Не вместо

46. Начинающие и продолжающие уголовники

Приз за самое бредовое совершеннолетие в истории по праву мой. Я сижу на кровати и строчу на клавиатуре с такой скоростью, что промазываю мимо клавиш чаще, чем попадаю. Но мне нужно решить целую уйму вопросов. И тот счастливый момент, когда цифры меняются на долгожданные нули, я благополучно пропускаю за стуком по клавишам. И если раньше я собиралась налить себе бокальчик шампанского назло отцу, то теперь даже мысли такой не мелькает.

Ближе к часу ночи дверь дома хлопает. Едва уловив этот звук, я вскакиваю на ноги и бросаюсь на лестницу в надежде, что вернулся Джеймс, но нет — это родители.

— Шерил, ты не спишь? — удивляется мама. — С днем рождения, дорогая.

— Да-да, — киваю я. — Мама, папа, Джеймс вернулся.

Они застывают под лестницей с такими лицами, будто сами не знают, радоваться или нет. И мне совершенно понятна их реакция. Теперь. Когда все так быстро меняется, начинаешь подозревать, что летишь с высоты и без опоры под ногами.

Отец срывается с места, чтобы наведаться в комнату Джеймса, но я останавливаю его раньше.

— Он уехал. Взял мою машину и уехал. Я не знаю, куда именно. Мы немного повздорили…

Я знаю, что за этим последует новый виток обвинений меня в недальновидности и неблагонадежности, но это неважно. Скорее всего, так и есть. Но даже такие ужасные люди, как я, живут в этом мире и, не побоюсь сказать, преобладают! Да, мне не следовало вываливать на Джеймса свои обиды. Кому они вообще интересны? Все из-за Стефана, а он, опять же, только моя проблема! Но теперь-то уж чего?

— Шерил, — стонет отец.

— Да знаю я! — огрызаюсь я, разворачиваюсь и скрываюсь в своеай комнате. Хочется расплакаться снова.

Джеймс уехал больше трех часов назад, где он может быть столько времени?

Н: «Ты куда пропала?»

Подавляя раздражение от того, что мне уже и отойти от ноутбука нельзя, отвечаю лаконично:

Ш: «Тут».

Если я разругаюсь еще и в виртуале, то точно запишу этот день в список личных побед.

Ш: «Заказываю билеты на 8:15 am».

Н: «Дай время, во сколько вас встретить».

Ш: «Сами доберемся. Быстрее получится».

Н: «Ты-то доберешься, конечно, а вот за него никогда не ручайся. Бесполезное занятие».

Вздохнув, я снова лезу на сайт, пересылаю время.

Н: «Отлично, должны успеть. Надеюсь, ты не облажаешься».

И я тоже надеюсь. В этот момент происходят сразу две вещи: в дверь моей комнаты стучит отец и телефон оживает звонком.

— Шерил, — начинает отец, но я останавливаю его и поднимаю трубку.

Если мне кто-то звонит ночью с незнакомого номера, дела могут быть всерьез плохи. И они действительно настолько плохи, что от услышанного у меня отвисает челюсть.

Стефан

Учитывая, сколько наворотил братец Шерил, варианты, за кем явились копы, имелись. Но ведь это не он сегодня прямо под камерами избил наследника одной из ведущих американских авиакомпаний. Впрочем, Абрамсы есть Абрамсы, и пока Джеймс пытался выяснить, за что меня забирают в обезьянник, нарвался на препятствование правосудию и теперь… да, сидит в камере напротив меня. Они с Шер просто удивительно неудачливы. До абсурдного. И при этом каждый раз действуют из лучших побуждений.

Нас подселили в камеру к бездомному. Но тот спит как убитый, оставляя иллюзию уединения. В какой-то момент даже приходит желание потыкать его и удостовериться, что живой. А то мало ли.

Джеймс сидит, прислонившись затылком к стене камеры. Оглядывает меня. Оценивает.

— Либо я видел тебя в новостях, либо схожу с ума.

— Фейрстахи, Массачусетс, — напоминаю, не видя смысла отпираться. С какой стати мне пытаться понравиться братцу Звездочки, если я со Звездочкой порвал?

— Ты который из двух? — уточняет он со смешком. Вот кто, оказывается, активнее других следил за американскими новостями. Искал в них, поди, Эммерсона.

