Не пара

Глава 40

Впервые за несколько лет Влад проводил отдых так необычно: три недели — три, блин, недели!!! — ни капли вина, никаких вечеринок, саун и женщин.

Впрочем, женщин у него не было уже, страшно вспомнить — третий месяц! Кому рассказать, решат, что Владу пора к психиатру или к писькин-доктору.

И не скажешь, что не хотелось, временами очень даже и красивые ножки и остальное он вполне замечал и оценивал, но вот выверты Марины и отца напрочь отбили охоту к легкому перепихону, а для серьезных и длительных отношений его интересовала только Ася.

Через неделю лагерной жизни Влад втянулся и начал получать удовольствие уже не только от общения с Катюшей, но вообще от самой жизни на природе, от того, что делал своими руками, от детской суеты и непосредственности. Дети если любили, то от всего сердца, дружили — на всю катушку, ненавидели тоже — честно и от души, ну, а уж если за что-то взялись, то энтузиазму и целеустремленности можно было только завидовать. Странно, ведь когда-то и он, Влад, тоже был мальчишкой и тоже жил на «всю катушку», куда же потом подевался тот мальчишка, любитель бегать босиком по траве, когда мама не видит и нырять с тарзанки?

Но в лагере тот, потерявшийся с прожитыми годами мальчишка Владик, вернулся и Морозов наслаждался каждым днем, стараясь не думать, что будет потом, после окончания смены.

Катя тоже на всю катушку использовала возможность побыть папиной дочкой и проводила с Владом вообще все свое свободное время, так что до этого совершенно неопытный в обращении с детьми мужчина заодно с возвращением в детство прошел и ускоренные «курсы» молодого отца. Отвечая на бесконечные «почему» и «отчего», Владислав и сам подтянул что-то из полузабытых знаний, а что-то и сам узнал впервые. Да будут благословенны Ликлайдер, Серф, Бернерс-Ли и другие, чей труд создал Интернет!

Его очень порадовало и польстило, что дочь свободно разговаривает на трех языках, сам-то он знал только два!

— У нас с мамой английские, немецкие и итальянские дни! — объяснила ему дочь.

— Это как?

— Это каждый день мы говорим на одном языке. Это очень весело! Когда мы в городе, все думают, что мы иностранцы!

Да, надо отдать Асе должное, ребенка она воспитывает отлично, как же жалко, что он не видел, как растет его девочка, ее первого зуба, первого шага…

Сам виноват, да…

Вопрос с неразглашением факта присутствия отца в лагере решили так.

— Катя, ты же знаешь, что врать плохо? — начал разговор Владислав в один из первых дней.

— Да, — кивнула дочь. — Врут только трусы и плохие люди. Но иногда можно не врать, а недоговаривать или играть в прятки, как говорит мама.

— В прятки? Расскажи, пожалуйста! — попросил отец.

— Мы с мамой играем от тебя в прятки, и чтобы ты нас долго искал, у меня другая фамилия, я Окунева, но это понарошку. Пап, а если ты меня уже нашел, я опять Ряднова?

— Нет, Кать, до конца лагеря ты Окунева, я ведь тебя не нашел, это ты меня нашла и узнала. Вспомни!

— Да, точно! — захлопала Катя в ладоши. — Ты проиграл! Вот мама обрадуется!

— Гм… Да, мама обрадуется… Знаешь, что мы давай сделаем?

— Что? — дочь выжидательно уставилась на отца, заранее предвкушая.

— Врать мы не будем, мы будем недоговаривать. Если мама тебя спросит — не нашла ли ты папу или не нашел ли тебя папа, ты ей все расскажешь. Или если она спросит — а кто этот рабочий у вас в лагере, то ты тоже расскажешь.

— А если мама не спросит, то я не расскажу про тебя, да?

— Да. Это будет наша с тобой игра.

— Хорошо! У меня теперь две игры — с тобой и с мамой! Мы сейчас на море идем отрядом, ты пойдешь с нами? Я плавать умею, знаешь, как быстро! Ты не догонишь!

— Конечно, если не будет срочной работы, я обязательно пойду с вашим отрядом! — заверил ее Влад.

А потом на выходной приехала Ася, и Влад, спрятавшись за деревом неподалеку от ворот, с тоской наблюдал счастливую сцену встречи матери с дочерью. Его девочки сели в такси, а мужчина повернулся и споткнулся о взгляд воспитателя Веры Васильевны, улыбнулся ей, развел руками и направился назад в лагерь.

Вера проводила спину мужчины и покачала головой: что же он такого натворил, что мать девочки прячет от него ребенка? Но отец он неплохой, она каждый день вот уже больше недели наблюдает их отношения.

Чего только не бывает в жизни!

Почти две недели Александр не жил, а доживал, тянул время, ожидая или приговора или оправдания. Невозможно раздражала Татьяна, с утра до ночи хлопотавшая вокруг него и без умолку трещавшая о скором появлении внука и свадьбе Влада. И ведь не одернешь, не заткнешь, приходилось терпеть и вымученно выдавливать улыбку.

