Не вместо

49. Встать, Сейди идет

О том, что собирается делать Сейди, не знает никто. И Норта это сильно тревожит. А меня тревожит то, что тревога Норта выражается в безостановочном курении. И вовсе не потому, что он гробит здоровье, просто я сегодня не курю. А чертовски хочется. Судят моего отца, а все, что с ним связано, вызывает у меня дикое желание чем-нибудь травануться, но… Шерил. Я запорол ей день рождения. Я даже подарок ей никакой не припас, а если бы припас, то тот все равно остался бы в ЛА. Все, что теперь могу, — не закурить. Будет мой ей подарок. Если удержусь. Ведь прав Докери: она это ненавидит.

Не уверен, от чего меня тошнит сильнее: от вида отца в наручниках или от его мерзкой улыбочки, адресованной мне, Тиффани, Норту… Его взгляд останавливается на Шерил, и брови вопросительно выгибаются. Заседание закрытое, поэтому посторонних нет, и, честно, вариантов, кем Звездочка и кому приходится, немного. Расплываясь в улыбке, отец одобрительно мне кивает, а я сжимаю зубы до скрипа. Только этого мне еще не хватало: чтобы он запомнил мою Звездочку. Я украдкой гляжу на Шер и обнаруживаю, что она смело и открыто рассматривает отца в ответ. Норту с Тиффани нереально повезло, что Сейди задерживается и ничего из этого не видит! От игры в гляделки отца отвлекает появление Джейдена с Надин, которые едва успевают забежать в двери до прихода его чести.

— Надеюсь, все в сборе? — спрашивает судья Аккенроуз. Кажется, Норт говорил, что еле нашел того из них, кто никак не связан с проделками нашего отца. — Тогда начнем заседание.

— Ваша честь, у нас появились подвижки в деле переговоров. Мистер Фейрстах согласен на сделку… — перехватывает инициативу адвокат отца — лысый и тощий мистер Клосс.

— Прошу прощения, ваша честь, что перебиваю своего коллегу, но сделка отменяется. В деле появились новые свидетели. — А вот Купер Тиффани выглядит, наоборот, солидным. И даже вполовину не таким скользким, что, если честно, всем нам было бы очень на руку!

Отец оборачивается и смотрит. Многообещающе. Не знаю, что с ним сделалось за время моего отсутствия, но то ледяное равнодушие, которое я раньше ненавидел, заменилось чем-то еще более темным и мерзким. Теперь по нему стало видно, что человек он не здоровый психически.

— Бросьте, — закатывает глаза Клосс. — Свидетели — не улики. У вас ничего нет.

— Ваша честь? — не обращает на него внимания Купер.

На мгновение у меня все внутри сжимается, потому что мне прекрасно известно, сколько судей было у отца на крючке. Если Норту действительно удалось найти непредвзятого, то это просто какое-то чудо. И сейчас момент истины.

— Мистер Купер, давайте послушаем вашего нового свидетеля, — благосклонно соглашается тот.

И я выдыхаю с облегчением.

Как я уже говорил, каждый раз, рассказывая свою историю, я представляю, что это было не со мной. Но сегодня абстрагироваться особенно сложно, потому что я делаю это прямо на глазах у девушки, перед которой не хочу выглядеть слабаком.

— Мистер Фейрстах, будьте добры рассказать, как вы познакомились с мисс Тиффани Фейрстах, до замужества бывшей мисс Тиффани Райт.

Я знал, что этот вопрос случится. Я знал, что он выставит меня законченным ублюдком, но… речь вообще не о моей репутации. Точнее была бы. Если бы не сидящая в зале Шерил. Мне безумно хочется, чтобы она встала и ушла. Но не попросишь же ее об этом прилюдно. Хотя я почти готов…

— Мы познакомились на студенческой вечеринке.

Тиффани невольно вжимает голову в плечи. Да уж! У Купера выразительно приподнимается бровь: это ты, значит, решил отделаться таким лаконичным ответом?

— Расскажите подробнее, — тем не менее говорит он невозмутимо.

И, собственно, он абсолютно прав. Потому что то, как именно мы познакомились, потянуло за собой целую вереницу событий.

— В качестве посвящения в местное сестринство Каппа был выбран секс с моим братом. С Нортоном. Однако мисс Райт посчитала, что со мной этот трюк проделать легче. Все равно никто не различит.

Говоря это, я стараюсь смотреть куда угодно, но только не на Шерил.

