Не пара

Глава 44

Прежде чем ехать в лагерь, в Феодосии Влад зашел в магазин детских товаров «Семейный дом» и приобрел для Кати большой набор для эбру-рисования, заранее предвкушая, как весело и интересно они им воспользуются.

— Папа-а-а! — дочь летела к нему навстречу, раскинув ручки, сверкая щербиной на месте переднего зуба и сияя ярче солнышка. — А я тебя давно жду!

— Катюша! — Влад поймал сероглазое счастье, прокрутил вокруг, гася инерцию, и прижал к себе. — Играла бы со всеми, я же обещал, что вернусь к обеду.

— Я еще потом наиграюсь, я тебе рисунок нарисовала. Вот!

— Котенок, — растроганно пробормотал Морозов, разглядывая композицию.

Почему-то особенно умиляла «отвернувшаяся» буква «я» в имени дочери.

— Мама тоже меня так называет, — Катя задрала мордашку и посмотрела Владу в лицо. — Я ваш собственный Котенок, да?

— Конечно, — серьезно ответил Владислав. — Самый- самый собственный!

Дочь удовлетворенно вздохнула и обратила внимание на пакет в руках отца.

— Ты что-то купил?

— Да, это такой набор для рисования на воде, пойдем, оставим его пока в комнате и мне надо на работу выходить. А вечером я тебя отпрошу, и мы с тобой порисуем.

— Я люблю рисовать!

— Знаю, поэтому и купил. И у меня для тебя еще есть кое-что!

— Что? Покажи!! — подскакивая от избытка эмоций, дочь крутилась вокруг отца.

— Телефон, вот он, в этой коробке. Но я его тебе тоже потом отдам, сейчас нет времени все показать — тебе пора бежать в отряд, а мне — за дело браться.

— Совсем мой телефон? Такой, как у мамы?

— Совсем твой, но вот как у мамы или нет, я не знаю. Когда захочешь или соскучишься — сразу мне позвонишь, и мы поговорим.

— Здорово! — Катя захлопала в ладоши. — Ладно, я побежала. Ты мой рисунок куда денешь?

— Повешу на стенку, — серьезно ответил Влад. — А когда уеду, то заберу с собой вместе с другими.

Катя довольно улыбнулась и понеслась к отрядным корпусам.

С ребенком проще — будь с ним искренен, не обманывай, держи слово, и тебя примут и поверят. Вот что делать с мамой, которая уже не один раз обожглась, причем, твоими же стараниями?

Владислав вздохнул, быстро переоделся и отправился выполнять свои обязанности — через несколько дней закрытие потока и работы хватало.

Дни пролетели, как один, завтра ему уезжать, откладывать разговор с Асей больше было нельзя, а он так и не придумал, как ему лучше это сделать.

Ася смотрела из окна второго этажа, как от особняка отъезжает такси.

Уехал. Не узнал. Как она и хотела.

Что же так горько-то? Почему глупое сердце скулит обиженным щенком, и слезы так и норовят смыть макияж?

Ася машинально общалась с сестрами, чем-то занимала девочек, во что-то даже играла с ними, а душа была в том такси, которое увезло ее любовь и боль.

Она никогда раньше не слышала, чтобы Владислав так говорил, как он говорил вчера с матерью. Повзрослел, изменился?

К черту размышления, все равно ничего путного она не придумает, надо вернуться в реал и выкинуть Морозова из головы!

Вечером Ася сказала Ванессе Павловне, что не будет подписывать постоянный контракт.

— Вас не устраивает оплата? — забеспокоилась Одоровская. — Думаю, мы можем прибавить, я довольна, как Вы обращаетесь с девочками.

— Нет, дело вовсе не в деньгах, — покачала головой Ася. — Лето заканчивается, моя дочь осенью идет в школу, маме одной жить тяжело. Я думала, что смогу находиться от родных далеко, но пожила лето и поняла — не осилю такую разлуку. Мне очень нравится у Вас работать, а к Диане и Агате я по-настоящему привязалась, но моя собственная дочь для меня — на первом месте.

— А если я поговорю с мужем, и он разрешит привезти сюда Вашу дочь? — предложила Ванесса Павловна. — Девочки только-только начали разговаривать, они привыкли к Вам, мне не хотелось бы обрывать занятия.

— Я не могу переехать к Вам всей своей семьей. Простите меня, но я вынуждена отказаться от места.

— Очень жаль. Рената, имейте в виду, если Вы передумаете — звоните, я всегда приму Вас обратно.

Агаша с Дианой тоже расстроились, узнав, что Рената уезжает, но дети быстро переключаются и забывают.

Ася с удовольствием собирала вещи — завтра утром она поедет за Катей и, наконец-то, окончательно снимет порядком надоевшую маскировку. Нет уж, больше она в эти шпионские игры играть не станет, а если Морозов попробует опять угрожать, что заберет Катю, она ему все глаза выцарапает!

На мгновение ей представилось, как она протягивает руки и… и запускает Владу в волосы, а он обнимает ее, приподнимает…

Нет, это просто гормоны разбушевались, насмотрелась на Морозова, вот они ей и устроили фейерверк с элементами шоу.

Сложно устоять, когда он такой… Гад он, вот кто, и никакие его слова и игры с девочками Одоровских не изменят ее мнения.

В раздражении на саму себя Ася вытряхнула чемодан и принялась складывать вещи заново.

Телефон зазвонил неожиданно. Первая мысль — что-то с Катей, но номер был не знакомый, не Верин.

