Не вместо

30. О завышенных ожиданиях и задней передаче

Шерил

Понимание подбрасывает меня на кровати рано утром, заставляя вскочить и заметаться по комнате. Картинка окончательно сложилась, как ни странно, во сне. Я никогда не верила, что так может быть, но вот он результат: Аманда.

Кто ненавидит меня всей душой и ревнует к популярности, считая ее незаслуженной? Аманда.

Кто мог подслушать мои разговоры с Клэр о Майлзе Докери? Аманда.

Кто болтал на вечеринке Масконо с самим Масконо? Аманда.

Кто принимал наркотики, которые доставал Джастин? Аманда.

Кто рассказал о моей увлеченности Майлзом этому недоумку? Аманда.

Я несколько раз хватаюсь за телефон, чтобы написать Докери извинения по поводу своих подозрений и поделиться радостной новостью о поимке крысы. Вспоминаю, что он, скорее всего, не один и даже не проснулся, но… Но это просто сообщение, которое легко проигнорировать, — и решаюсь. Я стучу по буквам на экране с такой скоростью, что несколько раз промахиваюсь. А вознаграждена оказываюсь звонком.

— Привет, — весело говорит в трубку Майлз.

— Привет, — отвечаю. — Не думала, что ты уже встал. Прости за раннее сообщение.

— Готовлюсь к пресс-конференции твоего отца. Ты там будешь?

— Да.

— Хочешь, за тобой заеду?

Хочу ли я, чтобы за мной заехал Майлз? Тысячу раз да, но у этого решения есть множество последствий, в том числе то, что братство может распространить обо мне новые слухи, что домой добираться будет не на чем. Да и к черту. Переживу как-нибудь. Докери один из самых давних моих друзей, и репутацию я берегла во многом ради него. Ему ее и портить.

— Да. Только скажи точное время, чтобы я успела собраться.

По пути в кампус мы с Майлзом весело болтаем и даже перехватываем по кофе. Мне кружит голову от того, как это похоже на досуг обычной парочки. Наверное, легкость обусловлена тем, что все острые темы мы обходим. Пресс-конференцию, Масконо, Меган, Стефана… Я знаю, что скоро какая-то из них постучится в наш разговор, ибо Докери просто не умеет долго молчать о раздражающих его вещах, да и я, если честно, тоже. Но на какое-то время мне просто хорошо и легко.

Правильно легко. Ничего нигде болезненно не тянет, как со Стефаном. Кстати, два последних дня мы упорно друг друга игнорировали, и я даже кое-как примирилась с мыслью, что о сексе на комоде мне следует забыть как о позорном факте своей биографии.

— Подожди, я смазала всю помаду, — говорю я на удивление легкомысленно, когда мы паркуемся возле кампуса.

Отгибаю козырек и придирчиво оглядываю макияж, особое внимание уделяя пожелтевшему пятну засоса на шее. Провожу помадой по губам. В этот момент открывается пассажирская дверь. Майлз по-джентльменски помогает мне выйти из машины. Но после того, как я с благодарной улыбкой берусь за предложенную руку, не отступает на шаг. Он стоит и смотрит на меня.

— Ты стала очень красивой, Шерил.

От его слов у меня подрагивают колени. Опустить бы глаза, но никак не выходит. Мы стоим так близко, что я умудряюсь разглядеть крошечный порез от бритвы на его подбородке. Вау, Докери тоже режутся во время бритья! Зачем он сказал это? А тем более сейчас, когда все смотрят?

— Спасибо. Идем?

На дикое мгновение мне хочется, чтобы, несмотря ни на что, он меня поцеловал. Чтобы так хотел меня поцеловать, что его не остановили бы никакие косые взгляды, будущие пересуды, Меган или с кем он там спит теперь. Чтобы я хоть раз почувствовала себя особенной для Майлза. И не в смысле особенной подругой — с этим нет проблем. Точнее, с этим проблемы только у меня. Ведь относись Докери ко мне менее тепло, я бы наверняка прозрела и разлюбила его. Но я могу написать ему сообщение в шесть утра, а в ответ получить звонок, предложение подвезти до университета и даже любимый кофе.

