Не пара

Глава 37

Нет, это невозможно… Ася же! Но, откуда? Впору глаза протирать.

Влад очнулся и осторожно тронулся вслед, стараясь не потерять девушку.

Анастасия вышла из дворов на большую улицу и почти сразу поймала такси, которое бодро ее куда-то повезло. Влад, чувствуя себя героем «Семнадцати мгновений Весны», осторожно рулил следом.

Выехали из Феодосии и взяли курс на Приморский, каких-то десять минут, и Влад увидел ворота с надписью поверх них — «Орленок».

Так вот куда спрятала Ася дочку!

Умно, никогда бы не догадался и вряд ли поверил бы, если бы кто-то рассказал. В его Асе столько талантов!

— Мамочка! — навстречу Асе неслась, раскинув руки, Катя.

Добежала, мать подхватила, покрутилась вместе с ней в объятиях, расцеловала. Потом обе, сияя лицами и о чем-то оживленно разговаривая, направились к ожидавшему такси и поехали назад в Феодосию.

Влад немного пригнулся, когда машина с его девочками проехала мимо, и потихоньку тронулся следом. Впрочем, через некоторое время ему стало понятно, что можно и не особенно скрываться — Ася никого не видела, кроме дочери.

Чувствуя себя третьим лишним, Владислав весь день ходил за ними, прячась за спинами других людей, с удовольствием и горьким чувством зависти смотрел, как они счастливы друг с другом, как искренне радуется Катя простому мороженому, как они вдвоем заразительно над чем-то хохочут. Смотрел и решал, что ему делать. Да, вот он нашел их обеих и что же дальше? Всей душой рвался он туда, к ним, взять за руки и хохотать всем вместе, а потом пойти к морю и нежиться в его волнах и держать на воде Катю, помогая плыть и … Но если он сейчас появится перед ними, как черт из табакерки, сложно предсказать, как отреагирует Ася. Не обрадуется точно, ведь она ему не верит и боится, и тогда что — она опять убежит? Теперь он верит — убежит. Вон, ее на работу в Италию звали, он сам это слышал из ее разговора с матерью. Нет, нельзя ее пугать и вообще…

За этот длинный, и такой короткий день, когда он, как партизан, следовал тенью за своими девочками и отчаянно хотел быть рядом и вместе, несколько раз он едва сдержал порыв подойти. Невыносимо хотелось, чтобы и Ася и Катя смотрели на него с такой же любовью и нежностью, как смотрят друг на дружку. Черт возьми, это его дочь и его женщина, и он должен стать для них таким же центром Вселенной, каким они уже стали для него.

Владислав поймал себя на этой мысли и усмехнулся — влип ты, парень! Допрыгался, можно сказать. Что — хочешь сказать, что женишься? Может, и женюсь. Если Ася согласится, но он столько наворотил уже, что для того, чтобы она простила, забыла и поверила, ему придется очень постараться.

Ближе к вечеру, Ася отвезла Катю в лагерь, вернулась в многоэтажку и через некоторое время к подъехавшему во двор такси вышла та же самая скучная полноватая женщина, на которую он вчера и внимания не обратил.

Как, ну — как она это проделала?? Парик, да, а фигура-то куда девалась?

Влад проводил свою находку до особняка Одоровских и медленно поехал в Симферополь.

Он вернет своих девочек, еще не знает как, но придумает обязательно. Как там Земов говорил: «забудь о своих «хочухах», поступай с ней так, как хотел бы, чтобы с твоей дочерью или сестрой мужчина себя вел, растворись в ней, думай, как ее порадовать, что она любит, к чему тянется, чем живет»? Он постарается.

Да, вчера она, конечно, перебрала. Зря, все-таки, ребенок же, но захотелось, вино было вкусное. Если бы не папенькины надзиратели, то еще и ночку бы не одна провела. Тот, сероглазый, очень ничего и смотрел так… обещающе… Но с этими гориллами в кильватере к ней ни один мужчина не рискнет подойти, да и эти, охранники, никого не подпустят. Удивительно, что у нее напиться получилось, видимо, на счет спиртного отец указаний не давал.

Марина перевернулась на живот и застонала, ощутив молоточки в висках.

Черт, ну почему так плохо?

Девушка с трудом приняла вертикальное положение и тут же тошнота накинулась с новой силой, едва успела добежать до туалета.

