Не вместо

21. Подружиться или поцеловаться

— Стой тут. Серьезно, не сходи с этого самого места! Я возьму ключи от машины и отвезу тебя домой. Потому что если я посажу тебя в такси, а утром ты куда-нибудь исчезнешь, отец точно исключит меня из университета.

Что я несу? Опомнившись, я шмыгаю в неприметную дверцу, поднимаюсь в комнату за кофтой и мобильным телефоном, а затем спускаюсь вниз, меняю обувь и подхватываю ключи от машины. Боже, с тех пор как Стефан появился в университете и в моей жизни, у меня все планы кувырком. Но когда возвращаюсь в гараж, вижу, как Фейрстах сидит около мотоцикла Джеймса и стирает пальцем пыль с хромированных труб. И тут в меня стреляет дежавю: он живой, безбашенный, легкомысленный, свободный от чужого мнения и временами веселый. Как же он похож на моего брата! И его пристрастие к мотоциклам только усиливает впечатление.

— Я просила не сходить с места.

— Красавец Джеймса?

— Поехали. — Я больше не хочу говорить с ним о брате.

Страшнее всего мне от мысли, что Стефан отключится прямо по пути и я не сумею вытащить его из машины и вернуться домой. Поэтому я продолжаю тормошить его разговорами. Впрочем, придумывать почти ничего не требуется.

— Прости за то, что я сказал тогда, Звездочка. Я повел себя как сволочь. Или как вы с девочками называете нас чаще всего? В общем, вот это — я. — Я очень стараюсь не улыбаться. И вообще не поворачиваться к нему, потому что прекрасно чувствую: он смотрит, не отрываясь. Но он пьяный, а у меня нет никакого оправдания. Мне абсолютно понятно, по какой такой причине этот бостонский мальчишка свел с ума всех наших калифорнийских девчонок. — Если мне паршиво, я делаю так, что паршиво становится всем. Идиотская привычка, из-за которой у меня мало друзей.

— Мне казалось, друзей у тебя хватает.

— Приятелей, Звездочка, это совсем разные вещи! Я умею нравиться людям, это правда, — без толики самодовольства отвечает он. — Приятели — те, с кем я могу выбраться из дома, потусить на вечеринке, зависнуть в университете… С приятельницами варианты досуга немного разнообразнее. Но, как ты видишь, домой меня везет гиперответственная Шерил, потому что никому из этой тусовочной компании нет до меня ни малейшего дела. Все мои друзья остались в Бостоне. И говорю я о тех, кто, как ты выразилась, укокошили маньяка. Те, с кем реально можно пойти вместе прятать труп.

Если что, мне за те свои слова не стыдно. Никто не смеет наезжать на моего брата безнаказанно. Но все равно на душе скребут кошки.

— Так зачем тогда ты переехал?

Он морщится:

— Нужно было оставить все там и начать с нуля.

— Но ты скучаешь по ним.

— Я только что сплавил обратно брата с Тифф, которые сутки напролет активно внушали мне заветы, по которым следует жить дальше. Они ребята клевые, но иногда ужасно скучные! Я по ним еще не скоро соскучусь.

Новость о том, что мне не придется передавать его с рук на руки родственникам и хорошая, и плохая. Потому что отсутствие необходимости с ними общаться меня радует, но будь Нортон и Тиффани на месте, заходить в дом не было бы нужды. А теперь придется проверить, не убьется ли Стефан по пути в спальню. Мне определенно лучше проследить, чтобы он пошел в спальню, а не занырнул в бассейн, как Питер Аштон.

— Пойдем, я отведу тебя в дом.

— И твой отец еще смеет на что-то жаловаться, — бормочет Стефан. — Ему бы с моим пообщаться.

Он почти вываливается из машины. Буквально. Помочь ему дойти до спальни — определенно здравая мысль, с которой приходится смириться.

Ночью наедине со Стефаном в его доме! Меня даже его состояние не успокаивает. Спальня его обнаруживается на втором этаже. Небольшая, светлая, заметно обезличенная тем, что новый хозяин только-только въехал.

— Моя миссия на этом выполнена, так что мне пора.

— Шер, пойдем спать.

Вот теперь у меня точно глаза на лоб лезут.

— Я серьезно. Выспишься и поедешь. Твои родители не могли не заметить, что ты уехала. Сейчас третий час, ты устала, сядешь в машину, не дай бог заснешь за рулем. — После такого пробуждения и эмоциональной встряски я, скорее всего, вообще не засну. Но меня убивает осознанием, что Стефан болтал со мной по пути к своему дому по той же причине, что и я с ним: чтобы не дать заснуть! А ведь он пьян. — Мобильный с собой, напиши родителям сообщение, что будешь утром, если хочешь…

Эта идея была бы вполовину не так привлекательна, не запрети мне отец алкоголь и вечеринки и не загрузи по самые уши дополнительными делами так, чтобы времени ни на что, кроме них, не осталось. Про визиты к друзьям или даже сомнительные ночевки он не говорил. И лучше бы ему не пробовать заговорить о таком, потому что у всего есть предел. А терпением я никогда не могла похвастаться.