— Кстати, ты уже придумала, что будешь делать с Амандой?

— У меня в данный момент с братством терки, попробую воздействовать на них через нее.

— Какие терки?

— Ну…

Я замолкаю в надежде, что он не станет допытываться, и отвечаю на несколько приветствий. Со мной многие здороваются на парковке. Некоторые считают, что таким образом получают от меня плюсики в карму, но помню я единиц.

Вот только Майлз, конечно же, докапывается. Он дергает меня за локоть, разворачивая к себе, и уже открывает рот, чтобы задать вопрос, как на парковку с оглушительным ревом влетает на скорости машина. Это Бо.

Я отталкиваю Докери в тот же момент, когда он пытается потянуть меня к себе, и в итоге мы приваливаемся к кузову припаркованного поблизости пикапа. Первая моя мысль о блузке, которая наверняка испачкалась, вторая — о том, что Бо все берега попутал, и только третья о том, что Майлз до сих пор не отпустил меня, потому что у него стоит. И я забываю и про блузку, и про Бо, и про пресс-конференцию. Наверное, он думал, что я замечу сразу же, но у меня до смешного мало опыта в этом вопросе. Отстранись Майлз чуть раньше, я бы даже не заметила. Или он хотел, чтобы я узнала?

Выходит, все неспроста. Слова о том, что я красивая, то, как он пристегивал меня перед ужином. Но… но что это меняет? Может, у него стоит как у Стефана — на всех подряд? Подружек он меняет реже, конечно, но все равно моногамией не блещет. Почему-то внутри появляется ощущение, что меня хорошо так облапошили. Все эти годы я думала, что Майлз ко мне равнодушен и крутится рядом из дружеских чувств, а получается, что нет. Или это недавнее счастливое приобретение?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Поговорим об этом после пресс-конференции, — произносит Докери глухо, и я этот тембр голоса даже не узнаю. Он чужой, некомфортный.

— Хорошо, — отвечаю я и отстраняюсь.

Бедро в том месте, где прижималась ко мне твердость под его брюками, жжет как огнем. Это что-то для меня новое, слишком странное. И вся эта ситуация какая-то абсурдная. В моих розовых детских мечтах Майлз признавал свою симпатию ко мне и тотчас увозил в свой замок. А все остальное потом. Реальный же Докери стоял рядом со мной и запахивал, к моему абсолютному шоку, пиджак. Не очень-то длинный пиджак, надо заметить. То есть при большом желании, имей я привычку смотреть парням в район ширинки, я бы могла заметить такое вот особое отношение и раньше. Видимо, такую привычку заиметь стоит. Во избежание приятных неожиданностей.

— Так что там с братством? — как ни в чем не бывало, полностью вернув себе самообладание, спрашивает Майлз.

— Это началось еще с Масконо, а теперь не совсем понятно, как остановить, — с трудом возвращаюсь я к привычной манере общения. Точнее, пытаюсь вернуться, потому что на самом деле легкости совсем не чувствую.

— А конкретнее?

В этот момент мне наперерез движется Изабель, и выглядит она непривычно испуганной.

— Шер, привет. Привет, эээ…

— Майлз, — вставляю я имя за нее, даже не пытаясь озадачиваться представлениями.

Глаза девушки на секунду расширяются в понимании, но внимание на личности моего спутника она не заостряет. Значит, случилось что-то серьезное.

— Шер, мне очень жаль, но этот скандальный журналист Дейтон все равно явился. Он здесь.

— А ты ожидала чего-то другого? — спрашиваю я устало. — Твое отмененное приглашение значит, что мы можем попытаться выставить его прочь — и только. Сейчас переговорю с отцом, чтобы вызвал охрану.

— На глазах у всех? Плохая идея. Нужно отозвать его для разговора.

— Ты можешь это сделать?

