Не пара

Глава 45

Три месяца спустя.

Ноябрь недаром называют самым грустным и темным месяцем года. Дни уже совсем короткие, снега еще нет, небо низкое, печальное, серое, нудный дождик, голые деревья и земля в останках мокрой грязной листвы. Сыро, промозгло, неприглядно. Прохожие, выныривая из теплого нутра метро, ёжатся, поднимают воротники, ссутуливаются и спешат скорее укрыться в транспорте или каком-либо здании.

Ася уже второй месяц работала секретарем-переводчиком с итальянского языка в большой московской компании. Работа немного нервная и ответственная, но она хорошо справлялась, хотя, поначалу были небольшие сложности. Но отличная зарплата и доброжелательное отношение коллектива помогли продержаться первую, самую сложную неделю, а там все наладилось, устаканилось и пошло по накатанной.

Денег с продажи энской квартиры хватило на переезд и первоначальный взнос за ипотеку и теперь Рядновы жили в собственном московском двухкомнатном счастье. Конечно, за жилье еще платить и платить, но все равно это был уже их дом, и Мария Алексеевна без устали наводила чистоту и уют, полностью освободив дочь от домашней работы.

Деньги, которые передал Влад с дохода от кофейни, Ася решила не трогать. Вот вырастет Катя и пусть сама решает, на что их потратить, Ася работает, у мамы пенсия, на жизнь им хватит.

После того звонка, она долго была сама не своя, противоречивые чувства и желания раздирали ее и женщина металась, не зная, как поступить. То ей хотелось набрать номер и высказать ему всю боль и горечь, которые накопились и жгли душу и сердце, но через некоторое время хотелось уже другого — чтобы пришел, обнял, поцеловал и сказал, что любит и никуда не отпустит…

Катя по нескольку раз за день вспоминала папу, рассказывала какой он замечательный, и как здорово было ей с ним в лагере. Анастасия ушам своим не верила — Влад все это проделывал? Оказывается, он может быть не только циничным и властно-отстраненным, но и вот таким, как рассказывает разрумянившаяся от приятных воспоминаний дочь? Но ведь она своими глазами видела, как он играл с девочками Одоровских, как заразительно смеялся и насколько сам увлекся игрой, в то же время, поддаваясь в нужных моментах, чтобы сестры чувствовали себя победительницами.

Катя созванивалась с отцом каждый день, и он всегда находил время ответить и поговорить. Ася жадно прислушивалась к болтовне дочери и остро тосковала, что не может присоединиться. Вернее, она знала, что может, но… не могла.

Что интересно, она постоянно ощущала незримое присутствие Морозова, он, как будто, чувствовал, что она нуждается в нем и возникал из ниоткуда в самый нужный момент.

Так, продажа энской квартиры прошла в рекордно короткие сроки, а цену они получили намного больше, чем рассчитывали. Ася подозревала, что не обошлось без Влада, но доказать ничего не могла бы, да и не стала.

Когда она обратилась в агентство в Москве насчет приобретения жилья в ипотеку, ее встретили несколько прохладно, но буквально через два дня перезвонили и предложили отличный вариант, а разговаривали так, будто она любимая родственница президента страны.

Квартира ей понравилась, со свежим ремонтом, небольшая, но хорошей планировки, район замечательный, школа в соседнем дворе, поликлиника напротив, зелено, магазины и детские площадки, метро в десяти минутах пешком. Документы оформили мгновенно, и Ася не успела опомниться, как они переехали. Грузчики попались тоже на редкость вежливые и расторопные — сказка, да и только!

Нет, все это было неспроста, но она так устала от неурядиц и маскировок последних месяцев, что махнула рукой — пусть везет, пока везется.

Первого сентября в проводить Катю в первый класс пришел Влад, предварительно позвонив Асе и узнав, не будет ли она против. Как можно быть против, если дочь дни напролет только о папе и говорит? Конечно, самой Асе тоже хотелось увидеть его, но свое желание она затолкала поглубже, нацепила уверенность и неприступность и они отправились в школу. Влад в строгом костюме, с букетом хризантем выглядел настолько неотразимым, что Анастасия с трудом отвела взгляд и еле-еле сосредоточилась на происходящем.

