Не вместо

52. Жестокая сделка

На день рождения Стефан дарит мне мотоциклетный шлем. Зеленый. Не представляю, куда его девать в то время, когда я не буду сидеть на его мотоцикле, но это, наверное, мило. Это означает, что место за его спиной теперь всегда мое. Намек я оценила.

И сейчас по этому шлему долбят басы, доносящиеся из дома Стефана. Дома, к которому мы только подъезжаем.

— Ничего не понимаю. Почему вечеринка уже идет? — спрашиваю я удивленно.

— Потому что расскажи я тебе об этом, ты бы пришла заранее и пока всех встречала — уже устала бы, — хмыкает Стефан.

В этом есть своеобразная логика, и спорить с ней я не берусь. Я смирилась с тем прискорбным фактом, что в некоторых вопросах Стефан разбирается куда лучше. Например, вчера они с моим братом каким-то образом сорвали сделку по продаже мотоцикла и вернули его законному обладателю. А то как же Джеймс — и без мотоцикла? Так и вижу, как эти двое вскоре начнут гонять сообща, забыв обо мне.

Стефан сворачивает к своему дому и зачем-то помогает мне слезть. Наверное, чтобы лишний раз за меня подержаться. И я отнюдь не против. Я надела короткое блестящее платье и теперь весь вечер не отойду от Стефана и на фут. Он предупредил меня об этом, едва увидел, на какой высоте заканчивается подол. Зато на мотоцикл взбираться удобно.

Кстати, маме очень не понравилось, что я собиралась на вечеринку, пока Стефан дожидался меня в моей комнате. Это неприлично! Но между прочим, я была уже одета. А оставлять Стефа с моими родителями негуманно.

О том, что по поводу неофициального знакомства думает папа, я не спрашивала. После того как он объявил, что Стеф мне не пара, мы к этому вопросу больше не возвращались. Но, я уверена, теперь он догадался, как я отнеслась к этому бесценному совету. С другой стороны, Фейрстах вообще не из тех, кто понравится родителям. Любым родителям. Что ж ему теперь, ни с кем не встречаться?

Когда мы врываемся в дом, я на мгновение замираю. Я точно попала к Стефану, а не в филиал ночного клуба? Гостиная практически освобождена от мебели и превращена в танцпол, на потолке стробоскоп. В кухне полноценный бар. И поблизости сгружена вся мягкая мебель из всего дома, чтобы желающие могли посидеть и поболтать.

— А что с бассейном? — спрашиваю я, оценив метаморфозы и намекая на дайвера Питера с вечеринки у Масконо.

— Оцеплен желтой лентой с надписью «Danger».

Я хохочу, а Стеф тащит меня к бару. Попутно приходится ответить на полсотни поздравлений с днем рождения. Я до сих пор не понимаю, как две крутые вечеринки, на которых очень хочется побывать, компенсируют львиную долю удара по репутации, но так и есть. Когда я вернулась в университет, обсуждали вечер у Клэр, снятие моего отца с должности и… много чего еще, но только не меня. Ну или быть влюбленной в Майлза Докери сестрой парня, скрывающегося от правосудия, не так уж и страшно.

— Шерил, — вылавливает меня в толпе одна из девчонок сестринства. — Ты должна знать, что беспокоиться тебе не о чем. Лаура организовала петицию в твою пользу.

— Какую петицию? — обалдев, переспрашиваю.

— Чтобы ты осталась главой сестринства, конечно. Мы не хотим подчиняться какой-нибудь жестокой дурочке вроде Аманды.

Мы со Стефаном переглядываемся. За последние пару дней я решила, что раз отца сняли с должности ректора, то и главенство над Дельтой мне совершенно ни к чему. Особенно притом, что я начала поиски работы. Но… сюрприз.

К слову, от щедрого предложения работы на Майлза я отказалась. И даже его обидела. Но Стефан так «легко и непринужденно» пережил наш поцелуй, что я начала опасаться.

— Бедная ректор Спаркс! — хмыкает мне в ухо Стефан, которому, в отличие от многих ребят с вечеринки Масконо, удалось остаться в университете силой неких неведомых мне обстоятельств. Даже знать не хочу, каких именно. Но подозреваю, что имело место щедрое пожертвование.

— Ты о том, что глава сестринства не может под шумок превращаться в такую оторву? — спрашиваю со смешком. — Гонять на мотоцикле со своим парнем с ужасной репутацией, выкупать всяких недоумков из участка…

— Ммм, это даже близко не все, — едва не мурлыча, трется об меня Стефан. — Отжигать с парнями в женском туалете, раздевать на досуге «братьев», устраивать булинг белобрысой бывшей подружке. К твоему моральному облику, девочка моя, очень много вопросов! И не только у Спаркс. Но лично я обожаю тот момент, когда тебе вдруг сносит крышу и ты начинаешь творить всякую фигню типа раздевания в рыбацком сарае.

