Не пара

Глава 38

Влад добрался до гостиницы уже ближе к двенадцати ночи и думал, что как рухнет в кровать, так и отключится, но не тут-то было. Калейдоскоп дневных событий упорно крутился перед глазами и не собирался отступать.

Итак, что он имеет?

Он нашел Асю и Катю, но это ничего особенно не решает. Ася обижена и не доверяет ему, и у нее для этого есть все основания, он их ей сам предоставил. Следовательно, если он просто появится с букетами и «прости», это ничего не изменит, а, скорее всего, подтолкнет девушку опять удариться в бега. Так можно будет еще семь лет бегать, поэтому он должен сделать все, чтобы она ему поверила и простила и надо, чтобы она сама пришла к этому, а не он ее подтолкнул или надоумил.

Интересно, как ему это осуществить, если Ася целыми днями крутится с дочерьми Одоровских и ему к ней не подойти? Вряд ли она умрет от радости, если он заселится к ним в особняк на правах дорогого гостя. Да, еще и ее маскировка.

Влад вспомнил, как радикально она меняет свой облик и улыбнулся — она у него умница. Страшно представить, что бы он, по дури, натворил, если бы она не нашла возможность сбежать. Впрочем, он уже и так отличился, вон, всю голову сломал, как исправлять…

Права Мария Алексеевна — Ася не похожа на его бывших подружек, ее мало интересует материальная сторона отношений, вернее, похоже, эта сторона ее вообще не интересует. А он обращался с ней, как привык обращаться с другими и только после того, как взял ее в кабинете, до него дошло, что она не играла с ним, а на самом деле не хотела близости. Черт, надо же было так отупеть и завестись, что он ее «нет» воспринял, как «Да и пожестче»?

Ладно, к чему теперь эти терзания, надо думать, что ему делать дальше.

К утру план созрел и Влад, наконец, смог расслабиться и заснуть.

Через день, сдав номер в Симферополе и вернув Рено в арендную компанию, в восемь утра он уже был в Приморском, у директора «Орленка».

— Добрый день, я нашел в интернете объявление, что в лагерь требуется разнорабочий.

— Требуется, — внимательно рассматривала его директор. — Вы представляете, чем придется заниматься разнорабочему в лагере?

— Примерно да, — кивнул Влад. — Что-то чинить, принести-отнести.

— Не только. Еще помощь в разных развлекательных мероприятиях, хождение в ростовой кукле, у нас их несколько, уборка площадки после мероприятий и вообще, делать все, что потребуется. А еще Вы должны любить детей и уметь с ними общаться. Разумеется, алкоголь и … половые связи на территории лагеря полностью и категорически исключены.

— Конечно, я понимаю и не собираюсь делать ничего подобного, — улыбнулся Влад. — В кукле ходить и в представлениях помогать — никаких проблем. Перенести-отнести и починить что-нибудь не особенно сложное, тоже. Детей люблю, у самого дочке шесть. Берете?

— Не поделитесь, почему Вы ищете работу? — вместо ответа директор задала очередной вопрос. — Я вижу, что Вы не бедствуете и явно не привычны к физическому труду. Так в чем заключается мотив? Предупреждаю, лучше озвучить настоящую причину, а не ту, что Вы сейчас лихорадочно придумываете.

— Все просто — в Вашем лагере моя дочь, — ответил Морозов. — И да, Вы правы, сначала я хотел соврать, что, дескать, поиздержался на курорте, поэтому надо заработать на дорогу домой.

— И что не так с Вами или Вашей дочерью? Кстати, как ее имя, и в каком она отряде?

— Со мной и Катей все в порядке. Я не пьяница и не дебошир. Просто у меня, скажем так, размолвка с матерью Кати и она отправила девочку на все лето сюда, а я скучаю. Если буду работать, то смогу видеть ее и, может быть, даже общаться. Я не знаю, в каком она отряде.

— Неприятности нам не нужны, Вы же это понимаете?

— Неприятности никому не нужны, и мне особенно. Я просто хочу хотя бы три недели провести со своим ребенком, обещаю, проблем не будет.