Нет, так не пойдет, надо выпить хоть пива, что ли. Марина потянулась к телефону и чертыхнулась, обнаружив, что он молчит. Пришлось искать, что накинуть и ползти к входной двери. Как Марина и думала, в коридоре обнаружился один из горилл.

— Ты! Почему у меня не работает телефон? Позвони, сам сходи, мне без разницы, но чтобы через десять минут у меня была бутылка Оттингера или Кромбахера.

— Анатолий Сергеевич запретил Вам пить любую жидкость, крепче нуля градусов.

— Вот как, да? Мне теперь что, сдохнуть?

— На этот счет Анатолий Сергеевич указаний не оставлял.

Марина со злостью захлопнула дверь. Что-то папочка принялся гайки закручивать, надо разобраться с этим. Черт, опять тошнит. То ли вино было левое, хотя по вкусу и не скажешь, то ли это беременность. Наверное, все-таки, беременность, раньше ее никогда так не полоскало. А скоро еще хуже будет — она расплывется, станет неуклюжей, все болеть будет, ни сесть, ни лечь. И все ради кричащего куска мяса, который будет портить ей всю оставшуюся жизнь. Если Морозов сорвется, придется устроить преждевременные роды, что ли? Становиться матерью-одиночкой желания не было, матерью, впрочем, тоже, но тут уже поздняк метаться.

Девушка умылась и пыталась привести себя в порядок, когда в дверь постучали и невозмутимый горилла вкатил тележку.

— Ваш обед.

— Обед? — удивилась Марина. — Я не заказывала даже завтрак, а ты мне уже обед приволок?

— Время обеда, завтрак Вы проспали, — ответил мужчина и принялся расставлять тарелки и бутылки на столике.

— Я не хочу есть, — буркнула Марина. — Хотя, что там, в бутылках?

— Минеральная вода.

— Да, ее выпью. Что уставился? Вали отсюда!

Мужчина спокойно повернулся и вышел.

Через час вполне освеженная и повеселевшая, девушка открыла дверь, намереваясь выйти погулять по отелю и, возможно, городу. Нет, правда, не сидеть же ей весь день в номере?

— Анатолий Сергеевич скоро будет, приказал, чтобы Вы дождались его и пока никуда не уходили, — заступил ей дорогу горилла.

— И что? — прищурила глаза Марина. — Как ты меня удержишь? Хочу — и уйду, а если папуле надо — догонит.

Девушка попыталась пройти мимо охранника, но он стоял, как скала. Шагнула в другую сторону, мужчина спокойно переместился туда же.

— Ты охренел? Я сейчас закричу! — Марина с возмущением уставилась в лицо препятствию. — И расскажу отцу, что ты ко мне пристаешь и лапаешь!

Охранник даже глазом не повел и не сдвинулся ни на сантиметр. Странно, обычно все очень боялись угрозы рассказать папе, а этот, видимо, просто слишком туп, чтобы понять, чем ему это грозит.

Девушке надоело стоять, и она попыталась отодвинуть живой шлагбаум, но, конечно же, этот бесчувственный чурбан даже не покачнулся.

— Анатолий Сергеевич скоро будет. Пожалуйста, подождите его в номере, — безэмоционально повторил горилла.

— Да пошел, ты! — Марина резко присела и попыталась поднырнуть под корпус охранника и выскользнуть в промежуток между ним и стеной.

Неожиданно легко мужчина ее перехватил и внес в номер, поставил посреди комнаты, развернулся и вышел, и все это не произнеся ни звука. Марина только глазами хлопала.

— С… скотина-а! — очнувшись, девушка ринулась наружу, намереваясь расцарапать наглецу физиономию, и в дверях столкнулась с входившим отцом.

— О, приятно, когда так встречают!

— Ты! Твой дебил меня лапал! — выпалила Марина.

— Да? Ну, ничего, уверен, он был вынужден это сделать. Уйти хотела?

— Хотела! — с вызовом ответила дочь. — Я что, арестованная? Между прочим, совершеннолетняя, если ты забыл и имею право делать, что хочу!

— Хочешь свободы и самостоятельности? — поднял брови Анатолий.

— Да! Ты меня буквально душишь своим контролем!

— Ну, да, оно и видно. Еще скажи, что это я тебя под всех подряд мужиков подкладываю и вчера напоил тоже я?

— Это из-за протеста! Дай мне спокойно жить!

