Назад в СССР

Глава 32

Я сделал вид, что слова КГБ-шника меня никак не задели.

— Не люблю танцы, — с деланным безразличием ответил я. — Как-то не научился танцевать. Да и пары у меня нет, на такие мероприятия ходить… А почему вы спрашиваете?

Черненко внимательно следил за моей реакцией, думал застать меня врасплох, но невдомек ему, что перед ним воробей стреляный. Причем в буквальном смысле этого слова.

Я ни нос не почесал, ни ухо не потрогал, и другие невербальные фишки вранья не проявил. Даже в голос ленивые нотки нагнал.

— Да так, — пожал плечами чекист. — Там одного стилягу избили. Думал, может, слышали чего?

— Странные у вас предположения насчет меня, — мне захотелось капнуть ядом. — По-вашему, если я молодой, должен обязательно все танцплощадки города посещать? И с каких это пор КГБ занимается расследованием побоев?

— Там двое были замешаны, по описанию, один из них похож на вас, — невозмутимо продолжил Черненко.

— Ничем помочь не могу, — пожал я плечами. — Описания — вещь субъективная. Под одно описание четверть города можно подогнать.

— Вы правы, — кивнул Черненко. — До свидания, Андрей Григорьевич, хорошего дня…

— И вам того же…

Я сел в РАФик. Мысли роились в голове, пытаясь сложиться в пазл.

Откуда у комитетчиков описания нашей с Быковым внешности? Получается, что ряженый на нас заявил? Но, что он мог предъявить? Что его ограбили и забрали наркотики? Или просто, что избили?

Но по милицейской сводке такие побои не проходили. Я специально у Паутова сегодня экземпляр взял, просмотрел все… Не было таких заяв.

Значит, торговец напрямую обратился в КГБ. Как такое может быть? Такое только водном случае возможно. Если он на них работает. Или другой вариант — они тоже используют его для выуживания информации.

Вот бляха! Куда ни сунься, везде конторские длани… Как же я сразу не догадался? Если КГБ использует подпольное казино Гоши для сбора нужной информации, почему оно не может тоже самое и с наркодилером проворачивать?

Клиенты у дилера не простые работяги и бедные студенты, а люди обеспеченные из высших слоев. Плюс диссидентов среди них много, очень интересная публика для КГБ.

Допустим, схема такая. Ряженый продает дозу клиентам, а КГБ их берут на выходе под белы рученьки, оформляют изъятие и ненавязчиво предлагают сотрудничество. Мол, ходу материалам дела не дадим (да и дело то пока нет, просто все зафиксировано в бумажках), если будете помогать нам в меру своих возможностей.

Таким макаром на крючок можно подсадить всех употребляющих. Если конечно статус у них подходящий. Но простые нарколыги затариваться к дилеру не пойдут. Не карману им фабричный первитин.

Как говорится, и волки сыты, и овцы стучат. Контора пашет. Работа у них такая. А то, что Черненко точно знает, что это я дилера с пристрастием допросил, теперь я не сомневался. Возможно, в это время там как раз были конторские, когда мы ряженого выволокли. Но не стали вмешиваться. Чтобы себя не палить. Меня срисовали и дали уйти… Звучит логично. Скорее всего, так и есть.

И Черненко не просто так пришел сегодня из ПМ-а популять. Не верю я в такие совпадение. Меня пришел прощупать. Хорошо, что я результат свой чуть занизил, а то объясняй потом им, что я не Бонд. Джеймс Бонд.

В общем надо как-то поаккуратнее. Не умею я на дно залегать, но учится надо. Как улитка, из раковины далеко не высовываться.

А может, ну их всех? Буду действовать осторожно, но линию свою гнуть… Знать бы еще кто враг, а кто союзник…

— Слушай, Андрей, — Витя-хорек назвал меня по имени. — Можно тебя попросить?

Ого… К чему бы это? Обычно он называл меня поприлипшему прозвищу: Курсант.

Пару раз пробовал назвать студентом, пришлось популярно ему объяснить, что студентов здесь нет, и обитают они в основном крупными группами в институтах и прилегающих к ним общагах.

Витя понял меня сразу, даже не пришлось повышать на него голос, достаточно было просто твердо высказать свою позицию, глядя в его пакостные глазенки.

Я человек добродушный, но немного злой. Особенно к таким как Витя. Если с такими людьми начинаешь по-хорошему, то они почему-то принимают это за слабость, и начинают строить из себя птицу важную, как минимум пингвина королевского. Но получив волшебный пендель, вмиг возвращаются на свое место.