Любил ли он жену? Нет, наверное, просто привык. Она ему нравилась, особенно в молодости, была понятная, своя, из того же круга. Таня никогда не лезла в его дела и не требовала, чтобы он постоянно крутился с ней рядом, умела поддержать беседу в компании и хорошо выглядела. Он не вникал, чем она занимается в его отсутствие, не скупясь, оплачивал все счета и был доволен, как сложилась его семейная жизнь. Изменял, конечно, как же без этого, он же мужчина и не может всю жизнь удобрять только одну грядку, но Татьяна или не придавала этому значение или просто не знала, ведь свои загулы он не афишировал.

Один раз, правда, прокололся — жена была на даче, и Александр организовал в квартире досуг на час, и надо же было такому случиться, что именно в это же время Владу приспичило влететь домой за чем-то страшно необходимым. Сын был уже достаточно взрослым, чтобы понять, что девица топлесс и в стрингах вряд ли сверкой квартального отчета с отцом занимается, но матери ничего не рассказал. Несколько дней отец ловил его презрительный взгляд и, наконец, решил, что надо поговорить.

— Владик, ты уже не маленький, — приступил он, когда жена опять умотала на дачу. — Я понимаю, что для тебя неприятно знать, что я был с другой женщиной, но когда ты вырастешь, то поймешь — мы, мужчины, так устроены. Нам мало одной женщины, сама природа запрограммировала нас на стремление заполучить как можно больше самок.

Влад передернулся и процедил:

— Мне не семь лет, про пестики и тычинки рассказывать уже поздно. Если ты переживаешь, что я расскажу матери, то не волнуйся, не собирался. У тебя все, а то мне пора?

Вот и поговорили…

Но сын слово сдержал, и Татьяна ничего не узнала, а Александр сделал вывод и больше никого в дом не приводил, благо, недостатка в гостиницах не было. Не было и внебрачных детей, Александр за этим строго следил и всегда пользовался презервативом, даже если партнерша утверждала, что принимает контрацептивы. Случай с Мариной Земовой — единственный в своем роде, когда он так потерял голову, что один раз переспал с ней без резинки и вот теперь трясся, ожидая результата экспертизы.

Седина в бороду, бес в ребро, да?

Что потребует Земов, если ребенок окажется от него? Гадать можно было много, но угадать — вряд ли, Анатолий славился непредсказуемостью и способен был на многое.

Влад умотал в Крым и отдыхает там и наслаждается жизнью, а его отец в одиночестве должен переживать, когда даже обсудить не с кем! Нет, ну не с Татьяной же ему об этом говорить?

Господи, пусть только все скорее разрешится наилучшим образом, и он сделает, как собирался — отпишет все сыну, заберет свою тараторку, все-таки, тридцать лет вместе, привык, да и удобная она, и переедет вон, хоть бы и в Крым. Татьяна давно талдычит, что хочет дом у моря и непременно, в России, вот он и ее порадует и себя.

Как ни ждал Александр звонка, все равно тот прозвучал для него внезапно. Мужчина осторожно взял вмиг вспотевшими руками телефон и поднес к уху.

— Слушаю.

— Добрый, Анатолий! Земов. Ты на Николиной?

— Добрый, да, на даче.

— Подъедешь ко мне на полчасика? Я машину пришлю, отвезут и туда и обратно?

— Да, конечно.

— Ну и чудесно. Жду.

Вот и все… Александр уронил голову в руки, застонал. Б. ть! Ну, почему это должно было случиться именно с ним? Всего один раз!!! — забыл надеть резинку и вот тебе сюрприз. Как же подвел его сын! Если бы он не упрямился, если бы согласился жениться, а теперь Влад в море, а отец в дерьме! Что ж, машина приедет быстро, надо переодеться.

Земов встретил в кабинете, куда серого от переживаний Александра доставил расторопный то ли водитель, то ли личный помощник Анатолия.

— А, проходи, садись. Выпьешь чего? — Земов радушно махнул рукой, приглашая войти и располагаться. — Ты чего, как неживой? А, понимаю. Успокойся, пришел ответ, не твой ребенок. Ну и, естественно, не Владькин.

Морозов судорожно втянул воздух и недоверчиво уставился на Анатолия.

— Изучай, если интересно, — кинул тот на стол пластиковые папки.

Александр, чувствуя, как от облегчения у него подкашиваются ноги, буквально рухнул на стул и подтянул к себе документы.

— Они же не на нашем, — расстроено пробормотал он.

— Естественно, в немчине же делались, — согласился Анатолий. — Но вот и на русском есть.

Александр взял новую папочку, открыл, прочитал, задержал взгляд на дате.

— Вот стервец! Когда еще знал и ни слова! Ну, Влад…

— Ч-ш-ш! Ты на мальчика не гони, — осуждающе проговорил Земов. — Ему больше всех досталось, учитывая, что он точно к этому никакого отношения не имел. Это я его попросил не рассказывать о результатах московской экспертизы.

Морозов опустил голову — крыть было нечем.

