Не пара

Глава 34

После разговора с Земовым Владислав доехал до дачи и почти два часа просто сидел, положив руки на руль и откинув голову на подголовник.

Напряжение последних дней потихоньку отпускало и кусачая боль, казалось, надолго поселившаяся в висках, потихоньку сдавала позиции.

Земов мужик слова, уважает честность, и терпеть ненавидит ложь в любом ее проявлении! Об этом Влад давно слышал от разных людей, но все равно, идя ва-банк, осознавал, насколько рискует, все-таки, единственная дочь. Надо же, оказывается, он все знает о похождениях Марины и смотрит на это сквозь пальцы! Нет, как он сказал? — приглядывает и если ее жизни и здоровью ничего не угрожает, то не вмешивается. С ума сойти, он бы так не смог.

Влад вспомнил Катюшку и неожиданно почувствовал, как в груди разливается тепло — его девочка. Совсем-совсем его, родная капелька, смешной человечек, такой искренний и открытый!

Блин, он что, скучает, что ли? Аська, ну, мы и дураки же оба. Он, конечно, дурак в квадрате, потому что мужчина, с него и спрос больше и ответственность выше, обязан был предусмотреть и сберечь.

Какое счастье, что Кате до кавалеров еще лет десять расти, а если он постарается воспитать в правильном ключе, то и все пятнадцать. Влад поймал себя на мысли, а вдруг когда-нибудь его Катюша встретится вот с таким, как он сам? И тот будет ее гнуть и строить, гадости перед приятелями наговорит, условия ей поставит? Что-то звериное заворочалось внутри при одной этой мысли нет, он не допустит такое! Говнюку просто ноги повыдергивает и отпустит… С десятого этажа головой вниз.

Ладно, хватит сидеть, надо в душ и спать, утро вечера мудренее.

— Владик! — обрадовалась Татьяна Николаевна. — Уже освободился? Сейчас ужинать будем!

— Нет, мама, спасибо, я не голоден.

— Но как же, нельзя ложиться на пустой желудок! У меня все готово!

— Нет, я спать, очень устал. Не обижайся.

Как добрался до кровати, он и не помнил толком, его будто выключили.

Утром проснулся совершенно отдохнувшим и счастливым — сон приснился, такой, необыкновенный, очень правильный сон!

Только успел умыться, как позвонил отец.

— Влад, ты у матери?

— Да. И тебе доброе утро.

— Ты какого хрена к Земову сунулся? Да ты понимаешь, что он теперь с нами может сделать?

— Не ори, — спокойно ответил Владислав. — Тебя никто в койку силком не тянул, нашкодил — убирай сам. Анатолий Викторович предложил за его счет слетать в Берлин, сдать анализы, если подтвердится, что ребенок не наш, мы будем свободны от любых обязательств. По-моему, прекрасный выход из ситуации. Он же говорил уже с тобой?

— Говорил, — пробурчал отец. — Давление поднялось, так перенервничал.

— Давление поднялось — это не страшно, — подколол Влад. — Главное, чтобы кое-что другое на кого попало не поднималось, а давление мы вылечим, не волнуйся!

— Ты еще ёрничаешь!

— А что, плакать, что ли? Хотя, повод есть — родной отец пытался сыном собственные грешки прикрывать.

Ты что, не понимаешь, что с анализами этими я буду загнан в угол?

— С чего ты взял? Во-первых, сначала получим результат, потом паниковать будешь. Во-вторых, если Земова устроит зять одного с ним возраста, то просто разведешься с мамой и женишься на Мариночке. Или живите втроем, мама же ее так любит!

— Влад, ты забываешься!!

— Нет, отец, это ты забылся, когда пытался подложить под меня свою любовницу, а когда не вышло, принялся шантажировать, заставляя жениться на ней и прикрыть твой грех. Я не настолько наивный и не настолько себя не люблю, чтобы пожертвовать своей жизнью ради чужого спокойствия.

— Владислав, я тебя по миру пущу! Не получишь ни копейки!

— И не надо, у меня свои деньги и бизнес есть. Обойдусь без тебя, — отрезал Влад. — Ты все сказал, а то у меня тут вторая линия разрывается.