А тут вдруг хорь прискакал сам ко мне на цыпочках. Старший эксперт обычно так себя не ведет с челядью и другими слесарями. Смотрит на всех с высока, только росточка ему не хватает. Приходится подбородок чуть задирать и шею вытягивать.

— Что хотел? — неприветливо ответил я, потому что чувствовал, что пахнет какой-то подставой.

— Тут такое дело, — Витя хитро прищурился, вид у него был такой, будто хочет выманить конфету у ребенка, только конфет у меня нет, и я не ребенок, — Мне отъехать по делам срочно нужно, а я сегодня дежурю, а там выезд нарисовался. Помощник дежурного приходил, сказал на происшествие собираться. Подмени меня, а?

— Я?..

Старший эксперт просит меня его подменить. Странно. Один, я никогда еще не выезжал…

— Мне одному нельзя, — замотал я головой, — По должности не положено.

— Да там только отфотать. Преступление плевое, вандалы краской памятник Ленину залили. Еще ночью это было. Следов уже никаких нет — все утро дождь шел. Ну, сделаешь еще соскоб краски для образца. И все. А в протоколе осмотра я потом распишусь, скажешь следаку, чтобы меня в участвующие вписал. Формально ты там никак не засветишься, а меня выручишь.

— Хрен знает, — пожал я плечами, — спроси у Паутова. Если разрешит.

— Да его нет, он в областную управу умотал. Помоги, а?

— А что ты другого кого не попросишь? У нас сегодня целых два старлея в день работают.

— Да не хочу их отвлекать на ерунду, у них экспертизы срочные.

— А меня, значит, можно и ерундой занять?

Витя стоял и выкручивался, но на самом деле я знал причину его обращения ко мне. Если я с ним еще более-менее лояльно общался (солдат ребенка не обидит, даже такого наглого и пакостного переростка), то другие члены нашего небольшого коллектива относились к нему как гадюке. Никому не нравится, и вышвырнуть духу не хватает.

Никто бы не согласился подменить желчного коротышку. Во мне он увидел самого «добренького». Я согласился, но не по доброте душевной.

Мне подменить его не трудно. Даже в радость будет. Надоело торчать целыми днями в лаборатории. Скучал я по выездам. Хоть происшествия это не совсем то, куда хотелось бы я окунуться (хотя, вандализм статья уголовная, тем более вождя попрали), но все же лучше, чем фотки в проявителях и закрепителях полоскать.

— С тебя пиво, — не моргнув глазом, ответил я.

— Идет, — не задумываясь, кинул Витя.

Во как его приперло, не смотря на свою жадную натуру, хорек сразу согласился на «сделку». Видать, что-то серьезное у него стряслось.

— Вот, — Витя протянул мне свой огромный криминалистический чемодан. — Там все есть, и для изъятия пальчиков, и гипс слепки делать, и…

— Я знаю, не в первый раз чемодан вижу (в начале двухтысячных такие же почти были, консерватизм и неизменность в кримтехнике долго жили), — только мне гипс ни к чему. Ильича пошоркаю скальпелем, краску на исследование возьму и все.

— Да, да, — закивал Витя. — Это я так, на всякий случай.

— Не с-сы, Витек, разберемся.

— Спасибо…

— Пиво не забудь. Две чебурашки, только бери в темном стекле. В таких оно вкуснее.

На широкой площади напротив горисполкома на каменном постаменте возвышался бронзовый вождь мирового пролетариата. Вытянутую вперед руку гиганта пометили белесыми отложениями голуби. Вторая рука согнута в локте и уцепилась за нагрудный карман. Самая узнаваемая поза Ленина. Взгляд многозначительно устремлен куда-то вдаль, в сторону светлого будущего.

Интересно получилось. Почти в каждом городе (даже в мое время) есть памятник Ленину, а памятников Сталину нет. Хотя в свое время их было не меньше. Хрущевская дестанилизация сделала свое дело. Иосифа вынесли из мавзолея и снесли все памятники. Многие из них ставились в алтарях полуразрушенных церквей и подворьях монастырей. Фактически велась пропаганда культа живого бога. Богом быть, конечно, хорошо, но иногда их низвергают.