— И по какой же это причине?

— По той, что я не такая высокомерная задница, как брат. И если нет причин отказываться от секса, я от него не отказываюсь. Думаю, со мной многие согласятся.

Из зала долетает смешок. Это, кажется, Надин.

Судя по виду Купера, сейчас его хватит инфаркт, но тут вмешивается судья.

— Мистер Фейрстах, — глядит на меня судья поверх линз очков. — Выбирайте выражения, вы в суде.

— Прошу прощения, ваша честь.

— И что же было дальше? — подталкивает меня адвокат Тиффани.

— Тиффани сняла видео, где мы на кровати в спальне Норта, и сделала вид, что отключилась. Не скажу, что был в восторге от окончания вечера, но еще больше мне не понравилось, что на следующий день весь колледж насладился капчами из этого видео. Только на нем был якобы не я, а мой брат. В общем, от этой истории пострадали мы оба.

— И по этой причине вы решили использовать мисс Райт, чтобы…

— Чтобы выбраться из наркобизнеса отца. Я неоднократно предпринимал такие попытки, но каждый раз это заканчивалось физическими увечьями. И я собственными глазами видел, сколько людей в правоохранительных органах им замазаны. И еще — нет, — фыркаю. — Тиффани я решил использовать в своих целях по совершенно иной причине. Видите ли, немногие девчонки разводят нас с братом, как последних лохов, даже не напрягаясь. Подумал, чем черт не шутит. Вдруг и с отцом прокатит? Она уже мне задолжала. Таким образом, я сказал Тиффани, что либо она соглашается прокатиться со мной по нескольким вечеринкам в качестве сопровождения, либо тот факт, что на видео не Норт, станет известен Каппе. А это означало травлю. Тиффани, конечно же, согласилась на первый вариант.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тут, не выдержав, я бросаю взгляд на Шерил, но она сидит с непроницаемым лицом и смотрит куда-то вниз. Вообще ничего не разобрать. В животе поселяется мерзкое, тревожное чувство. Клянусь, если после этого заседания Шер решит меня кинуть, я убью брата. И Тиффани. И отца. И еще половину Бостона.

— Мистер Фейрстах, позвольте прояснить один момент. По какого рода вечеринкам вы собирались возить мисс Райт?

— По вечеринкам, на которых с подачи отца распространялись наркотики, — говорю, пытаясь дистанцироваться.

— С подачи вашего отца или нет — нужно еще выяснить, — вмешивается Клосс.

— Замечание, мистер Клосс, — хмурит кустистые брови судья. — Дождитесь своей очереди.

— Тем не менее, раз уж речь зашла об этом, мистер Клосс, — оборачивается Купер. — Напомню, что с мистера Стефана Фейрстаха были сняты обвинения в умышленном распространении наркотиков в связи с тем, что был доказан многолетний вред его здоровью. Все его действия совершались под давлением. К тому же мистер Фейрстах оказал помощь следствию.

— Купер, — поджимает губы судья. — Продолжайте допрос свидетеля!

— Прошу прощения, ваша честь, — льстиво кивает адвокат, из-за чего мне сильно хочется поморщиться. — Мистер Фейрстах, когда мисс Райт узнала, чем именно вы занимаетесь?

— Не могу точно сказать. Недели три спустя. Но ее это не испугало. После очередного волеизъявления отца в физической форме я понял, что затея может закончиться для нее очень плохо, и решил все прекратить. Но Тиффани продолжала настаивать на продолжении. Караулила меня в кампусе, забрасывала какими-то собственными наивными идеями.

— И когда вы поддались на уговоры?

— Когда отец собрался баллотироваться в губернаторы штата. Я знал, что с такой поддержкой у него получится и тогда насилия станет больше. Насилия не надо мной, а вообще.

— И что вы сделали?

— Мы с Тиффани разработали план. Решили разыграть сценку со спешным обручением в надежде, что отец попытается от нее откупиться и потребует сделать аборт. Это бы дало нам… повод его шантажировать. Только, как выяснилось, именно тот первый опыт с катанием по вечеринкам сыграл против нас. Говард выяснил не только личность Тиффани, но и то, что она к тому моменту встречалась с Нортом. Он потребовал от нее убраться из нашего дома и больше не показываться, а чтобы дошло наверняка, пустил по следу Баса.

Я останавливаю рассказ. Дальше самая тяжелая часть. Фактически признание в том, что я пытался с полным осознанием ответственности убить человека. И не вышло это вовсе не потому, что у меня дрогнула рука.