Но… что я делаю? Отец — это отец, но есть еще я. И есть Стефан. Я ни черта не понимаю, что с нами происходит с тех самых пор, как мы оказались в одно время в женском туалете. Неужели сплетни заползли мне в уши и пустили корни и именно поэтому я вообще обратила внимание на парня того типа, от которого любая мама посоветует дочери держаться как можно дальше? Я вообще не хочу, чтобы Фейрстах думал, будто у него есть на меня хоть какие-то права.

— Ты сомневаешься? — то ли оскорбляется, то ли восхищается он. — Никогда не ночевала у друзей?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мы с тобой не друзья. И ты меня целовал.

— И то, и другое — просто ужасно, — соглашается Стефан. — Нужно срочно подружиться! Или еще поцеловаться. В любом из этих случаев точно можно будет устраивать совместные ночевки.

Он хватает меня, но вовсе не целует, а толкает на кровать и, прежде чем я выпутываюсь из разметавшихся волос, плюхается следом, скидывает с меня туфли, а с себя — футболку и вытягивается рядом. Подгребает меня себе под бок и, уютно повозившись, накрывает одеялом. Я пытаюсь представить последствия одной такой вот ночи ни о чем не думания, но они упорно от меня ускользают вместе с ощущением холода. Напряжение, с которым мне бывает непросто справиться, сейчас уходит само по себе. Я бы даже его задержала, но не выходит.

И в голову начинает лезть недопустимое. Например, то, что ничего страшного в ночевке со Стефаном в одной постели нет. Он меня не тронет, ну, кроме пары поцелуев, которые неизбежны, но безумно мне нравятся. Он свободен, я тоже свободна. Майлз Докери не в счет: у него есть Меган и толпа тараканов, каждый из которых, стоит ему дать слабину — а такое случается, как сегодня с ремнем безопасности, — отшептывает его от меня.

Поспать со Стефаном — отличный, кстати, способ забыть о моей безответной влюбленности. Многие бы даже такой и посоветовали, причем вовсе не целомудренный его вариант. И Стефан определенно не болтун, если смотреть с совсем уж циничной точки зрения. Никто не узнает, где я была и что делала. Это так привлекательно, особенно в свете последних событий, когда каждый норовит сунуть нос в мою жизнь. А еще мне, чтоб всем этим ханжам провалиться, двадцать, а не шестьдесят! Да и в шестьдесят иногда можно позволить себе чуточку глупостей.

С тихим вздохом я подтягиваю ближе подушку и устраиваюсь поудобнее.

— Звездочка, — бормочет у самого моего уха Стефан. — А ты не хочешь, скажем, раздеться?

Я с трудом могу подавить улыбку. Понятия не имею, как ему удается раз за разом превратить самый унизительный случай моей жизни во что-то смешное и даже по-своему приятное.

— Нет, — огрызаюсь я тем не менее.

— Шер, да хоть кофту сними, серьезно. Я спать в джинсах не хочу. Это ни фига не удобно. Но если ты будешь спать в кофте, а я — почти голый, у тебя от возмущения волосы дыбом встанут.

Тут я начинаю смеяться, потому что так оно и будет. Стягиваю кофту и бросаю прямо на пол, хотя дома никогда себе такого кощунства не позволяю. Просто сейчас вылезти из-под одеяла выше моих сил. После этого я бездумно оборачиваюсь и обнаруживаю Стефана стоящим на коленях и расстегивающим молнию на джинсах. Я не могу себя пересилить и поднимаю взгляд к кубикам пресса, к рельефной груди, вдоль вен, вьющихся по его предплечьям. По телу снова бегут мурашки, и мне приходится срочно спрятать глаза, а затем и вовсе уткнуться обратно в подушку. Но это зрелище уже проникло под кожу и отказывается меня покидать. Каждый шорох и звон пряжки ремня будто стократ усилен. Некуда спрятаться. И я чуть заметно вздрагиваю, когда Стефан снова ложится позади.

— Шер, — зовет он. — Повернись, а?

— Зачем? — спрашиваю я притворно раздраженно.

— Давай еще поцелуемся. И спать.

— В постели я с тобой целоваться не буду.

Я отодвигаюсь и подтягиваю волосы под плечо, но на самом деле это лишь защитная реакция. Просто меня пугает его сексуальность и то, как он близко. Нельзя было допускать, чтобы мы оказались в одной постели, а теперь уже поздно: бегство получится слишком явным.

— Угу. То ли дело рыбацкий сарай.

— Спокойной ночи, Стефан.

— Сладких снов, Звездочка.

Он все-таки целует меня, но только в плечо, а затем обхватывает за талию, явно не собираясь отпускать. Осознав, что, скорее всего, так и не отобьюсь, я пытаюсь игнорировать его прикосновение, собираясь сбросить руку Стефана, как только он заснет, но проваливаюсь в сон практически сразу.