Не пара

Глава 22

Первые несколько дней девчушки Одоровские присматривались к новой гувернантке, и Ася уже расслабилась, когда прилетела первая ласточка.

— Диана, пора вставать! Дианочка!

Ребенок перевернулся на другой бок.

— Диана, в столовой тебя ждут блинчики, они очень скучают. Вставай, детка!

Ноль реакции.

Ася присела у кровати и принялась щекотать розовую пяточку.

— Диана, Вставай пришел! Сейчас защекочет-защекочет!

— Уйди, я не хочу в школу, — пробурчала девочка и нырнула под подушку.

— Хорошо, — согласилась Ася. — Лежи. Я пойду к Агате, мы с ней позавтракаем и будем красивые картинки вырезать, жаль, что тебе нельзя с нами и после обеда у тебя с нами пойти гулять, тоже не получится

— Почему мне нельзя? — высунулась из-под подушки взъерошенная мордашка.

— Ну, как же? Ведь ты заболела, придет доктор, будет тебя лечить. Так жалко тебя!

— Я не заболела! — возмутилась Диана.

— Очень даже заболела, это страшная болезнь — «нехочуха». Она не щадит ни детей, ни взрослых! И ее так трудно лечить — больной вынужден все время лежать, ему нельзя компьютер, телевизор, телефон, гостей, подарки, гулять и, главное, нельзя ходить в школу!

Он пропускает все самое интересное, например, завершение учебного года и Последний Звонок для старшеклассников!

— Я не болею, — упрямо возразила Диана.

— Ты же сама сказала, «не хочу в школу» — это первый симптом! Как жалко, до каникул тебе всего два дня оставалось сходить, а теперь ты все пропустишь и никогда не узнаешь, что там без тебя будет! Ладно, ты лежи, я пойду вызову тебе доктора, и мы с Агатой будем завтракать, — и Ася направилась к двери. — Я закрою дверь, чтобы никто случайно не зашел и не заразился «нехочухой», ладно?

На этом Диана не выдержала и с воплем:

— А я уже выздоровела! — спрыгнула с кровати и побежала в ванную.

Ася улыбнулась и принялась застилать кровать, заглянула в ванную, посмотрела, как Диана чистит зубы, помогла ей одеться и заплела волосы.

— Смотри, какая красавица получилась, — Ася заплела французскую косу. — Нравится?

— Нравится! — покрутилась перед зеркалом Диана. — Пошли завтракать!

Проводив старшую, Ася отправилась будить Агату. К счастью, вредная болезнь «нехочуха» этого ребенка не посетила, и они весело умылись, переоделись, покушали и принялись играть в английские слова.

Ася решила для обучения языкам взять отработанную на Кате методику погружения в язык, естественно, подкорректировав, ведь обучать младенца и более старших детей не одно и то же.

Не зная, как отнесутся хозяева, Ася решила сначала поговорить с помощницей по хозяйству.

— Екатерина Сергеевна, я бы хотела посоветоваться с Вами.

— Да, Рената, я Вас слушаю.

— Чтобы девочки быстрее начали понимать и говорить, я хочу разбить дни недели на четыре периода. Например, в понедельник и вторник мы разговариваем только по-немецки, в среду и четверг — только по-английски, а в пятницу и субботу — по-итальянски, воскресенье оставляем свободным — говорим по-русски. Естественно, я о себе и девочках. Как Вы думаете, родители одобрят такое нововведение?

— Хм, интересно. Думаю, да, это поможет сестрам быстрее овладевать языками и, значит, родители одобрят. Но Вы же понимаете, Рената, что это потребует от Вас больше усилий, чтобы девочки на самом деле понимали речь, особенно в первое время? И не получилось «испорченного телефона»?

— Конечно, понимаю и у меня есть задумки, как облегчить процесс. Спасибо, что выслушали и поддержали!

Ася поспешила к Агате, и они принялись вместе мастерить шпаргалки. Ася говорила название предмета, а Агата повторяла за ней и увлеченно помогала искать нужные картинки в интернете, которые они копировали, распечатывали и вырезали, а потом прикрепляли их клейкой лентой к предметам в комнатах девочек.

Прежде чем устраивать языковые дни, необходимо было накопить хотя бы небольшой словарный запас, и Ася с энтузиазмом взялась за решение задачи.

У Дианы начались каникулы, и теперь обе сестрички целые дни проводили с гувернанткой, Асе приходилось на ходу придумывать, как поддерживать интерес девочек к языкам и по вечерам, когда воспитанницы укладывались спать, вместо отдыха Ася просиживала в интернете, выбирая игры, задачки и впитывая чужой опыт. К счастью, няня взяла на себя практически все хлопоты по подготовке одежды сестричек, сама застилала и расстилала кроватки и всячески помогала гувернантке.