— Ага, я так и понял, — согласился Земов и продолжил. — Хочешь полной свободы? Без проблем, только уж содержи себя и свои хотелки тоже сама, без меня. Согласна?

— В смысле? — насторожилась Марина.

— В прямом. Хочешь свободы, не нравится, что я вмешиваюсь в твою жизнь и пытаюсь защитить тебя, в том числе и от глупостей? Я тебя отпущу, живи, как хочешь, где хочешь и на что хочешь. Если ты уже взрослая и совершеннолетняя, то и обеспечивай себя сама. Ключи, где у тебя?

— Какие ключи? — оторопело смотрела на отца Марина.

— От московской квартиры, от дачи, от машины. С собой? Отдай их мне.

— Как — отдай?

— Молча. Но если хочешь, можешь с ними попрощаться вслух. И, да, кредитки тоже давай.

— Папа?

— Я не понял, что тебя не устраивает?

— Ты собираешься меня выгнать??

— Я??? Никогда! Это ты только что заявила, что хочешь свободы. Мне жаль, что ты собралась жить отдельно, но я готов предоставить тебе такую возможность.

— Но папа? Если ты забираешь деньги и квартиру, машину… то, как мне жить? На что?

— Как другие живут — иди работать. Квартиру сними, пока на свою не накопишь, и понемногу откладывай с каждой зарплаты.

Марина смотрела на отца, отказываясь верить в услышанное.

— Почему ты хочешь всего меня лишить? За что?

— Марина, это не я, это ты хочешь свободы и сама за все отвечать, я только иду тебе навстречу. Не пойму, чем ты недовольна? Все, что у тебя есть, приобретено на мои деньги, сама ты за свою жизнь копейки не заработала. Пока ты живешь со мной и на мои деньги, то должна уважать мои правила. Если хочешь жить по-своему, то я не препятствую, но оплачивать твои потребности не собираюсь.

— Хорошо, — прошипела дочь. — Я скоро выйду за Владика и прекрасно обойдусь без тебя!

— Ты так уверена, что Владик на тебе женится? Он что, уже сделал тебе предложение?

— Куда он денется! Не сегодня-завтра сделает. Его мама уже свадебное торжество готовит. Кстати, ты меня выгоняешь, а я прекрасно у нее поживу до свадьбы.

— Я смотрю, ты все распланировала, да и мысли не допускаешь, что Морозов может отказаться плясать под твою дудку?

— Он этого не сделает, потому что я ношу его ребенка!

— А если я ему расскажу, что не собираюсь на него давить, если он не хочет жениться?

— Папа, ты этого не сделаешь!!!

— Почему? Ты же свободы хочешь, так учись сама решать свои проблемы, без ссылок на меня.

— Ты все перевернул с ног на голову! Я всего лишь хочу, чтобы ты перестал меня контролировать и запрещать делать то, что я хочу, а ты собираешься меня лишить всего. Это несправедливо!

— Марина, а ты знаешь, что жизнь вообще довольно несправедливая штука? Что прежде чем что-то получить, надо это заработать и то не факт, что получится быстро или то, о чем мечтал? Что за все надо платить, в том числе, за свои ошибки? Несправедливо, говоришь? Несправедливо — это жить на мои деньги, втравливать меня в свои проблемы, вынуждая идти на не совсем законные методы и в то же время, демонстративно игнорировать мои просьбы и пожелания. Давай, дочь, определяйся, что тебе важнее?

— А тебе?

— Ты. Важнее всего на свете для меня ты и тот, кого ты носишь. Но если ты решишь, что я тебе больше не нужен, я отпущу. Ты знаешь, я всегда держу свое слово.

— Папа, я, — Марина растерянно смотрела на отца. — Я, наверное, погорячилась. Да, мне хочется все решать самой, но работать, извини, это не мое. И почему ты не хочешь поддержать меня с замужеством? Ведь Влад нравится тебе, я знаю это.

— А ты сама как думаешь? Если он женится на тебе насильно, из-за угроз, какая у тебя будет семейная жизнь? Хочешь иметь мужа, который тебя ненавидит и при любом удобном случае готов сбежать к другой?

— Но он полюбит, я постараюсь! И ребенок, у нас же будет ребенок! Он должен быть счастлив, что я рожу ему ребенка!