— Мы с тобой сидим в камере, — отвечаю со смешком. — По-моему, тут все понятно. Я тот, который темный, мрачный и травмированный. Совсем не пара твоей идеальной сестричке. И скромно напоминаю, что не тебе судить.

Джеймс скалит зубы.

— Это Шер-то идеальная? — фыркает он и помимо воли начинает мне нравиться.

— Это ты не в курсе, на какую роль она нынче претендует.

Разговор, вероятнее всего, продолжился бы и мог даже дойти до чего не шибко приличного, но с лязгом открывается дверь и полицейский, к моему изумлению, проводит к нам Звездочку. Я скриплю зубами, потому что не собирался ее видеть более, несмотря на все угрозы Джеймса. Но, с другой стороны, не странно, что именно ей позвонил брат по поводу своего заточения. С таким папашкой я бы тоже на сестру уповал.

— Вам которого: брюнета или блондина? — флегматично спрашивает полицейский. Я едва не фыркаю: удивительно, что еще бездомный не в ассортименте! — Блондин дороже.

Тут меня пробирает на хохот. Серьезно, нечасто почувствуешь себя чем-то средним между стриптизером и шоколадным мороженым. Да еще и не элитным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Крылышко или ножку? — издевательски оглядывает нас Шерил, но в глазах я вижу обещание медленной и безжалостной расправы над нами обоими.

Это ж надо было так попасться! А было бы круто красиво свалить из штата, послав королеву Шер по известным адресам. Сам думаю об этом, а внутри все переворачивается. Я от одного взгляда на нее как под кайфом. Все время мало. Хочется ее трогать, вдыхать, чувствовать всем телом. Я — слабак.

Она протягивает копу конверт с наличностью и говорит:

— Блондины нынче мне не по карману.

У меня глаза на лоб лезут: она серьезно?

— ID, — требует мужчина, предварительно забрав и сунув в карман конверт. Мое удивление проходит мимо его внимания.

Шер, впрочем, тоже не смотрит: протягивает права служителю порядка.

— Постойте, вы же несовершеннолетняя…

— Ошибаетесь, — вздыхает она. — Четыре часа как совершеннолетняя.

— Ах, точно. — И, весело загоготав, тянет: — С днем рождения, мисс.

Я поднимаюсь и повисаю на решетке, задумчиво кривя губы. Шер с максимально серьезным видом сверлит меня злым взглядом. На ее локте очень по-королевски болтается сумочка. И вообще выглядит она так, будто собиралась не один час. Или совсем не ложилась. Это все из-за меня? Или для меня? К черту, мне до смерти надоело пускать на нее слюни, пока она пытается разобраться, кто из нас с Докери ей нужен на самом деле.

— Брат, скажи на милость, неужели сложно было хотя бы сутки не попадать в неприятности? — устав играть со мной в гляделки, отворачивается Звездочка к Джеймсу.

Полицейский, до того упустивший факт родства, удивленно смотрит на Шерил, так и не открыв камеру. Да, чувак, нечасто встретишь сестричку, которая решает не в пользу братика. Надеюсь, она таким образом не пытается загладить передо мной вину, потому что ни хрена у нее не выйдет. Опоздала.

Джеймс же меланхолично пожимает плечами:

— Вообще-то я ради тебя старался.

Шерил раздраженно выдыхает.

— Спасибо, ты очень помог! — Тут хмыкают все присутствующие, даже коп. — Я рассказала о тебе родителям. Они разберутся, но ты знаешь отца. Сидеть тебе здесь, пока он не решит, что с тобой делать после выхода из-за решетки. Извини.

— Ничего, Шер. Я тебя понял. С днем рождения, сестренка. Развлекайся как большая.

— Да я уже вовсю, если ты не заметил, — машет она руками, показывая, что ночью в участке ей очень и очень весело.

Бравый страж закона распахивает камеру, а я продолжаю гипнотизировать взглядом Звездочку. Она снова поворачивается ко мне. Раздраженно втянув носом воздух, Шерил бросает:

— Поторапливайся, нас ждет такси.

С этими словами она разворачивается на каблуках и идет к выходу, а мне приходится дожидаться, пока нерасторопный полицейский смирится с необходимостью отпустить одного из задержанных.