Ванесса Павловна первое время пристально следила, как дочери общаются с Ренатой, чему та их учит, в какие игры они играют, но убедившись, что гувернантка детей любит, находить с ними компромиссы умеет и за обучение языкам взялась всерьез, контроль ослабила.

С отцом девочек Ася за это время столкнулась лишь единожды, в один из первых дней.

— Ты кто? — уставился на нее плотный коренастый мужчина, на которого она налетела, спеша скорее принести Диане морс.

— Гувернантка, — ответила Ася, еле удержав руку с бокалом.

— Гм, — мужчина оглядел ее и буркнул. — Аккуратнее передвигайтесь.

— Извините, Диана попросила морс, я спешила быстрее принести, — повинилась Ася, прикидывая, как бы ей поскорее отвязаться от, как она уже поняла, господина Одоровского.

Мужчина еще раз окинул ее взглядом и отправился дальше. Ася выдохнула и поспешила к детям.

Вечером горничная Даша со смехом рассказала ей, что случайно слышала, как хозяин поделился с женой впечатлением от нового работника.

— Так и сказал, мол, где ты ее нашла, совершенно невыразительная внешность? А она ему — мне не внешность требовалась, а грамотный подход к детям и профессионализм. Детям она нравится, обязанности выполняет, а больше от нее ничего и не требуется.

Ася улыбнулась — невыразительная внешность — это то, «что доктор прописал»! Уж что-что, а внимание хозяина и вообще, любого другого мужчины, ей сейчас точно совершенно не требуется!

Через три дня Ванесса Павловна сообщила, что на следующей неделе она сама, гувернантка, няня и обе девочки переезжают на дачу Одоровских, а еще через две или три недели, как сможет освободиться отец семейства, они едут в собственный особняк в Ялте.

— Девочкам необходимо море! Вот Ваша дочь сейчас где? — добавила хозяйка.

— В Крыму, — ответила Ася.

— Правильно, детям необходимо море. В свой выходной сможете видеться с дочерью.

Отец вымотал всю душу: давил, убеждал, угрожал, снова убеждал, даже предлагал деньги или увеличить долю в бизнесе.

Наконец, Владиславу это надоело.

— Слушай, я вот одного никак не пойму, почему ты так настаиваешь на Марине? Ведь есть же какая-то причина, которую я не знаю, почему тебе так важно, чтобы я на ней женился?

— Она тебе подходит, — отрезал отец.

— Чем? Да, она красива и, наверное, хороша в постели, у нее состоятельная семья, но она не эксклюзив. Неужели, ты считаешь, что если я захочу завести семью, то буду не в состоянии сам выбрать себе женщину?

— В каком это смысле «наверное»? Ты что, до сих пор ее не трахнул?

— Отец, — поморщился Влад. — Тебе нужен отчет о моих сексуальных партнершах? Я не спал с Мариной, если тебя это интересует, и не собираюсь. Предпочитаю оставаться единственным мужчиной среди ее окружения, который не прыгнул к ней в койку.

— Ты не понимаешь, — сморщился отец. — Ты должен на ней жениться!!!

— Когда это я так успел задолжать? — выгнул бровь Влад.

— Не ёрничай. Послушай, Владик, мне очень нужен этот брак! Ну, что ты хочешь, скажи, я все сделаю!

— Даже так? — удивился Владислав. — Не хочешь поделиться? Анатолий на чем-то крепко тебя прижал? Что происходит? Раньше ты не пихал ее ко мне, только последние пару месяцев вы с матерью, как с цепи сорвались. Кстати, а где маман?

— Не знаю, где твоя мать. В Москве, на даче, в гостях ли еще где-то, что я следить за ней должен? Тут серьезное дело, а ты лезешь с разной ерундой.

— Нет, я конечно, давно не питаю иллюзий насчет ваших с мамой отношений, но совсем не интересоваться, где дражайшая половина — это как-то совсем некрасиво.

— Влад! У нас с твоей матерью нормальные отношения, мы не мешаем друг другу жить и речь сейчас не о нас, а о тебе и Марине!

— Вот я и хочу понять, почему этот вопрос так остро для тебя стоит, папа. Может быть, поделишься? Что грозит, если я не женюсь? Мы потеряем деньги? Мы потеряем очень большие деньги? Репутацию? Бизнес? Что??

Морозов — старший шумно выдохнул и отвернулся.

— Папа? Все настолько серьезно?

— Надеюсь, ты меня поймешь и все, что я скажу, останется между нами? — сдался родитель.

— Обещаю, но ты меня пугаешь.

— Марина беременна, — выдал отец и тихо добавил. — От меня.

Влад присвистнул.

— И когда ты планировал меня осчастливить этим известием?

— Ты тоже мужчина и должен меня понять — я не устоял, а теперь Марина поставила ультиматум: или ты женишься на ней или она все рассказывает отцу и тогда одному богу известно, чем все закончится.