— Сын, подожди, я не хотел ссориться. Прости, вырвалось. Давай встретимся и поговорим спокойно!

— Приезжай на дачу.

— Нет, там мать не даст поговорить, будет трещать, достанет.

— Отец, сколько вы женаты?

— Что? Причем тут это?

— Просто ответь.

— Двадцать семь… нет, двадцать восемь лет. А что?

— Ты, когда женился, маму любил?

— Ну, как сказать… Нравилась она мне, да. К чему ты это спрашиваешь?

— Гулять от нее сразу после свадьбы начал или какое-то время побыл примерным мужем?

— Влад, я не понимаю, какое это имеет значение, и с какой стати ты с меня требуешь отвечать на личные вопросы?

— Ну, ты же пытаешься руководить моей личной жизнью, почему бы мне не интересоваться твоей?

— Все, хватит, так мы ни до чего не договоримся. Давай, встретимся и все обсудим, как взрослые люди.

— Я не поеду в Москву, хочу просто отдохнуть без разъездов хоть один день.

— Хорошо, я через полтора часа сам приеду, только придумай матери дело, иначе она нас ни на минуту не оставит.

— Хорошо.

Владислав отключил телефон и задумался — ну, и о чем отец хочет поговорить? Влад ясно дал понять, что жениться не намерен, и отстранение от семейного бизнеса его не пугает от слова «совсем». Тем более, Земов в курсе и как только будут готов результат в немецкой клинике, оставит Морозовых в покое. А, да ведь отец не знает, что один тест уже проведен и ребенок не его. Точно, как он забыл, что Анатолий просил ничего отцу не рассказывать, дескать, сам с ним переговорю. Видимо, придержал информацию, ладно, я тоже не стану распространяться. Пусть отец понервничает и на своей шкуре попробует, каково это, когда кругом обложили, и от тебя ничего не зависит.

Да кто же там долбится? О, Никита, неужели, новости из Энска?

— Да, слушаю.

— Доброго утора, Владислав Александрович! Вам удобно разговаривать?

— Удобно. Есть новости?

— Есть и много. Я Вам сейчас запись разговора скину, Вы послушайте и потом наберите меня.

— Хорошо, скидывай.

Чтобы никто не отвлекал и не помешал, Владислав ушел в свою комнату, закрыл дверь на ключ, а то у мамы милая привычка врываться без стука и в любое время, когда ей захотелось, и включил запись.

Прослушал. Подумал. Вытащил блокнот и включил еще раз, делая заметки по ходу дела.

И набрал детектива.

— Рассказывайте.

— В общем, так. Включился телефон, с которого объект звонил матери, отследили местонахождение и взяли парня, который разговаривал по этой трубке. Выяснилось, что телефон он приобрел у приятеля. Выдернули приятеля, тот работает мусорщиком в элитных поселках, в том числе, в Николиной Горе. Телефон нашел в рассыпавшемся мусорном пакете из дома пять по Лесному Кольцу. Телефон был без симок, но в нем самом сохранились два номера. Разговор по одному из них Вы слышали. Это домашний телефон соседа из того же подъезда, где жил объект. Алгоритм такой: объект звонит мужику, тот идет в квартиру к матери объекта, та поднимается и общается с объектом, сколько им хочется. Все это не выходя из подъезда, поэтому мы раньше ничего не смогли заметить. Второй номер заблокирован, приобретен на бомжа, который ничего не помнит. Если очень надо, можно попробовать получить распечатки с этого номера, но это надо в Энске кланяться и платить. Номер, с которого на домашний в Энск звонил объект — Крымский, разговор шел из Феодосии, точнее пока не установили. Ждем дальнейших указаний — в каком направлении нам двигаться.

— Спасибо, работу провели хорошую. Я подумаю, пока ничего не предпринимайте, домашний номер в Энске продолжайте прослушивать. Я сам с вами свяжусь.

— Хорошо. До связи!

Ася, да ты просто кладезь сюрпризов! В Крыму, значит? Судя по разговору с матерью, Ряднова там не сама по себе, а работает у кого-то. Так, а кому принадлежит дом под номером пять? Чего он голову себе ломает, когда у него такой источник информации под боком?