— Отец задержал меня, а потому я нашел Баса и Тиффани уже на крыше. Пистолет, который был у нее с собой для самообороны, валялся в нескольких футах. Разговора я не слышал: шел сильный дождь. Я был уверен, что отец дал своему наемнику наказ избавиться от Тифф. И я поднял пистолет. Тиффани вроде бы даже пыталась мне сказать, что это все не взаправду, что убивать ее никто не собирается, но… я держал на мушке человека, который мучил меня годами и который угрожал мне, а еще угрожал моему другу. И он обзывал меня трусом, говоря, что у меня не хватит духу. Хватило. Я спустил курок. Но я не учел, что порох промок под дождем. Случилась осечка. И тогда Бас сбросил Тиффани с крыши.

И снова длинная пауза. Шерил больше не прячет глаза, по ее лицу видно, какое впечатление производит этот рассказ, посмотреть в ответ я не могу. Это слишком. Я так старался убежать от своего прошлого и начать сначала, но какое там! Я стискиваю рукой колено так, что это причиняет боль, а потому отрезвляет.

— Что было дальше? — мягко настаивает Купер.

— А дальше мисс Райт вернулась в университет. И вместо памяти — чистый лист. И я единственный знал, что ее попытаются убрать снова. Я хотел ей помочь и не знал как. В прошлый раз я сделал только хуже. Я предпочел бы, чтобы она уехала. Или чтобы на ее сторону встал Норт, противостоя отцу… только никто не спешил ей помогать. Придурок Норт решил, что у нас был роман за его спиной. — Тут я издаю смешок. От желания курить аж пальцы сводит. — А она все бегала вокруг меня и прессовала кольцом, которое я купил в доказательство помолвки для нашего отца. Как тут не вляпаешься снова и не начнешь помогать? — вздыхаю. — Ее пытались убить еще несколько раз. В номере отеля, где ее по счастливой случайности не оказалось, прямо на улице, на Рождественском спектакле в Бостонском колледже и в конце концов — в доме моего отца.

— Протестую, ваша честь, — рычит Клосс. — Последнее предположение не имеет никаких доказательств!

— Принимается, — кивает Аккенроуз.

— Вернемся к Рождественскому спектаклю, — кивает мне Купер. — Вы планировали противодействовать Басу?

— Да. В моем доме стояла прослушка. — Купер кладет на стол судье распечатку записей. — На записи слышно, как ребята планировали помешать Басу. И то, что он шантажировал Тиффани, угрожая ее сестре.

Купер, кивнув, отправляет на стол Аккенроуза распечатку разговора.

— Благодарю, мистер Фейрстах. У меня все.

А вот теперь очередь ответчика. Я заранее готовлюсь к удару.

— Мистер Фейрстах, — вмешивается Клосс, как будто только и ждавший этого момента. — Вроде бы по поводу ваших взаимоотношений с мисс Райт все ясно. И так кристально прозрачно, что диву даешься, — хмыкает он с намеком. — Но тогда с какой стати вы, зная о прослушке, позволили ребятам обсуждать планы убийства Баса у себя дома? Записи подтверждают, что вы заодно со своим отцом.

Я чуть не начинаю в голос ругаться. Конечно, я не был заодно. Но эти наивные недоумки строили чистенькие планы, все такие ханжеские и щепетильные. Заставить сдаться, поймать в общественном месте. Тьфу. Никто из них не знал Баса. Даже Норт его не знал! Я знал. И я знал, что иначе как добровольно его не выманить.

— У обвинения есть другая версия? — старательно сохраняя злую усмешку, уточняю.

— Ваша честь, прошу присовокупить к делу.

Он отдает судье конверт, оставляя в руках у себя лишь одно фото. И, кажется, я знаю, что на нем. Когда запахло паленым, отец решил подстраховаться против именно моих показаний в суде.

Четверть пятого утра, я едва стою на ногах в номере отеля в одном полотенце, а у меня на пороге — Сейди.

— Ваша честь, прошу перерыв! — рявкает Купер, едва увидев изображение.

Шерил

Меня ужасно тошнит от всей этой ситуации. Неприятный адвокат Тиффани носится кругами по комнате и ругается на чем свет. А я понятия не имею, зачем стою и смотрю на это. Мне дико хочется пойти и выпить. Совсем не кофе.

После того, что я услышала сегодня о жизни Стефана, за тот случай, когда я обозвала его наркоторговцем и убийцей, мне стыдно до горящих щек.