— Знаете, я сейчас смотрю списки, — проговорила директор, не отрывая взгляда от монитора. — Но никакой Кати Морозовой шести лет у нас нет. К тому же, мы не принимаем детей младше семи лет, так что, Вы, вероятно, ошиблись и Ваша девочка находится в другом лагере.

— Катя здесь, я сам видел, как ее мать забирала ее от ворот два дня назад, а вечером вернула назад. Фамилия у нее Ряднова, мы не расписаны с ее матерью.

— Кати Рядновой у нас тоже нет, — покачала головой директор.

— Значит, она под другой фамилией. Пожалуйста, возьмите меня на работу!

— Молодой человек, здесь не мексиканский сериал, а детский лагерь и нам не нужны сцены ревности или киднэппинг! Потом, если я Вас возьму, а вы через три дня помиритесь со своей женщиной или передумаете и бросите работу? Нам на самом деле нужен трезвый разнорабочий.

— Я обещаю, что отработаю у вас всю смену, сколько она — три недели? И гарантирую, что никаких сцен не будет, я не собираюсь афишировать свое присутствие здесь.

— То есть, дочь, если она все-таки у нас, не будет знать, что Вы работаете в лагере? Но ведь вы можете случайно столкнуться, и как она на вас отреагирует?

— Знать не будет ее мама, а дочка… Я бы очень хотел иметь возможность хоть издали ее видеть и, если Вы не будете против, то разговаривать с ней. Мы не виделись два месяца!

— Да уж, просто цирк с конями, — директор смотрела на Владислава. — Как Вы можете доказать, что Вы отец девочки?

— Катя меня узнает и она меня, смею надеяться, любит. Мы похожи — она темноволосая, серые глаза, — Влад расплылся в улыбке, вспоминая.

— Ну, хорошо, давайте поищем вашу Катю, пересядьте, чтобы видеть монитор, я сейчас буду открывать личные дела детей. Сама не понимаю, почему просто не выгоню Вас и не выкину эту Санта-Барбару из головы, — пробурчала женщина. — Разругались, что ли, с мамой?

Влад промолчал.

— Ну, вот, смотрите — сейчас в лагере шесть девочек семи лет.

— Кате шесть!

— Я же говорила, что мы принимаем с семи, поэтому, если Ваша дочь у нас, то ей добавили возраст и, видимо, отправили под чужим именем. Смотрите, — директор принялась открывать файлы.

Уже на третьем Владислав выдохнул:

— Моя!

— Второй отряд, Катя Окунева, семь лет, приехала из Томска, — прочитала директор. — Что ж, пошли, посмотрим на реакцию девочки.

Влад вытер вспотевшие ладони о джинсы — ну, Ася, ну, затейница! Окунева, семь лет, Томск… Довел.

Второй отряд как раз выходил после завтрака, Морозов дочь увидел сразу — шла за руку с девочкой постарше, в ярко-желтой футболке и синей юбочке. Он замер, не отводя взгляда.

— Второй отряд! — зычно окрикнула директор. — С добрым утром!

— Здравствуйте! — весело прокричали дети.

— Послезавтра Открытие Потока, вы готовы?

— Дааа!!!!

Катя с энтузиазмом отвечала вместе с отрядом и в какой-то момент увидела Владислава.

— Ой! Мой папа! — закричала она. — Можно мне выйти из строя?

Воспитатель отряда с сомнением посмотрела на директора и та ей кивнула.

— Иди, поздоровайся, отпустила девочку воспитатель.

Катерина взвизгнула и налетела на отца, присевшего на корточки, обняла, повисла на шее:

— Я тебя так ждала!!!

Влад прижал дочку к себе, глотая комок в горле, поднял голову и увидел лицо директора, которое, по ощущениям, отражало его собственное выражение.

Катя на секунду оторвалась от шеи отца, повернула голову к отряду и гордо произнесла:

— Я же говорила, что мой папа приедет! Просто у него такая работа, что не всегда выходной!

— Катя, поздоровалась? Возвращайся, у нас еще много дел, все тебя ждут, — окликнула воспитатель.

— Беги, Катюша, я не уезжаю, мы еще увидимся, — проговорил Морозов.