— Да, батя, удивил, нечего сказать. Нет, главное, ты кидаешь палку куда попало, а расхлебывать должен почему-то я? Ты уверен, что это твой ребенок, Марина же целибат и дня не держит.

— Уверен.

— Поделись аргументами, а то мне, что-то плохо верится.

— Я ездил в Женеву в марте, помнишь? Так вот, я там был не один, а вместе с Мариной. В первый же день она свалилась в обморок в гостинице, ее осмотрел врач, ничего страшного, просто на фоне диеты упало давление. Но я просил проверить на возможную беременность, симптом-то похожий, он проверил, она была не беременна.

— И?

— В Женеве мы провели две недели, потом неделю в Австрии и еще на десять дней летали в Португалию. Все это время она была только со мной.

— Это ты так дела улаживал, новые контракты подписывал и расширял производство? Мама в курсе?

— Нет, конечно. Надеюсь, ты не станешь ее просвещать? — с беспокойством спросил отец. — Понимаешь теперь, что у нас нет другого выхода, как выполнить ее условия?

— У нас? А я при чем? Нет уж, жениться на ней и растить чужого ребенка я не намерен. Сам начудил — сам и разгребай.

— Влад! Во-первых, ребенок не чужой — это твой брат или сестра! Во-вторых, если Марина расскажет отцу, ты представляешь, что будет с нашим бизнесом? Он от нас камня на камень не оставит.

— Раньше надо было думать. Про резинки никогда не слышал? Продавай цементные предприятия, у тебя останутся деньги и матушкин завод.

— Сам знаешь, быстро не продашь, и Анатолий успеет подложить свинью. А завод, что завод? Он матери твоей принадлежит и тебе. Как ты думаешь, она рада будет, когда узнает, что я…?

— Уверен, что она оскорбится, но об этом тебе тоже надо было думать раньше. Я разгребать за тобой не собираюсь, мне чужого не надо!

— Владик, посмотри — ты же ничего не теряешь! Почему ты противишься?

— Да уж, не теряю… В деньгах да, даже приобретаю. Но к ним в довесок идет жена-шалава и чужой ребенок, которого я должен называть своим. Ты не находишь, что это не стоит тех денег, какие мне светят после женитьбы? В конце концов, деньги у меня свои есть и даже если Анатолий перекроет нам кислород, по миру точно не пойду ни я, ни мой родной — Влад выделил голосом — ребенок.

— Влад, ты только женись, а я потом помогу вам развестись через год-два. Составим брачный контракт, я лучших юристов напрягу? И что ты все «чужой-чужой» — не чужой тебе этот ребенок.

— А я не желаю растить брата или сестру, я своего растить хочу, понимаешь ты это или нет? И жить хочу с той женщиной, которую сам выберу, а не с… подстилкой, — заорал Влад.

— Владислав! Прекрати повышать на отца голос! Своего растить будешь, когда его родишь, а сейчас женишься на Марине, — отец повысил голос, увидев, как ходят желваки у сына. — Вре-мен-но! На год-два!

— Так родил уже, — вдруг спокойно ответил Влад. — Дочь, Катюша.

— Что? Какая дочь? Откуда? Что ты мне мелешь?

— Родная дочь. Моя и Аси Рядновой. Шесть лет человеку, осенью в школу пойдет уже, — улыбнулся Владислав.

— От Рядновой? — отец неверяще уставился на сына. — И откуда сведения?

Влад вышел и, вернувшись через минуту, положил перед отцом копию свидетельства о рождении:

— Вот.

— И что — «вот»? Вижу, что она родила, в графе отец прочерк. Что это доказывает? Мало ли от кого она могла залететь?

— Отсчитай от даты рождения назад девять месяцев и все вопросы у тебя отпадут. А еще Катя вся в меня пошла.

— Давно знаешь?

— К сожалению, только недавно узнал, — ответил Влад. — Теперь ты понимаешь, что я никак не могу жениться на Марине и растить твоего сына или дочь?

— Так понимаю, ты хочешь признать дочь и жениться на Рядновой? Меняешь семью на нищенку?

— Да, я хочу признать дочь. Насчет жениться даже не думал, Ася может и без печати прекрасно со мной жить, — сын с вызовом посмотрел на отца. — Я знаю, что вы ее никогда не примете и обещаю, что не стану настаивать на вашем общении.

— Послушай, сын, что я хочу предложить. Не спеши возражать или отказываться, сначала выслушай меня.

— Говори, — Влад сел в кресло и выжидательно посмотрел на отца.