— Я не могу занимать ничью сторону. Не смотри на меня так разочарованно, Шерил. Ты знаешь наши правила. Но если расскажешь, в чем проблема, я попытаюсь подумать, как ее можно решить, — отвечает Докери.

Одним его звонком вполне можно решить любую проблему, но он никогда не подставится под скандал, если дело того не стоит. Наша проблема, очевидно, важной для него не считается. Как только в дело вступает бизнес, Майлз перестает быть моим хорошим другом детства. И мне приходится это проглотить. Как и миллион других случаев.

Мы находим отца в помещениях для персонала.

— Здесь Дейтон, — говорю я отцу. — Его издание очень громко отреагировало на переезд Стефана Фейрстаха сюда. И его присутствие на нарковечеринке Масконо будет обсуждаться ими остро.

От моих слов отец оборачивается и гневно хмурит брови.

— Шерил, что ты здесь делаешь? Ты должна быть на парах.

— Я готовила пресс-конференцию, с чего бы мне быть на парах?

— С того, что ты студентка. Тебе нужно думать вовсе не о том, что мне ответить на вопросы журналистов.

Это вообще несправедливо! Уж с учебой у меня проблем не было никогда вообще. И вовсе не потому, что университетом рулит мой отец.

— Ах, ну конечно, на тебя же насела мама. Может, дашь мне денек дела закончить? Или так необходимо поставить меня на место именно сейчас?

— Мисс Абрамс, смею напомнить, что вы находитесь на испытательном сроке. Идите на пары.

— Я найду тебя во время ланча, съездим перекусить, — с нажимом говорит Майлз.

Мне ничего не остается, кроме как уйти. Но от этого только хуже. Отец, с которым мы толком и помириться-то не успели, снова превратился в ректора Абрамса. По-моему, смысл маминых слов был в том, чтобы сделать мое существование в университете более легким, а не переобуваться на ходу, каждый раз выставляя меня виноватой.

На лекции по экономике я появляюсь с опозданием и сразу врезаюсь взглядом в сидящих рядом Клэр и Аманду. Утро было таким переполненным событиями, что я совсем забыла о своей заклятой подружке. Клэр разводит руками, извиняясь за то, что не заняла мне место: думали, я останусь на пресс-конференции. Как и я. Приходится чуть ли не впервые за время учебы садиться на последний ряд. И это вызывает шепотки. Но — к черту. Так даже лучше. Сегодня у меня точно нет никаких сил целых полтора часа изображать заинтересованность под цепким взглядом преподавателя.

Шерил: «Мне очень нужно с тобой поговорить. Дело касается скандала с участием твоей семьи».

Стефан: «Привет, Звездочка. Я правда хочу посмотреть в глаза женщине, которая тебя воспитывала».

Он все еще называет меня Звездочкой, и от этого внутри почему-то становится тепло.

Шерил: «Это важно».

Стефан: «Я не сомневаюсь, у тебя все важно».

Шерил: «Сегодня проходит пресс-конференция. И у меня есть серьезные опасения, что там затронут тему твоей семьи и начнут сыпать домыслами в свете истории на вечеринке Масконо».

Стефан: «Не удивлен. Твой зануда-папочка не хотел меня зачислять. До последнего тянул с решением. Но что, собственно, ты хочешь сказать?»

Я закусываю губу. Для меня отношения Стефана и моего отца — новость! Сам факт, что они есть. Понятно, что я вся такая правильная не с неба взялась, но все равно некоторые решения Генри Абрамса неимоверно бесят. Может, это играет мой максимализм, но есть в отце что-то трусливое. Я легче принимаю поступок Джеймса, избившего Зака, чем попытки прикрыть свою задницу за чужой счет.

Шерил: «Я боюсь, что отец решится на твое исключение. Я не хочу нести за это ответственность».

Стефан: «Звездочка, ты что, пытаешься извиниться?»

Шерил: «Этот журналист появился на конференции из-за моей политики в сестринстве. Так что да, видимо, я пытаюсь извиниться».