Он был вежлив, до зубовного скрежета вежлив, ни в чем не нарушив свое обещание и пальцем не прикоснуться, если она сама этого не захочет. А она хотела! Но терялась и не знала, как ему дать это понять.

Нет, так же не бывает, нет? Вот он доставал ее несколько месяцев, не отпускал, пытался руководить каждым шагом, склонял к сожительству и ясно дал понять, что добьется своего, во что бы то ни стало. А теперь? Он помогает ей, оставаясь «за кадром», помогает, она же не дура и метаморфозы с агентствами, грузчиками, директором школы, куда она записала Катю и еще много подобных более мелких эпизодов наводили на мысль, что не сами по себе все ее вдруг заценили и прониклись и поэтому бросились помогать, причем, строго бесплатно. То есть, Влад рядом, присматривает, но на глаза не лезет. Выжидает, когда она сломается и сама к нему прибежит? Блин, ведь дождется!

Влад не шел у нее из головы, даже мама заметила.

— Настюша, ну, что ты себя мучаешь?

— Я не мучаю, с чего ты взяла? — возразила дочь.

— Я не слепая, — покачала головой Мария Алексеевна. — Себя мучаешь, его мучаешь, Катя тоже счастливее была бы, если бы вы сошлись.

— Мама! — взвилась Ася. — Ты же сама всегда была против Влада! Тебя он что, подкупил, что ли? С чего такие перемены?

— Подкупил, — неожиданно согласилась Мария Алексеевна. — Своим отношением к Кате и к тебе. Неужели, не видишь, что мужик осознал и, как сумел, постарался исправить? Дал тебе возможность все обдумать и самой сделать выбор.

— Мам, а если я не могу поверить, что эта метаморфоза навсегда? Если боюсь, что стоит мне дать слабину и надежду, как вернется тот Влад, от которого я по чердаку и подвалу сбегала?

— Конечно, гарантии тебе я дать не могу, но я смотрю на вас и вижу, как оба страдаете, и сама переживаю.

— Ладно, я у тебя каждый день перед глазами страдаю, Морозова ты на расстоянии чувствуешь, что ли? Ты его последний раз первого сентября на Катюшиной линейке видела.

— Вчера.

— Что — вчера?

— Вчера последний раз видела, — ответила мать. — А предпоследний — двумя днями ранее.

— Ну-ка, садись и рассказывай, чего я еще не знаю? — велела Ася, усаживаясь на стул.

— Ты что, не замечала? — удивилась мать и подошла к окну. — Он же часто здесь бывает — ставит машину во-о-н там, у поворота и провожает тебя на метро или встречает, когда ты идешь вечером домой.

— Не замечала, — задумчиво ответила дочь. — А ты-то как увидела? Давно это он?

— Да я случайно — как-то ты телефон забыла, я увидела, схватила и бегом за тобой, бегу и вижу, как ты идешь, а из крайней машины вышел Влад и, видимо, хотел к тебе подойти, но тут я закричала тебе, он остановился и сел обратно в машину. Помнишь?

— Как ты меня догнала, помню, Морозова не видела.

— Ну, вот, я телефон отдала, а про него сказать забыла, ты же спешила. Когда назад шла, увидела, что машина эта уезжает, на номер посмотрела, он и запомнился. А потом то там увижу машину, то сям и всегда где-то ты или рядом или вот-вот будешь рядом.

— Он что же, продолжает следить, что ли? — возмутилась Ася.

— Дурочка, — ласково укорила мать. — Он просто не знает, как к тебе подойти. Боится испугать, что прогонишь, вот и прячется. Поговорила бы ты с ним, а? А насчет, что переменится… Сама подумай — когда он вас в Крыму нашел, то мог забрать Катю из лагеря, мог, ты прекрасно это понимаешь. И ты сама бы к нему прибежала и на все бы согласилась. Так ведь?

— Так, — нехотя согласилась Ася. — Но к чему ты об этом?

— Да к тому, что он мог заставить, но отпустил, отошел и просто ждет. Дал тебе возможность самой решать, это дорогого стоит.