— Да? — осторожно ответила женщина.

— Ася, не бросай, пожалуйста, трубку, — раздался голос Влада. — Я не собираюсь преследовать тебя или забирать Катю, пожалуйста, просто выслушай.

Ноги подкосились, Ася без сил опустилась прямо на пол.

— Ася, я… Я осел. Наверное, самый большой осел из всех. Понимаю, что мне нет оправдания, я и сам себя заел уже. В общем, я рад, что ты убежала и оставила меня с носом, потому что без этого я мог еще долго не понимать всю мерзость своего поведения и поступков. Я искал тебя, но нашел только чуть больше месяца назад.

Ася судорожно выдохнула.

— Я нашел и Катю, ты здорово придумала, устроив ей отличный отдых перед школой. И вот когда я нашел вас, то окончательно понял, что с тобой сделал и так же понял, что не имею права ничего требовать и ждать. Я решил, что отпущу тебя, не стану ни преследовать, ни давить или еще что-то подобное. Но Катя… я не могу передать, как ее появление в моей жизни перевернуло все. У меня никогда не было опыта общения с детьми, а тут нестерпимо захотелось узнать лучше свою дочь, и я устроился на работу в «Орленок».

— Ты… что? — хрипло спросила Ася.

— Устроился на один поток в «Орленок».

— Воспитателем??!

— Нет, что ты, какой из меня воспитатель? Разнорабочим. Катя меня узнала и так встретила — я чуть не умер на месте. Ася, это были самые чудесные три недели! Наша девочка — она необыкновенная, нежная, внимательная, веселая, любопытная и искренняя. Ты отличная мать и прекрасно ее воспитала, поверь, мне было с чем сравнить.

— Где Катя?

— В лагере. Я сегодня уволился и уехал в Симферополь. Катя думает, что на работу. Несколько дней решался тебе позвонить, вот, набрался храбрости, — Влад откашлялся, немного помолчал и продолжил. — Катю не ругай, что не рассказала про меня. Мы с ней договорились, что врать не станем, и если ты ее спросишь, виделась ли она с папой или — кто этот рабочий? — то она все тебе сразу расскажет. А если не спросишь, то она промолчит. Я бы не хотел и этого, но боялся, что ты испугаешься, схватишь дочь и опять исчезнешь, а мне так хотелось хотя бы три недели побыть папой и лучше узнать Катю. Правда, теперь я плохо представляю, как смогу дальше жить без нее…

— Ты знаешь, где я нахожусь? — еле сдерживаясь от волнения, спросила Ася.

— Да. Работаешь гувернанткой у Одоровских.

— То есть, когда ты на прошлой неделе приезжал к ним, то знал, что я тоже нахожусь в доме?

— Да, но приезжал я не из-за тебя, мне надо было серьезно поговорить с матерью, она там наворотила… всякого. Я очень старался не испугать тебя.

— Ты знал! Знал и… и специально все подстроил!! — Ася даже заикаться стала от возмущения. — А я почти поверила, а ты, ты!

— Стоп! Что я подстроил? Ася, пожалуйста, не накручивай, мы и так закрутились дальше некуда уже, просто озвучь, что я еще сделал?

— Ты знал, что я в доме и специально подстроил разговор со своей матерью, что бы я его услышала! — Ася всхлипнула, судорожно сжимая трубку.

— Ты слышала мой разговор с моей матерью? Но как, я же плотно закрыл дверь! — потрясенно спросил Влад. — Этого не может быть…

— Сидела под окном в шезлонге, там сестры играли как раз, — мрачно ответила женщина.

— Под окном… Черт!

— Ты не знал??

— Нет, мне не до выглядываний в окно было, раз ты слышала разговор, то понимаешь, почему. И, прости, я не хотел, чтобы ты это слышала.

Ася молчала, не зная, что сказать дальше.

— Ася, я оставил Кате телефон со своим номером, деньги на счет будут пополняться автоматически, как только сумма станет меньше ста рублей. Пожалуйста, не запрещай ей звонить мне, если она этого захочет! Я… Я не смогу совсем с ней не разговаривать, мне и не видеть-то будет мукой. Не лишай меня хотя бы такого общения.

Я виноват перед тобой, но Катя не должна за это расплачиваться. У меня скоро самолет, я возвращаюсь в Москву и обещаю, что не буду тревожить.

— Ты повторяешься, — тихо проговорила Ася.

— Да, возможно. Я волнуюсь, мысли прыгают. Я бы очень хотел, чтобы ты меня простила и поверила мне, но понимаю, что не принес тебе ничего, кроме горя и разочарования и никакие мои слова и уверения, что я все осознал и сам ужаснулся, тут не помогут. Поэтому я решил, что должен отпустить тебя, отойти в сторону, не хочу, чтобы ты опять убегала и жила, вздрагивая и оглядываясь. Если ты захочешь — все, что в моих силах сделаю и во всем помогу, только скажи. Я очень жалею, что все испортил и так обидел тебя. Если сможешь — прости. И спасибо тебе за Катюшу! Я хочу, чтобы ты знала — ты и Катя — самое дорогое, что есть у меня в жизни. К сожалению, я это поздно понял. Ладно, объявили посадку на мой рейс, если что-то понадобится или… ну, вдруг — звони в любое время. Пока…

— ту-ту-ту…

Вот и все, да? Она ведь этого хотела — чтобы Морозов оставил их в покое? Она добилась своего — он отступил.

Ах, сердце, глупое, отчего же ты не радуешься?