо людей, обступивших место преступления. Милиционеры сдерживали народ и оттесняли к периферии. Здесь собрался весь «бомонд» Новоульяновска. Мелькала широкая фигура Дубова, стояли люди в штатском, пара милицейских полковников. Даже второй секретарь горкома партии топтался чуть в стороне со свитой. Зинченко Сергей Сергеевич собственной персоной. А этому что здесь надо? Твою мать… Кого же там убили?

Я протиснулся сквозь кольцо оцепления, используя в качестве пропуска фотоаппаратуру. Даже опередил Паутова и Витю. Растолкал плотное кольцо правоохранителей и очутился на небольшой полянке, на которой лежала она.

Сердце куда-то провалилось. Злость накатила волной адреналина. Она лежала тихая и мертвая, но все еще прекрасная…