— Мама! Ма, ты где?

— Что, Владик? Я внизу.

— Мам, — спустился он бегом. — Ты же всех тут знаешь, чей дом под номером пять на нашей улице?

— Пятый? Это Одоровские, но они сейчас не здесь, они в Крым уехали всей семьей, у них там свой дом. Почему ты спрашиваешь о них?

— В Крым, говоришь… А случайно не знаешь, куда именно?

— Знаю, они меня приглашали пожить у них. В Евпаторию. Я давно отцу говорю, что надо свой дом купить у моря и вместо ваших Анталий и Ривьер ездить в Крым, там климат полезнее.

— Купим дом, я поговорю с отцом. Ты скажи, у них дети есть?

— У кого?

— Мама, мы про Одоровских говорили. У Одоровских есть дети?

— Да, две дочери. Но почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно стало, кто у нас в соседях. Говоришь, в Евпаторию они уехали? А ты с ними общаешься?

— Номер телефона есть, если ты об этом. Хочешь съездить в Крым? Правильно, я Ванессе так и говорила, что надо вам с Мариночкой отдохнуть, и я тоже поеду, заодно дом присмотрю.

— Мама, ты не спеши запрягать-то! Я пока только спрашиваю, кстати, скоро отец приедет, у тебя есть чем нас покормить?

— Отец приедет? А он мне ничего не говорил. Когда?

— Да скоро уже, полчаса, может, чуть дольше.

— Что же ты сразу не сказал, — упрекнула Татьяна Николаевна, направляясь на кухню. — Светлана! Светлана, едет Александр Викторович, надо сейчас же ставить тесто на пирог!

Отец подъехал приблизительно через час, еще час ушел на то, чтобы удовлетворить потребность матери позаботиться о ее «мальчиках». Татьяна Николаевна трещала без умолку, вываливая винегрет из сплетен, планов и экскурсов в будущее. Александр Викторович морщился, кривил улыбку, но терпел, Влад же, невозмутимо потягивал чай и поддакивал матери, изображая интерес и внимание.

Мысли обоих «мальчиков» витали весьма далеко от планов матери и с гораздо большим удовольствием, чем выслушивать материно курлыканье, один выпорол бы второго, а второй еле сдерживался, чтобы не раскрыть матери глаза на художества мужа.

Наконец, Татьяна Николаевна выдохлась и решила, что мужчины достаточно накормлены и обласканы и до обеда вполне дотянут.

— Вы еще посидите? — спросила она мужа и сына. — Я что-то устала, пойду, прилягу. Обед будет в два.

— Конечно, иди, отдохни, — с энтузиазмом поддержал ее муж. — А мы с Владиком просто посидим еще, почаевничаем.

Дождавшись, когда шаги жены стихнут, Александр наклонился к сыну:

— Что будем делать, ты подумал уже? Мать не перенесет, если узнает.

— Ты хотел сказать — «что ТЫ будешь делать»? — уточнил Влад. — Напоминаю, если к кому-то уже наведался склероз — в эту ситуацию ты попал по собственной воле, а я к Марине и ее ребенку не имею вообще никакого отношения.

— Ты не понимаешь, что ли, что с Земовым не шутят?

— Я как раз это понимаю, поэтому не связывался с Мариной и поехал и прямо все рассказал. Земов нормальный мужик.

— Влад, ну, чем плох был вариант вашей свадьбы? Ты бы получил все, неужели, так сложно было ради отца потерпеть какой-то год?

— Пап, ты что, на самом деле считаешь, что Марину остановит договор или контракт? Если я попаду к ней в руки, то все, больше мне от нее никогда не избавиться! Никогда, понимаешь? А я хочу своей жизнью жить, а не исправлять твою.

— А теперь ты разрушишь жизнь родителей! Из-за глупого упрямства!

— Как удобно, переложить свою вину, да? Не выйдет, папа. Это не я, а ты хрен в штанах не удержал. Знал, чья она дочь? Знал и все равно полез, так сам теперь и выкручивайся. Что тебе Земов сказал?