— Не меняются люди, мама! Не бывает такого, мы в реальном мире живем, а не в сказке.

— Насть, вот, скажи, когда вы школьниками были, ты любила его?

— Мам?!

— Любила же? Он тогда что — постоянно гадости устраивал и обижал тебя?

— Нет, что ты. Он сначала меня не замечал, а когда обратил внимание и мы стали встречаться, я по небу летала, выше облаков от счастья — мечтательно произнесла Анастасия. — Он внимательный был, ласковый. Но потом случился тот вечер…

— Смотри, дочь — год — вы год встречались же?

— Немного больше, — ответила Ася.

— Вот, больше года он был внимательным и ласковым, а потом один раз повел себя отвратительно — напился, друзья подначили. Ведь я права, ты рассказывала про одноклассника, кажется, Сорокина, что тот подзуживал вечно?

— И что? У него своя голова должна быть на плечах. Мало ли, кто на что подзуживает? — ощетинилась Ася.

— Постой, не кипятись, — остановила Мария Алексеевна. — Просто подумай — больше года был один человек и вдруг на пару часов стал другой. Так бывает? Ты не веришь, что он может измениться в хорошую сторону, но в то, что изменился в плохую, поверила сразу? Я тебя не уговариваю, просто прошу подумать.

— В Энске он вел себя не лучшим образом, мама. Угрожал отнять Катю, заставлял… заставил переспать с ним… обращался, как с продажной женщиной, — Асю передернуло от воспоминаний.

— Это все ужасно, я полностью согласна, он не должен был так поступать. Но давай вспомним, он сразу принялся так себя вести? Я вот вспоминаю, что он явился к нам в дом, увешанный подарками, как новогодняя елка, но ты его выставила.

— Еще раньше мы случайно столкнулись в парке, и я его тоже отшила, — вспомнила Ася.

— То есть, он пытался наладить отношения и поговорить, но ты его прогоняла? — уточнила мать. — И это случилось не один раз?

— Ну, да.

— Хорошо. А вот теперь подумай — как он жил эти семь лет? Я уверена, вспоминал тебя, помню еще, какой он стоял передо мной, когда узнал, что ты уехала в Томск — растерянный, потерянный, губы трясутся… Очень он тогда переживал. Думаю, зацепила ты его тогда сильно, оттого и не смог забыть и сразу пришел, как узнал, что ты в городе. А ты слушать не захотела, выгнала.

— Что мне надо было сделать — может, сразу в койку прыгнуть? Петь от счастья? — рассердилась дочь. — Хотел бы видеть раньше — нашел бы в Томске, в Крыму же нашел.

— Сейчас он самостоятельный взрослый мужчина, а тогда был юноша, во всем зависящий от родителей. Что, если у него не было возможности узнавать, где ты и как ты?

— Мама, я тебя слушаю и удивляюсь — ты что, заступаешься за Морозова??

— Нет, дочь, я не за красных и не за белых, я за мир и счастье, а если вы оба такие упертые глупцы, то приходится мне пытаться достучаться, раз у самих не получается. Ты после того ожесточилась, стала более жесткой, для него тоже вряд ли все прошло бесследно. И вот встретились и оба уперлись. Ты прогоняешь, он пытается догнать и подчинить — все, как по учебнику. Оба наделали ошибок, он в процессе тебя сильно обидел и напугал, но сумел остановиться. Понимаешь, он мог дожать, но отошел в сторону, потому что ты дорога ему. И с Катей у него полная гармония, ты же видишь, как она его любит?

— Мама и что ты мне предлагаешь?

— Подумать. И поговорить. Мне кажется, ты заслуживаешь счастья.

На следующей неделе каждый раз, когда Ася шла к метро или от метро, она осторожно косила в ту сторону, где, как показала мать, Влад ставил свою машину, но ни Морозова, ни его машины там не было.

Автомобиль с наизусть выученным номером появился только в четверг, когда женщина шла с работы. Ася споткнулась и замедлила шаг, по инерции прошла несколько метров, потом решительно повернула, подошла и дернула на себя дверь.

— Куда поедем? — спросила она, старательно отводя взгляд от ошарашенного Влада.