— Ты женишься на Марине сроком на один год, мы подпишем это в договоре, заверим, как полагается. Ее ребенка запишешь, как своего. Год живете вместе, я имею в виду, в одном доме, потом мирно расстаетесь. Если ты это сделаешь, я обещаю, что поддержу тебя в решении заключить брак с этой Рядновой, приму ее ребенка и не позволю твоей матери их третировать. Более того, я поделю все цементные предприятия между тобой и Мариной. Она получит свою часть по договору при разводе, ты станешь единовластным хозяином сразу после заключения брака.

— Отец, звучит, конечно, заманчиво, но есть несколько вопросов. Во-первых, где гарантия, что за этот год Марина не осчастливит меня еще одним сопляком, причем, я к нему не буду иметь никакого отношения? Во-вторых, зачем нам год жить вместе, ты мечтаешь побывать на наших похоронах? Мы же поубиваем друг друга задолго до завершения срока! В-третьих, я не намерен еще год, скажем так, обходиться без Аси, и не представляю, как это обустроить, чтобы она не взбрыкнула. Ася — не Марина, она не станет спать с женатым. Ну и, в-четвертых, может быть проще сразу отдать Марине эти предприятия без всякого фиктивного брака?

— Насчет еще одного ребенка мы все оговорим в контракте и обязательно тебя обезопасим. Если, разумеется, ты сам удержишь своего приятеля в штанах. Жить вместе хоть какое-то время необходимо, чтобы была хотя бы видимость семьи. Ты можешь не каждый день там ночевать, но все должны знать, что живете вы по одному адресу. Насчет Аси — придумаешь, как лучше. Купи ей квартиру по соседству или наоборот, подальше и общайся на здоровье. Мало квартиры — машину купи, мне тебя учить, что ли, как с женщинами обращаться? Без брака не обойтись, к сожалению. Марина не желает иметь внебрачного ребенка и если свадьбы не будет, то она расскажет отцу, от кого у нее беременность.

— Блин, отец, ты меня круто подставляешь! Как я объясню Асе? Она, блин, не такая, ей романтику и любовь надо, я и так ее сильно обидел.

— Всем им нужна романтика на словах, а как деньги увидят — сразу материалистами становятся, — хмыкнул отец. — Я ей тогда миллион отдал, тебе не стал говорить. Взяла и сразу уехала. Сейчас в Энск вернулась, видимо, деньги закончились.

— Не взяла.

— Что?

— Деньги, говорю, не взяла она. Я приходил к ней домой, когда Ася уже уехала. Конверт с евриками мне ее мать вернула и сказала, что ее дочь не продается.

— Ну и дура, жила бы припеваючи. Кстати, а куда ты деньги дел?

— Вложил. Думаешь, откуда у меня кофейня в Сокольниках взялась?

— Молодец, я уж подумал, что на ерунду какую спустил. Так как сын?

— С матерью, что делать будем?

— А что с матерью? Ей ничего знать не надо. Про Асю и эту твою… Катю — молчи, чтоб она ни сном, ни духом. Потом я с ней сам поговорю, когда время придет. Про Марину, само собой, тоже молчи, как на самом деле. Говори для всех: переспали, залетела, поженились, через год разбежались. Дело-то житейское. Контракт я прямо сегодня засажу составлять, по бизнесу все уже подбивают, передам все в полном порядке. Кстати, этот твой, Сорокин, все до копейки вернул, где только наскреб, наверное, в одних трусах остался, — засмеялся Морозов-старший. — Ну что, сын? Ты согласен?

— Хорошо, но сначала я все лично проверю, все до запятой и мой юрист тоже посмотрит. Потом, переговорим с Мариной в твоем присутствии. Если она подтвердит, что не станет через год на мне виснуть, что разведемся полюбовно, тогда сделка состоится. Интересно, если бы я тебя сегодня не дожал и женился, ты мне когда-нибудь рассказал бы все или сделал бы вид, что так и было?

— Я рад! Спасибо, что пошел навстречу! Все, что от меня требуется и что обещал — сделаю. Не обижайся, надо было сразу тебе правду сказать, столько времени и нервов сохранили бы. Но я растерялся, тоже пойми, не фунт изюма.

Влад отмахнулся:

— Я поеду к себе, ты нагрузил меня, голова сейчас лопнет. Еще как-то с Асей объясняться…

Вышел из гостиницы, набрал номер.

— Добрый день! Объект сегодня никуда не выходил, мы на месте.

— Цветы приносили сегодня?

— Да. Утром.

— Хорошо. Ничего подозрительного или необычного не было?

— Нет, все как прежде. Да, бабушка с девочкой не гуляют второй день. Но слышали, как вчера ребятишки между собой говорили, что Катя заболела, поэтому сидит дома.

— Хорошо. Продолжайте наблюдать. До связи.

Вот еще Катя заболела! Съездить, навестить? Но он обещал не тревожить, и завтра утром уже Ася приедет к нему. Сама. Ладно, до завтра он потерпит, а пока на самом деле домой. Ну, батя, ну, ходок! Что отчебучил!