— Можно подумать, ты свои штаны все время застегнутыми держишь. У тебя самого ребенок на стороне! А я первый раз Татьяне изменил!

— Знаешь, почти верю: первый раз, ага. Мой ребенок — моя ответственность! Я на тебя не перекладываю. Если бы ты семь лет назад не вмешался и не запугал Асю, то я мог бы видеть, как растет моя дочь, а не случайно узнать о ее существовании спустя столько времени. Так что это не я тебе, а ты мне жизнь испортил!

— Мы с матерью спасали тебя от нищебродки! Думаешь, ей ты был нужен, как же! Ей сладкой жизни захотелось за чужой счет!

— Еще одна попытка оскорбить мою женщину, мать моего ребенка и я не посмотрю, что ты мой отец — ударю, — мрачно пообещал Влад. — Я не лезу в вашу жизнь, ты даже легким касанием не задеваешь мою.

— Так, значит? Все сам решил? Помнится, я обещал, что если ты женишься на Марине, я поддержу твою… мать твоего ребенка и внучку приму? Теперь на это можешь даже не рассчитывать — ноги их обеих в моем доме никогда не будет!

— Дурак, — неожиданно спокойно ответил Влад. — Ты думаешь, этим ты меня наказываешь, что ли? Нет, ты себя наказываешь, но кто я такой, чтобы спорить? Договорились, Ася и Катя не переступят ни через один порог, ни одного твоего дома. И я вместе с ними.

— Влад, — растерянно проговорил отец, догадавшись, что палку-таки перегнул. — Я не это имел в виду.

— Все, больше не собираюсь говорить на эту тему, я тебя понял и надеюсь, что ты тоже все мною сказанное усвоил. Что тебе сказал Земов? О, как, кстати, долго жить будет, — Влад вытащил зазвонивший телефон и нажал на ответ.

— Добрый день, Владислав, — прогудел Земов. — Я вчера с родителем твоим переговорил. Уж извини за прямоту, жиденький он у тебя, не уважаю таких. Ладно, ближе к делу, Мопассана цитировать не будем. Вылет завтра утром, я лечу с вами, обратно также вместе.

— А билеты как, паспорта Вы не брали наши? — поинтересовался Влад.

— Какие билеты, Владик? На моем самолете полетим, а визы у вас есть.

— Да, одновременно с отцом недавно оформили шенген на три года.

— Ну и замечательно. Значит, завтра в семь утра во Внуково-3. Александру Викторовичу мне отдельно звонить или ты ему передашь?

— Он напротив сидит, все передам, конечно.

— Ну и отлично! Да, на всякий случай, ничего не кушайте с утра, а то анализы эти, сам понимаешь, кровь же брать.

— Разумеется, Анатолий Сергеевич!

— А, еще, я родителю твоему не рассказывал, что его тест на отцовство из Центра отрицательный. Собственно, я вообще об этом ничего не рассказывал, а ты не успел поделиться?

— Нет, не думаю, что это необходимо.

— Правильно думаешь. Пусть подергается, ему полезно. В следующий раз сначала подумает, потом сделает, — понятно было, что Земов шутит. — Все, до завтра.

— Это Анатолий? — отмер Александр Викторович, все время разговора тревожно вглядывающийся в лицо сына. — Что сказал? Что передать?

— Завтра в семь во Внуково-3, летим частным самолетом в Берлин и обратно. Утром ничего не есть, и пить только простую воду. Ты здесь останешься или вернешься в Москву?

— А? Здесь, утром вместе поедем, — отец явно мыслями был где-то далеко.

— Ты расскажешь, что Земов вчера тебе говорил?

— Да там особенно нечего рассказывать, — замялся отец. — В общих чертах — сказал, что устроит определение на отцовство и что в моих интересах не саботировать. И что если ребенок не мой, то у него ко мне больше не будет никаких вопросов.

— Ясно. Ну, тогда что, ты оставайся, а я съезжу тут в одно место, ночевать вернусь сюда же. Утром вместе и поедем. Матери придумай сам что-нибудь, потом поделишься, что именно.