— Дочь, ты, порой, такие глупости выдаешь, что я диву даюсь. Нельзя осчастливить насильно, понимаешь? А дети… Дети, это прекрасно, но открою тебе секрет: мужчина не рождается, как женщина, со встроенным умением любить детей. Иными словами, отцовский инстинкт не входит в базовую комплектацию мужика, но если мужчина любит женщину, он будет любить и ребенка от нее.

— А если не любит, не сможет полюбить ребенка?

— Если женщина вызывает в мужчине ненависть, если женила его на себе обманом или угрозами, если предала его или жестоко обманула, то почти наверняка он не сможет принять ее ребенка всем сердцем, исключения возможны, но я никому бы не советовал проверять это на себе или своих близких.

— Ты такие вещи говоришь, я просто в ступоре.

— Давно надо было начинать разговаривать с тобой, как с взрослой, а я все думал, что ты еще маленькая. Ну, так что ты решила: полная свобода или жизнь под присмотром отца?

— Под присмотром, — вздохнула Марина. — Ты и мертвого уговоришь.

— Хорошо, я рад. Давай-ка мне свои кредитки, и пойдем, пообедаем. Ты, верно, голодна?

— Зачем ты лишаешь меня возможности свободно распоряжаться деньгами? Я же согласилась с твоими аргументами, и подтвердила, что буду жить по твоим правилам!

— Полагаю, что при помощи материальных благ, которые я могу, как дать, так и отнять, мои аргументы для тебя станут более весомыми, чем одни только слова без материального поводка. Извини, на слово больше не верю. В ближайшее время я тебе дам кредитку, на которую ежемесячно буду класть тысячу, этими деньгами можешь распоряжаться, как угодно. Все более существенные расходы теперь только через мое одобрение.

— Папа, это же копейки!! А-а!!!

— Это нормальные деньги, большинство твоих соотечественников получают намного меньше, при этом еще из этой суммы вынуждены оплачивать жилье, питание, одежду всей семье и ничего, не стонут.

— Папа, но я же теперь себе не смогу позволить тусовки…маленькие женские радости… СПА, наконец…

— Не утрируй. СПА и тому подобное я тебе оплачу, а с тусовками пора завязывать — ты ребенка ждешь. Кстати, завтра съездим в клинику, я хочу, чтобы врачи проверили твое здоровье и здоровье моего внука. Все, одевайся и выходи, тебе необходимо поесть. Я подожду за дверью.

Марина передернула плечами и пошла одеваться.

Нечего делать, придется пока поиграть по папиным правилам. Но если папуля думает, что она легко смирилась и теперь будет паинькой, он плохо знает свою дочь.

К ее удивлению, весь день отец от нее не отходил. Хм, ему же вечно некогда — бизнес, контракты, нерадивые подчиненные? Что, уже всех перевоспитал и решил переключиться на нее, Марину?

Нет, день прошел вполне, даже неплохо. Оказалось, что вдвоем с отцом может быть интересно. Конечно, «вдвоем», это весьма условно, так как все время в поле зрения ненавязчиво присутствовали двойники или клоны утренней гориллы, но все равно давно они столько времени не проводили вместе.

Марина с совершеннолетия предпочитала жить одна — в своей квартире или на даче, с отцом пересекалась по необходимости. Всякие глупости, вроде дня рождения или Нового Года или когда заканчивались деньги на карточках. Почему-то это всегда происходило внезапно, и ей приходилось обращаться к отцу и изображать любящую дочь. Надо сказать, папахен никогда не скупился и ни разу не отказал дочуре пополнить ее счет, но вот до смешного верил во всякие семейные ценности и требовал, чтобы праздники Марина встречала в родном доме. Ну, три-четыре раза в году можно было и потерпеть, ведь все остальное время отец ее ни в чем не ограничивал. Марина знала, что ее охраняют и если что, отец вытащит из любой передряги, это придавало легкую эйфорию и веру, что весь мир принадлежит ей. И вот на тебе — сначала Влад посмел отказаться от щедрого предложения, а теперь и папуля принялся воспитывать?

Ночевать отец ушел в соседний номер, но стоило Марине открыть свою дверь, как ей приветливо улыбнулся «близнец» утреннего охранника:

— Вы что-то хотели? Выходить нельзя, но скажите мне, что Вам требуется и в течение нескольких минут все доставят.

— Луну с неба, — пробурчала девушка и захлопнула дверь.

Понятно, отец подстраховался.

Утром ее подняли ни свет, ни заря и, не дав и кофе глотнуть, отвезли в клинику.