— Ну, что ж, убедили, — проговорила директор, откашлявшись. — Пойдемте оформляться. Надеюсь, я не пожалею…

«Детский садик, как пчелиный рой»

Работка оказалась та еще — ладно, перенести, поднять, но в костюме куклы — ни рук, ни ног, ни головы. Детям все интересно, все надо потрогать, залезть повыше, проверить на прочность. Влад к вечеру просто охреневал от всего и это он с детьми пересекался мало. А, может быть, проблема была в том, что раньше он мало что делал своими руками? Оказалось, это не только сложно, но и так здорово, когда закончил и любуешься.

Нет, молоток там, отвертку он держать умел и знал, как с ними обращаться. В колледже, хоть он и был больше гуманитарный, был отличный трудовик, и даже самым изнеженным мальчишкам нравилось мастерить под его руководством.

Владислав вспомнил, как, в четвертом классе, лопаясь от гордости, принес и подарил матери на 8 марта собственноручно сделанную подставку под фото — выпиленную, с узорами, которые он выжег по краям. Ну, да, он сейчас понимал, что вещь была не стильная и, где-то, неказистая, но он так старался, и как же больно было потом увидеть свою поделку в мусорном пакете… Больше Влад ничего в подарок не мастерил и вообще делать подарки как-то разлюбил.

И вот спустя столько времени навыки пригодились. То у скамейки разболтался шуруп, то у беседки одна планка потерялась, там грабли сломались, надо новый черенок насадить, а здесь надо помочь для праздника декорации сколотить.

Кажется, только встали и вот уже и отбой, а куда день девался? Весь в хлопотах прошел.

Катя регулярно прибегала, чем могла — помогала, конечно, не столько физически, сколько морально.

Влад просто млел от каждого мгновения рядом. Катя немедленно посветила его во все важные секреты, он теперь знал, что Светка задается, Артем пролил Катин компот, а еще во-о-он на том валуне по утрам сидит ящерка. Правда-правда! Такая зеленоватая, моргает и почти не боится.

— Завтра пойдем ее вместе смотреть?

— Разумеется!

— И Светку возьмем?

— Она же задается?

— Ну и что, все равно она моя лучшая подруга!

Оказывается, вырезать из салфеток снежинки очень даже весело, а еще Влад почти научился заплетать Катины косички. Просто чума, а не отпуск!

Пришлось пережить и сложный разговор с Верой. Она отнеслась к появлению отца очень настороженно. Владислав помнил, что она общается с Асей и может сообщить той о новом разнорабочем в лагере.

— Почему я должна Вам верить? — сразу ощетинилась Вера. — Просто так никто не стал бы увозить ребенка под другой фамилией и с разными предосторожностями.

— Я не прошу Вас верить мне на слово, просто не сообщайте Асе обо мне. Уверяю, когда она приедет в выходной к Кате, я не стану попадаться ей на глаза. Мне важно хотя бы три недели побыть с дочерью, потом я уеду и ни на что не претендую.

— Но ведь Катя сама все расскажет Насте и как, в таком случае, я буду выглядеть в ее глазах?

— Катя не расскажет, она умная девочка. Мы с ней уже договорились, что не будем маму нервировать.

— Но ведь не просто так Настя не хочет с вами общаться?

— Не просто, — согласился Влад. — Я виноват перед ней, но это не касается Кати. Вы же видите, что я ничего плохого не делаю и Катя мне рада. А уж как я рад, что имею возможность видеть дочь!

— Ну, не знаю, — неуверенно ответила Вера. — Все-таки, мне кажется, это неправильно, Настя имеет право знать.

— И что она сделает, когда узнает? Сорвется с места и опять куда-то побежит? Выдернет Катю, сама все бросит? Зачем? Я не собираюсь ничего устраивать, не собираюсь показываться ей. Просто отработаю смену и уеду. Один. Я и при устройстве на работу ничего скрывать не стал, директор в курсе. Пожалуйста, не отбирайте у меня эти три недели счастья!

Вера нахмурилась, помолчала, вспомнила, как сияет Катя, когда видит отца и решила:

— Хорошо, я ничего не скажу Насте, но имейте в виду — глаз с вас не спущу!