Макушка памятника залита синей краской. Высохшие потеки стекли до самого низа. Рядом уже стояла пожарная автолестница на базе лупатого ЗИЛ-131, выкрашенного в ярко красный цвет. Ждали только нас. После оформления, планировалось быстренько устранить казус и отмыть Владимира Ильича.

Вокруг столпился народ, пузатые дяди в костюмах серой номенклатуры, пара прокурорских в синих «летных» мундирах, и несколько подтянутых мужчин в неприметных пиджачках и с колючими взглядами. На конторских похоже, но хрен их разберет, может из исполкома «выходцы».

Народу собралось, как на громкое убийство. Молоденький безусый следователь в погонах лейтенанта, что приехал со мной (видно только недавно выпустился из школы милиции) оторопел, увидев столь многочисленное скопление очень уважаемой публики. Он вертел в руках бланк протокола осмотра места происшествия и все никак не мог начать писать.

Потел, краснел и вытирал рукавом кителя лоб. Я подошел к нему вплотную и тихо проговорил, чтобы зеваки и другие партийцы ничего не слышали:

— Пиши, что стоишь?

— Я не знаю с чего начать, — пролепетал летеха, — Нас учили кражи описывать, а тут… Владимир Ильич…

— Это почти то же самое, только представь, что памятник, это место проникновения в дом. Что нужно описать в таком случае?

— Ну, местоположение, привязка к двум статичным объектам, размеры, особенности в связи с преступным воздействием, следы…

— Молодец, отличником был?

— С красным закончил, — улыбнулся следак и начал строчить.

Я быстренько отснял площадь, статую и ее макияж. Скальпелем соскреб фрагмент краски и упаковал его в пакет свернутый из бумаги. Готово. Две бутылки пива достались слишком легко… Но я ошибался.

— Пятнадцатый, первому… Кш-ш, — затрещала рация в дежурном УАЗзике.

— На связи пятнадцатый, — ответил наш сержант-водитель.

— Группа с тобой? Кш-ш…

— Работают еще.

— Как освободитесь, вези эксперта и оперативника на седьмой километр областной трассы. Там в лесополосе грибники труп нашли. Криминальный вроде. Следователь прокуратуры уже там. Как понял?

— Понял везти на седьмой километр.

Жеванный компот! Вообще-то я не эксперт. Но вслух говорить ничего не стал. Слишком много лишних ушей. Ну, хорек, ну подставил…

Ладно, надеюсь, на помощь приедет Аристарх Бенедиктович. Он и в протоколе осмотра если что, распишется. А я пока начну там отрабатывать. Кой-чему научился, кое-чего помню с прошлой жизни.

Серая лента асфальта выскочила из города и понеслась прочь в сторону бескрайних полей. Уборочная уже прошла и до горизонта тянулись просторы утыканные короткими соломенными пеньками от яровой пшеницы.

Огромные просторы, огромные угодья. Душа радуется. Жаль, что потом, почти все зарастет лебедой.

УАЗ свернул на проселок и, покачавшись на колдобинах, углубился в редколесье: излюбленное место Новоульяновских грибников и вотчина груздей и маслят.

Через пару минут машина уткнулась в густую рощицу. Тут уже собрался народ. Не так много, как возле памятника, но все же: следователь прокуратуры, опер, судебный медик, участковый инспектор, лохматая овчарка с кинологом, понятые и эксперт, то есть я.

Понятыми были пожилая пара, что обнаружила тело. Женщина охала, и прятала лицо, утыкаясь покрасневшими глазами в плечо мужа.

Труп уже начал разлагаться, это была женщина, судя по одежде — относительно молодая.

— Протокол осмотра писала моя старя знакомая — следователь городской прокуратуры Федорова Галина Владимировна. Все такая же серьезная и подтянутая. Ясные голубые глаза смотрят лишь на бланк и на место происшествия. Сосредоточенность полная. Хотел с ней поздороваться, но проще это сделать с деревом. Шансов, что на приветствие ответит куст, будет больше.

Судмедэксперт в этот раз был помоложе. В первый раз видел таких зеленых. Большинство с кем приходилось сталкиваться были разных возрастов: молодые — под пятьдесят, зрелые — за шестьдесят, и «столько не работают, а некоторые и не живут» — семьдесят плюс. Казалось, что судмедов набирают на работу откуда-то сразу чересчур взрослыми с лысиной, подагрой и сединой в комплекте. А тут сутоловаый студентик в белом наглаженном халатике с умным видом осматривал тело и диктовал свои наблюдения под протокол Гале.