— Спасибо. Деньги верну, как только доберусь до ближайшего банкомата. — На эту короткую фразу уходит несколько лет моей жизни.

Звучит так, что лучше бы я ничего не говорил. И Шерил закономерно ничего не отвечает. Потому что на такую благодарность ответить нечего.

А меня так и подмывает смазать все впечатление от этой вынужденной уступки, и потому, едва увидев такси, я спрашиваю:

— Где твоя машина? Ты же чуть не живешь в ней. — Звучит именно так, как я рассчитывал: предельно ядовито.

— У тебя надо спросить. Откуда вас с моим братом забрали? Там и машина. Или, по-твоему, он пешком к тебе притопал? — ровно спрашивает Шер, позорно распахивая передо мной дверь. Я мысленно отвешиваю себе подзатыльник. И как только не подумал?

Блядь, я впервые в жизни решил порвать с девчонкой, и вы посмотрите, что из этого вышло! Звание неудачника года мое по праву.

А Шер, чтоб ее, вся такая сдержанная! Уси-пуси просто. Куда только делась кошмарящая весь университет стерва. Или это мне бонус за вчерашнее? Или не вчерашнее. Когда они там с Докери отжигали?

Варианты того, что они могли делать вместе, устраивают в моей голове настоящую вакханалию из фрагментов той же самой вакханалии.

Я сажусь только из-за понимания, что отправиться ловить другое такси, лишь бы не ехать с Шерил, будет выглядеть слабостью. Я и так оказался в удивительно идиотском положении. Вчерашнее прощание выглядело логичным, но я его запорол так же виртуозно, как многое другое в своей жизни.

Мы сидим сзади вместе, Звездочка вроде как зависает в своем телефоне, но регулярно на меня косится. Будто опасается, что сбегу. Когда мы сворачиваем в противоположную от моего дома сторону, я все-таки мрачно оборачиваюсь и смотрю на нее пристально. Вопросительно.

— Что, обескураживает, когда кто-то вмешивается и рушит все планы?

Это она меня здорово уделала. Но я еще не вполне отошел от вчерашнего. Что это она задумала? И ведь не скажет, пока не задам прямой вопрос! Зараза.

— И куда ты меня везешь? — пытаюсь придать голосу максимально скучающие интонации.

— В Бостон, — легко отвечает она, явно только и ждавшая этого вопроса.

— Это мы, конечно, быстро доедем. Или Бостон — название нового модного заведения, где днюет и ночует твой Докери?

— Мы едем в аэропорт, Стеф, — говорит она, раздраженно распахивая ежедневник, где лежат две распечатки билетов. — Ночью я связалась с твоим братом, и он сказал, что сегодня последняя возможность оспорить сделку твоего отца. Так что мы едем и… оспариваем, раз уж сам ты не в состоянии. Тебе, конечно, придется дать показания, общаться с адвокатами, продумать линию поведения. В университете никто не будет в восторге из-за нашего отсутствия, но… это все неважно. Переживешь как-нибудь. Твой отец делал ужасные вещи, он должен получить причитающееся. И ты должен тоже получить причитающееся: справедливость. И Тиффани эта ваша тоже. — На упоминании Тифф Шерил болезненно закрывает глаза. — Поэтому ты заткнешься и молча сядешь в самолет.

— Я не полечу.

— Норт передал, что больше никогда не заговорит с тобой, если не полетишь.

Скотина! Знает, чем меня пронять!

— Ох ты ж заразы. И впрямь спелись! Он назвал тебя стервой, если хочешь знать. И не в качестве комплимента. Когда вы успели спеться?

— Спасибо. Я безумно рада, что взаимно не понравилась твоему брату. Стервой он назвал меня не первый и даже не последний. Тебе должно быть стыдно за то, что я тебя, как маленького, везу в аэропорт, хотя ты прекрасно знаешь, что должен там быть. Иначе с чего бы ты мне об этом вчера плакался? Чтобы я посочувствовала? Мог бы догадаться, что с сочувствием — не ко мне. В этом ведь была суть вчерашнего наезда? Короче, заткнись и смотри в окошко.

Я действительно отворачиваюсь к окну, раздраженно ероша пальцами волосы. Ни хрена она не поняла. Вот вообще.