— Значит, слушай, что скажу, — продолжил Анатолий. — Претензий к тебе никаких, живи спокойно. Думаю, больше по сторонам бегать не станешь, цени, что имеешь, я про жену и сына. Как жить это дело твое, конечно. Бумагу, что на русском, забери, покажи своей, а то она на пол Москвы свадьбу затевает, пусть охолонет, но объясни ей, что трепать имя моей дочери я не советую. Для всех версия — поругались, не сошлись характерами, разбежались до свадьбы, бывает.

— А ребенок?

— Это никого не касается. Он не твой и это единственное, что тебя должно интересовать, — жестко припечатал Земов.

— Нет, я про то, что Татьяна же знает, что Марина ждет ребенка.

— Ребенок не Влада. Точка. Больше никому ничего объяснять не следует. Надеюсь, мы поняли друг друга.

— Да, конечно, я все понял.

— Выпьешь?

— Выпью!

Земов разлил по бокалам, подвинул один к Александру. Оба синхронно глотнули, покатали во рту, проглотили.

— Я сожалею, — начал Анатолий. — Что Влад не станет моим зятем, хороший он у тебя получился, добрый мужик будет. Надежный. Интересно, дочка на него похожа или на мать?

— Дочка? А… да… Не знаю, — отвел глаза Александр.

— Что, ни разу внучку не видел? — удивился Анатолий. — Родная же кровь! Я бы не утерпел и давно познакомился. Ладно, у вас вся жизнь впереди еще, успеешь. Обиды не держи на меня, я своего ребенка защищал, сам ведь понимаешь, что для родного все сделаешь, только бы не страдал.

— М-гм, — неопределенно прозвучал Александр.

— Вот и я говорю — для кого живем? Для них! Я для Маринки и внук вот будет или внучка. А ты — для Владика своего и внучки. Глядишь, еще, кого тебе сын подарит — вот и есть, кому старость скрасить и поддержать. От детей в доме солнце и радость. Ладно, Александр, давай! Когда-нибудь увидимся!

Морозов бестолково попрощался, машинально сгреб оба заключения из Центра Репродуктивности, как во сне, доехал до дачи и сразу поднялся наверх. Еще раз перечитал обе бумаги и ту, которая касалась его самого, положил в домашний сейф под тонкую пачку хранящихся там документов. Потом налил полный бокал коньяка и выпил его в несколько глотков. В голове зазвенело, напряжение последнего времени, наконец, отпустило.

— Татьяна! — гаркнул Александр на весь дом. — Таня!

— Ты чего орешь? — в дверях появилась недовольная жена. — Случилось чего? Фу, ты выпил, что ли?

— Ничего плохого не случилось! — немного заплетающимся языком выпалил муж. — Свадьбы не будет!

— Ты чего мелешь? — удивилась жена. — У них же ребенок!

— Вот, — Александр прихлопнул документ на стол. — Читай!

— Что это?

— Читай, читай и иди, отменяй там все, — Морозов покачнулся и с размаху плюхнулся в кресло. — Надо же, выпил всего ничего, а развезло-то как! Это с устатку, столько перенервничал.

Татьяна Николаевна дважды перечитала заключение и растерянно посмотрела на мужа:

— Ребенок Марины не от Владика?

— Да. Представляешь, какая, — Александр вспомнил слова Земова и подавился. — Впрочем, это не наше дело. Свадьбы не будет, отменяй все.

— Что же я людям скажу? — расстроилась Татьяна. — Ведь все уже знают…

— А тебя просили не спешить, — возразил муж. — Сама разболтала, сама и выкручивайся.

— Земов велел такую версию — поссорились, разбежались, свадьбы не будет.

— Но все подумают, что Владик бросил ее беременную! — воскликнула Татьяна. — Что о нашем мальчике станут говорить!

— Тебя никто за язык не тянул. Анатолий ясно дал понять, что трепать имя дочери никому не позволит, так что про ребенка лучше вообще не вспоминай, тем более, он нам чужой. Все, я устал, пусть кто-нибудь принесет мне что-нибудь покушать.

Да, такого удара Татьяна Николаевна не ожидала. Как же так, Мариночка… Она ей так нравилась, в мечтах видела, как они вместе выгуливают малыша, обсуждают покупки и праздники… Она всегда хотела дочку, но родился Влад. Мальчики быстро отрываются от матери и погружаются в свои важные мужские дела, и она давно чувствовала себя заброшенной и ненужной. Только порадовалась, что у нее будет отдушина и вот…

Женщина села за телефон и обзвонила всех, кого задействовала в подготовке свадьбы, дала отбой всем приготовлениям, авансы оставались в качестве компенсации за беспокойство и отказ от мероприятия.

Еще надо обзвонить знакомых, сообщить им об отмене, но с этим можно не спешить. Татьяна вдруг отчетливо поняла, что не может и не хочет сидеть дома. Да, она должна вырваться хоть на неделю, отдохнуть, привести мысли в порядок, спокойно все обдумать. Решено, она поедет в Евпаторию! И женщина решительно набрала номер Одоровской.