Пока я хохочу над этой восхитительной оценкой, наконец прорвавшись сквозь людской затор, мы добираемся до бара. Там Стеф сгоняет гостей с двух соседних табуретов: дайте присесть хозяевам вечеринки! А затем он берет нам выпивку и вдруг оборачивается ко мне. В нерешительности помедлив, говорит:

— Вот так мы развлекаемся в последний раз, Звездочка.

— О чем ты?

Моя природная мнительность берет верх над здравым смыслом, и, несмотря на то, что у нас все хорошо, я начинаю подозревать всякие ужасы.

— Я подыскал другой дом.

— Так быстро?

— Да нет, не быстро. Просто я до последнего сомневался, что здесь останусь. И заключать договор аренды не было смысла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кажется, я краснею, потому что знаю, по какой причине Стефан решил остаться.

— Переверни шлем, — вдруг говорит он.

Я не решилась выпустить из рук ценный трофей, потому что в такой толпе он точно потеряется. И, видимо, не зря. Переворачиваю… и, повертев его в руках, вижу, что изнутри к одной из стенок что-то прилеплено.

— Ключ? От нового дома? — задыхаюсь я в удивлении.

— Можешь приходить когда вздумается, — легкомысленно пожимает он плечами. — Или не приходить. — А вот теперь напряженно. — Ты сказала, что родители уезжают в Чикаго. Самое время подумать, как и где ты собираешься быть дальше. Или — с кем.

Я невольно закусываю губу. Мои родители собираются продать дом, потому что свободных денег на недвижимость в Чикаго у них нет. То есть мне в любом случае нужно арендовать жилье. И еще Джеймсу… Конечно, мы думали делать это вместе, но Стефан привычно бесцеремонно вмешался в мои планы.

— Спасибо, — говорю неловко. — Мне нужно об этом подумать.

Я смотрю в его лицо достаточно внимательно, чтобы заметить набежавшую тень.

— Не сердись и не торопи меня. Я так не умею. И это никак не отменяет того, что я люблю тебя.

— Шерри, ты просто неподражаема. Для того, чтобы принудить тебя в чем-то признаться, нужно насильно потянуть на следующую ступеньку. Ты в курсе, что это формирует во мне комплекс неполноценности?

Я фыркаю. Не думаю, что Стефан Фейрстах вообще знаком с таким понятием.

— Я первой разделась, — напоминаю. — Без этого вообще ничего бы не было.

— Страшно даже подумать, — отшучивается Стефан.

Он тянет меня к себе для поцелуя, но едва мы успеваем войти во вкус, как на его телефон падает сообщение. Он вытаскивает телефон и смотрит на дисплей. Так выходит, что читаем мы его вместе.

Придурок Докери: «Завязывай с нежностями, Фейрстах. Тут Эммерсон».

Майлз пишет Стефану! Меня эта новость потрясает, потому что, ну, Докери заносчивая задница. Он даже в таком ключе не со всеми станет общаться. Странное ощущение: мы будто его благословение получили.

Стефан подмигивает мне и тянет за руку к лестнице. Я вижу, как Клэр и Эйдан разгоняют сообща народ, образуя что-то вроде сцены. И основные участники представления, конечно, Эммерсон и мой брат. Но выход Джеймса позднее. Пока отдуваемся мы со Стефаном.

— Фейрстах, какого… — начинает Эммерсон и замечает меня. — Шерил Абрамс, ну конечно. Как же ты меня достала, сучка. Я сказал тебе, еще раз приблизишься, и я…

— Выбирай выражения, это вроде как моя вечеринка, — говорю, переплетая пальцы со Стефаном. — И ты на нее пришел добровольно. Так что кто еще кого преследует!

— А в прошлый раз, помнится, ты с Докери явилась. В чем дело? Занижаешь планку?

— Не советую продолжать в том же ключе, — холодно говорит из-за его спины Майлз. Эммерсон дергается и оборачивается. — Не думаю, что тебе об этом известно, но Шерил мой давний друг.

— Друг, — весьма отчетливо фыркает Стефан, который однозначно «пережил» наш с Майлзом поцелуй, как обещал.

Зак упирается взглядом в Эйдана и хмурится. Потому что наличие здесь знакомого серфера объяснить он никак не может. А тот не скрывает улыбки. И только после этого сквозь толпу пробирается Джеймс.

— Ну привет, Эммерсон, — говорит он.

— Так вот ради чего весь этот спектакль! — хохочет Зак. — Я слышал, тебя уже взяли и выпустили под залог. Жду не дождусь, когда наконец увижу твою физиономию за решеткой!