Стефан: «Давай ко мне после пар. Мне есть что тебе показать».

Шерил: «Захватишь меня. Я без машины».

Представив, как буду карабкаться на мотоцикл в светлой шелковой блузке, кюлотах и на шпильке, я прикрываю улыбающиеся губы рукой.

Стефан: «Ты сегодня просто бьешь рекорды, Звездочка. Но так и быть, мой мотоцикл в твоем распоряжении».

Фраза про мотоцикл, о котором мы неоднократно шутили в контексте, выбрасывает меня в события десятидневной давности. Я неловко ерзаю на своем стуле. Мотоциклы, комоды… что-то многовато у меня стало неоднозначных ассоциаций.

Это совершенно неожиданно, но сесть в машину Майлза на этот раз для меня подобно пытке. Я не сомневаюсь, что одного только физического влечения для начала отношений мало, но мы давно дружим. Допустим, не понимаем друг друга с полуслова, но все же близки. И разделяем многие взгляды. Так почему, если есть это и есть желание, он старательно держит дистанцию?

Чего я жду от этого разговора? Что Докери предложит мне встречаться? Ну, в чем-то да, вот только я уверена, что у мужчин иначе. Им достаточно взгляда, чтобы кого-то захотеть или расхотеть. Эмоциональная привязанность либо есть, либо нет. Какая-то привязанность у Майлза ко мне точно имеется. Как к подружке детства, которая иногда… волнует. Но я теперь почти не сомневаюсь, что он не впервые… меня заметил. И все равно раз за разом он выбирал не меня.

Прошедшие две пары я измучилась предположениями. В какой-то момент я даже подумала, что неплохо бы вернуть время вспять: чтобы Бо не влетал на парковку на бешеной скорости, чтобы Майлз не прижимал меня к себе, чтобы я не узнавала его секрет.

— Как прошла конференция? — спрашиваю я у Майлза, едва отдав официанту меню.

О чем бы мы ни говорили в дальнейшем, начать лучше со светской беседы. Это безопасная тема. А мне сейчас хочется почувствовать себя хоть немного увереннее. Да и разве мне не нужно знать, как прошла конференция, в самом деле?

— Как ты и предполагала, — лаконично подтверждает он мои худшие опасения. — Один вцепился — и понеслось. Только стоило напомнить.

Я стараюсь не поднимать глаз выше ворота рубашки Майлза. Как вот с ним мне теперь разговаривать, зная? Зная — что? Что он хотел бы распустить руки, но себя контролирует? И вообще, мы, девочки, не знаем, как все у парней устроено. Насколько тяжело им подавить тот самый импульс.

— Отец отбился? — насильно возвращаю я мысли в правильное русло.

Докери смотрит на меня достаточно долго, чтобы ответ можно было понять уже по одному этому. И я все-таки поднимаю глаза. Он выглядит точно так же, как обычно. Собственно, а чего я ожидала? Вдруг это вообще единичный случай. Вдруг я просто на ощупь приятная? Боже, какой абсурд!

— Шерил, тебе следует рассматривать худший сценарий.

— Худший — это… — говорю, вмиг охрипнув.

— Худший — это снятие его с должности. Дело не в Масконо, хотя и в нем тоже. Просто каждый такой случай подтачивает ножки ректорского кресла. С тех пор как Джеймс всех подставил, ваша семья висит на волоске, и все, кроме тебя, это понимают.

Это как пощечина. Все, кроме меня. Кроме малышки Шерил. Майлз уже намекал, что я все еще ребенок, а теперь говорит это прямым текстом.

— Ты не можешь быть прав. После всего, что мой отец сделал для университета… За него есть кому вступиться!

— Шерил!

Он привычно берет меня за руку, останавливая мой лепет, но на этот раз я вырываю ладонь.

— Нет! О чем ты вообще?

— О том, что ректор университета должен быть образцом нравственности. Однако его сын больше года скрывается от правосудия. И если биографию Генри возьмутся проверять, то он не сохранит место.