Федорова строчила так, что авторучка «дымилась», подробно фиксирую каждую деталь. Наконец она оторвала взгляд от строчек, покрутила по сторонам головой и спросила:

— Эксперт приехал?

— Я здесь, — я шагнул вперед, в руках уже вертел «Зенит-Е», насаживая ему на макушку лампу от фотовспышки.

— Здравствуйте, — кивнула Галя с серьезным видом, никак не вязавшимся с ее милым личиком. — Вы все отсняли?

— Я только приехал, — улыбнулся я, но ответной улыбки не получил.

— Давайте скорее, тело надо перевернуть и дальше осмотреть.

Я быстро отщелкал с нужных ракурсов. Судмед опять покопошился в останках (ну и работенка, ни за что бы не смог так) и выдал предварительный вердикт:

— Судя по степени разложения, смерть наступила около месяца назад. Кости целы. Видимых проникающих ранений предварительно не обнаружено. Предположительно смерть наступила от асфиксии в результате удушения петлей.

Меня как током ударило. Стоп. Что за херня? Сначала Зину задушили, потом эту женщину, даже скорее всего молодую девушку, судя по ее модным туфелькам (что она дела в лесу в таких туфлях?) и ярко накрашенным ногтям.

Хотя нет, сначала, конечно же убили эту девушку, просто нашли мы ее позже. Грузди уже почти отошли, и запоздалые грибники не сразу наткнулись на тело.

Конечно, возможно эти убийства не связаны, но… И там и там девушки. Обе задушены… Твою мать! Нехорошие мысли промелькнули в голове. Я отложил фотоаппарат в сторону и начал рыскать вокруг места происшествия, вглядываясь в каждую пядь земли с пожухлой травкой.

Следов уже не найдешь, даже если и были. Времени и дождей прошло много. Но что-то заставляло меня искать.

Кусты, трава, тропки. Больше ничего. Даже сраного окурка или другой косвенной улики нет. В траве что-то блеснуло. Я наклонился и подобрал потертую пуговицу из золотистого металла. Интересная находка, но к делу, скорее всего не имеет отношения. Слишком далеко она валяется от центра места происшествия. Но все равно на всякий случай изыму и сообщу Гале.

Сунул пуговицу в карман и вернулся к трупу. Очкастый судмед уже успел изъять несколько волосков с одежды жертвы. Больше ничего. Ни документов, ни денег, ни билетов на автобус или что-то подобное. Неясно, как она здесь очутилась.

Со стороны шоссе показался РАФик. Он бодро подкатил поближе, и на его желтеньком боку мелькнула надпись: «Экспертно-криминалистическая лаборатория». Наши подъехали.

Из микроавтобуса вылез Паутов:

— Ну что, Курсант, справляешься?

Вернулся я домой поздно. Пока отработали место происшествие, пока в лаборатории фотки напечатал. По убийствам мы старались сразу снимки делать, не затягивать.

Время уже было ближе к полуночи. Я любил задерживаться на работе. Это единственное, что связывало меня с прошлой жизнью. Я не скучал по ней. Просто не хотел забывать. А в СССР мне нравилось… Уверенности здесь у людей больше. За будущее никто не переживает.

Зашел в свой двор и по привычке огляделся. Все как всегда. Где-то вдалеке орут коты и студенты, что брякают на гитаре.

Побеленные деревца за лето густо разрослись и закрыли собой блеклый свет отбрасываемый луной. Во дворе почти ничего не видно.

На лавочке мирно дремлет алкаш. Наверное, жена домой не пустила, и пришлось прикорнуть во дворе.

По привычке пересчитал машины. Вроде все свои. А нет… Среди прочих затесалась двадцать первая Волга с выпуклой крышей. Двухцветная, модная. Сразу видно чужая.

Я было напрягся, но присмотревшись, понял, что внутри никого нет. Силуэтов на просвет не видно в салоне. Уже повернулся, чтобы зайти в подъезд, как в спину уперлось что-то твердое. Похожее на дуло пистолета. Краем глаза увидел взявшего меня на мушку.

— Тихо, — прошипел алкаш. — Садись в машину.

В Волге неожиданно выросли два силуэта. Вот суки! На заднем сиденье залегли, я их и не заметил. Двери машины распахнулись. Оттуда показалась морда, словно вырубленная из куска гранита:

— Ну что, Курсант? Допрыгался? Садись в машину!

КОНЕЦ первого тома!