— Думаю, этого не случится. Потому что ты заберешь заявление, чтобы никто не узнал о том, что случилось с…

Брат подходит вплотную к Эммерсону и шепчет ему имя Эндрю Роджерса. Теперь, когда они стоят так близко, я с силой сжимаю руку Стефана. Джеймс выше Зака на полголовы, но он совсем жилистый. А Зак крепкий, основательный. И для серфера это даже лучше.

Я опускаю взгляд в его привычно расстегнутую на груди рубашку. Он действительно в отличной форме. И единственное, в чем это может сыграть нам на руку: если он согласится на наш план, решив, что Джеймс слишком сдал.

Вернувшись из Бостона, мы обнаружили, что Клэр с Джеймсом нашли общий язык. Но не совсем в той плоскости, которую подразумевала моя подруга. Пригласив третьим вездесущего Докери, они сидели и под чаек разрабатывали план освобождения моего брата от тирании Эммерсона.

И… придумали. Памятуя о том, что Зак трусливый ублюдок с болезненно раздутым эго, они решили поймать его именно на этом. Взять на «слабо», заключив сделку.

Навел их на мысль случай, произошедший чуть ли не сразу после появления Эммерсона в компании серфингистов. Я в те времена еще бывала там набегами и даже присутствовала при разговоре. В тот день ребята отмечали годовщину Джеймса на «Гост Триз». А Эммерсон помирал от зависти, это было видно. Он без конца попирал брата тем, что в тот день волны шли так себе, а значит, и гордиться нечем. И я даже с этим не спорю: Джеймс не совсем самоубийца, чтобы кататься впервые на одном из самых опасных и холодных спотов в мире сразу на максималках. Но факт есть факт: брат ее взял. Не убился о скалы, не был загрызен акулой и… у него все вышло с первого раза. И после этого он стал известен на всем побережье. Эммерсону же только и оставалось, что с умным видом спорить о том, какой в тот день шел свелл. Уверена, он не единожды пытался повторить этот успех, но не смог. Иначе бы мы знали. Иначе все бы знали, ведь скромность не из числа достоинств Эммерсона.

Этим ребята и собрались воспользоваться. Заключить пари. На «Маверикс». Вот только мой брат нынче кожа да кости: неизвестно, когда в последний раз был в спортзале. Хоть и уверяет, что не мог растерять навык. И успокаивает меня словами, что ему не нужно замахиваться на самую большую волну: только обойти Зака.

— Все будет хорошо, — шепчет Стеф, правильно оценив мое состояние.

— У тебя ничего нет, — смеется тем временем Зак в лицо Джеймса. — Никто ничего не расскажет!

И в этот момент, как по заказу, в двери врывается разъяренная Лейси. У меня аж рот раскрывается от непонимания, как Стефану удалось столь ювелирно рассчитать время. Это ведь он взялся организовать виртуозный развод Эммерсона на выгодное нам пари.

— Фейрстах, ты охренел? Твои гости… — Лейси застывает столбом. — Зак? Джеймс?!

Она стоит с открытым ртом и таращится на своих «неправильных» мужчин несколько секунд. А потом начинает пятиться назад. Эммерсон меняется в лице. Потому что только что он говорил, что никто не станет свидетельствовать против него, но тут обнаружилась девчонка, которую он очень серьезно обидел.

— Думаю, что я все же найду свидетелей, — подмигивает брат, стоит Лейси вылететь за дверь, позабыв обо всех претензиях.

И мои губы помимо воли растягиваются в улыбке.

— Но я дам тебе шанс отыграться, Эммерсон. Давай закроем один вопрос раз и навсегда. Ты, я и «Маверикс». Выиграешь — и можешь оставить заявление в полиции, никто и слова не скажет. А если выиграю я…

Джеймс снова наклоняется к Эммерсону, на этот раз чтобы озвучить свои условия: никакого преследования Абрамсов и никакого распространения наркотиков среди серфингистов и не только. Заку, спорю, это как кость в горле, но отказаться он не может. Потому что тут Эйдан, и в случае отказа от честной драки он ославит лидера крутой группировки на все западное побережье. Расскажет, что Эммерсон даже не попытался схватиться с парнем, славы которого так боялся, что подсиживал всеми доступными способами. Стефан отлично все просчитал.

— Не пойдет, — фыркает Зак, глядя на моего брата со злой усмешкой. — У тебя два условия, а у меня одно.

— Чего ты хочешь? — напрягается Джеймс.

— Если я тебя сделаю, Абрамс, ты больше никогда не встанешь на доску ни тут, ни где-либо вообще. Никогда.

У меня слабеют колени. Это слишком жестко. Слишком! И по лицу Джеймса я вижу, какая в нем идет борьба.

Три года назад, после «Гост Триз», Джеймс был в такой эйфории, что поехал на «Маверикс». Я отговаривала его. Но когда он увидел эту волну, то просто развернулся и ушел.

Что он выберет сейчас? Я не имею ни малейшего представления. Ставки высоки.