У меня начинает кружиться голова. Нашу семью всегда содержал отец. Что будет, если прогноз Майлза свершится? Мне пора думать о поиске работы? Устроиться в какое-нибудь кафе под бочок к Лейси Уильямс?

— Черт, так и знал, что так будет, — правильно оценивает Майлз выражение моего лица. Я медленно поднимаю на него голову. — Я не так много могу в подобной ситуации, но постараюсь тебе помочь в меру сил, если все это случится.

Я утыкаюсь носом в тарелку, которую ставит передо мной официант, силясь переварить и это тоже.

— Надеюсь, ты говоришь о… рабочем месте?

Докери облизывает губы и смотрит в сторону. Вот мы и дошли до той самой темы.

— Я бы солгал, скажи я, что безразличен к тебе, Шерри, но… — Я вздрагиваю. Добивай меня, добивай. — Но ты не заслуживаешь несерьезных отношений, а большего я тебе предложить не могу. Существует много факторов и обязательств, которые следует учитывать. Ты — одна из немногих людей, с кем мне действительно приятно общаться, иначе я бы этого не делал. Я просто не хочу все запутать, разрушить доверие и дружбу с тобой.

Отлично. Все ясно. Супер.

Я абсолютно его понимаю, но это не значит, что мне просто это принять или хотя бы не больно. Так вот что, оказывается, чувствует человек, которого отвергают из соображений логики. Это по-своему обиднее. Потому что если чувств нет, то им неоткуда взяться. Все просто. А если вдруг они есть, но подавляются силой воли из практических соображений… получается, что ты как будто их недостоин. Я недостойна быть любимой Майлзом Докери. Нет, я и раньше это понимала, но на что-то надеялась, а теперь узнала наверняка. Пока мой заполненный розовыми пузырями влюбленности мозг искал лазейки в очевидных препятствиях, Докери занимался тем, что их закрывал. Даже грубо отсекал все поползновения. Вот откуда взялась та девочка на вечеринке Масконо. Меган. После визита к Заку Эммерсону меня срочно требовалось спустить на грешную землю. Майлз это сделал.

Он даже не понял, насколько эффективный выбрал способ. Я так расстроилась, что сама не поняла, как вляпалась в совершенно иные отношения. Очень и очень странные отношения. Которые, к слову, построены по тому же принципу, что и у нас с Майлзом. Физическое влечение, подавленное силой воли. Моей. Нет, я абсолютно уверена, что Стефану не нужна никакая стабильность — Лейси он врал, — но он хотел продолжения со мной и… почему нет? Потому что я посчитала это ниже своего достоинства? Ну, если только чуть-чуть. И дело даже не в том, что он парень с плохой репутацией. Он тот, у кого проблем даже больше, чем у меня, а такое еще поискать нужно! И все равно я, выходит, бываю редкостной сучкой. Недаром от меня шарахается добрая половина кампуса. Стыд обжигает щеки румянцем.

Да уж, Докери хорошо спустил меня с небес на землю, раз я вообще задумалась о своем отношении к Стефану. А теперь мне следует спустить на землю Майлза. Потому что, как бы то ни было, я не позволю ему считать, что он может заполучить меня в любой удобный для себя момент.

Я вытаскиваю из сумочки упаковку влажных салфеток, вытягиваю одну и демонстративно стираю с шеи консилер. Обнажаю заживающий засос.

— Прости, Майлз, — говорю холодно. — Но не уверена, что тебе кто-то что-то предлагал.

Его взгляд останавливается на большом пожелтевшем пятне, и глаза темнеют. Ну давай, скажи мне, что у тебя хорошо с самоконтролем, друг. После этого я роняю салфетку на столик и, буднично извинившись, направляюсь в туалет, чтобы обновить слой макияжа.

Вернувшись к Майлзу за столик, я просто подхватываю сумку и говорю, что опаздываю. Я действительно опаздываю кое-что исправить. Например, себя.