Достали! Сначала Влад ее по врачам таскал, теперь папуля принялся.

А папуля принялся основательно: Марину осмотрели на кресле, на УЗИ, взяли кучу анализов, выписали рекомендации по питанию, витамины какие-то.

С врачами общался отец, Марину от всего оградили и сразу, как только закончили мучить иголками и осмотрами, он повез ее кормить.

— Ну, что тебе сказали? — поинтересовалась дочь, когда они вернулись в гостиницу. — Кто там, мальчик или девочка?

— Сказали, что пол определять рано еще, у тебя тринадцать недель, пол смотрят на двадцатой. Все нормально, развивается хорошо, но тебе надо лучше питаться и полезной пищей, пить специальные витамины, много спать и также много гулять, — ответил отец. — И я всем этим намерен вплотную заняться.

— В каком смысле? — ошарашено спросила Марина.

— В прямом, дочь. Нравится тебе или не нравится, но минимум на ближайшие полгода я всегда буду рядом, и ты никуда без меня не выйдешь.

— Папа!

— Даже не начинай. Сегодня возвращаемся в Москву, пока поживем в Соснах, там воздух полезнее. За твоим питанием следить будет специальный человек, за здоровьем вас обоих — личный врач, я уже распорядился, к нашему возвращению оба будут ждать. Гулять будем вместе, заодно и я оздоровлюсь к рождению внука.

— Папа, у тебя что, крыша поехала? Я не позволю посадить себя в клетку! И вообще, у меня свадьба скоро, посмотрим, как ты замужнюю женщину контролировать собираешься.

— А свадьбы, дочь, не предвидится. По крайней мере, с тем, с кем ты рассчитываешь.

— Что??? Да ты, да я… Что ты сказал Владу???

— Ничего. Это он мне сказал, что не имеет отношения к твоему ребенку.

— И ты поверил? Как у вас, мужчин, все просто — «он сказал, что ребенок не его» и все! А то, что твоя дочь говорит обратное, это для тебя пустой звук? — Марина принялась метаться по номеру. — Ты не веришь своей дочери, а чужому мужику поверил?? Да кто ты после этого?

— Сядь, — холодно приказал отец.

Марина от удивления сразу села — никогда отец не включал в разговоре с ней свой знаменитый замораживающий тон, когда хочется сразу со всем согласиться, все отдать, накрыться простынкой и тихонько отползать в сторону кладбища.

— Будешь дергаться — посажу на успокоительные, какие безопасные для ребенка, ясно тебе? Я долго ждал, когда ты повзрослеешь, нагуляешься, за ум возьмешься, но, вижу, что добровольно взрослеть ты не собираешься. Я тебя очень люблю, ты знаешь это и пользуешься, что не могу ни отказать, ни наказать, но кое-что изменилось. Ты ждешь ребенка, моего внука и я не позволю тебе угробить здоровье ему и себе, поэтому до родов ты будешь под круглосуточным наблюдением. Вела бы себя, как взрослый человек, тотальный контроль не понадобился бы.

— Папа, но как же, это же моя жизнь! Мы же только вчера говорили, и ты обещал, что у меня будет карточка и деньги, с которыми я могу делать, что хочу, а сегодня домашний арест??

— Бог с тобой, какой домашний арест? — удивился Анатолий. — Ты будешь под присмотром, и выходить только вместе со мной, но в доме тебя никто не собирается запирать. Если прогулка или место, куда ты собираешься, не навредят здоровью, то пойдешь и поедешь туда без вопросов.

— Ага, с тобой в нагрузку? А если я не хочу с тобой, а хочу с Владом?

— Со мной, да. Ничего, потерпишь отца полгода, я тебе добра желаю.

— В постель к нам тоже заглянешь или со стороны будешь свечку держать?

— Думаю, свечка не потребуется. Если ты не расслышала, повторю — этой свадьбы не будет. Вернемся в Москву, я тебе кое-что покажу, после чего, я надеюсь, ты больше не станешь твердить о Морозове.

— Даже интересно, что ты мне такое можешь показать, что я забуду о Владике? Перепишешь на меня нефтяную вышку? Ладно, ты собираешься круглосуточно пасти меня и всюду со мной ездить и ходить, а как же твой бизнес, встречи, договоры? Ты что же, все забросишь?

— Справлюсь, за это не переживай. Давай, собирайся, поедем в аэропорт, я зайду за тобой через полчаса, не теряй времени зря.