— О чем ты думал?! — рычит Купер.

— И о чем же я думал?

— Ты должен был сказать о том, что спал с собственной мачехой! Это все усложняет.

— Я. С ней. Не спал!

Стефан говорит это тихо, медленно, а еще так, что абсолютно понятно: если Купер не сбавит тон, то у нас будет на одно преступление больше. Кстати, смотрит он при этом на меня. Мне хочется закатить глаза, потому что меня уже бесят его попытки оценить мою реакцию. Ощущение, что он боится, будто я дам деру. Ему, видимо, ничего не сказал тот факт, что когда мой брат объявил, что убил человека, я рванулась добивать недобитого Эммерсона, а не Джеймса. У меня долгая и трогательная история любви к уголовникам.

— «Если нет причин отказываться от секса, я от него не отказываюсь», — тянет Норт, смешно подражая интонациям Стефана. — Чьи слова? Чьи? Ты идиот!

— По-твоему, блядь, то, что она моя мачеха, — это не причина? — рявкает Стефан. — Я не спал с ней!

— Слушай, я бы очень хотел в это поверить, но у них фотки и все знают, что если перед тобой поставить девчонку, то ты сорвешься, как нарк! А там даже без видео понятно, что ты пьян в хлам.

— Брат, лучше заткнись сейчас же, — цедит сквозь зубы Стефан.

— Шерил, ты можешь выйти? — просит меня Тиффани.

Да, это определенно лучший вариант, иначе Стеф так и будет оглядываться на меня и ни до чего толкового не договорится. Я не успеваю закрыть дверь, как из-за нее доносится ор Стефана о том, что он убьет Норта. А я вчера переживала, что была не мила с Джеймсом, когда он вернулся. Ха, да мы самые ванильные родственники на свете!

В автомате на первом этаже я нахожу кофе. Знаю, что он на вкус будет ужасен, — я уже пробовала, но все равно беру себе большой стакан и располагаюсь у окна. Звоню матери, чтобы узнать, как там Джеймс. Внезапно на фоне Фейрстахов моя семья кажется просто образцом нормальности. Это ли не чудо. Она рассказывает, что Джеймса выпустили под залог с условием не покидать штат.

И тогда мне в голову приходит просто потрясающая идея:

— Ты одумалась и вернулась в ЛА? Если ты звонишь мне по какой-то другой причине, то…

— Клэр, помнишь ты расспрашивала меня про брата?

— Ну, — обманчиво скучающе тянет подруга.

— Хочешь с ним познакомиться? Он вчера вернулся. Приглашай его на вечеринку, скажи, что он мой зам. Пусть развлекается.

— Хитрая ты, Шерил, — рычит подруга, но по голосу заметно, что ей ужасно интересно, каков же мой брат. — Все, у меня дела. Пока.

Отсмеявшись, я делаю большой глоток кофе и… обжигаю язык. И я бы хотела сказать, что этот день не может стать хуже. Но, увы, у него в этом плане просто огромные перспективы.

Стефан

— Ваше имя?

— Сейди Фейрстах.

— Кем вы приходитесь Говарду Фейрстаху?

— Женой.

Во время вопросов Купера все шло более чем гладко и прозрачно, но затем включился Клосс.

— Не напомните, сколько вам лет?

— Двадцать пять.

Мне хочется его стукнуть. Поговорив с судьей, Купер попросил изъять из дела мои показания, но Клосс все равно не успокоится: теперь линия защиты будет уповать на наш с Сейди роман. И тут все понятно: по возрасту Сейди ровесница нам с Нортом. И едва ли вышла за отца замуж по большой и чистой любви. Осталось доказать, что та самая большая и светлая случилась совсем не в браке. И тогда отец выйдет сухим из воды.

Я вспоминаю, как мы с Нортом впервые увидели Сейди. После гибели нашей матери отец долгое время не женился. Не потому, что скорбел, просто — зачем? Он и на Сейди-то женился, только когда начал задумываться о политической карьере. По-моему, выбрал он ее простейшим методом: полистал фотки топ-моделей в интернете и выбрал самую приглянувшуюся. Она действительно так хороша, что хоть ставь на полку да разглядывай. Но разве это единственно важное? Для отца, очевидно, да. Он любит упрощать людей до предметов интерьера. Я не раз замечал, что наряды Сейди идеально сочетаются с отделкой дома. Это едва ли могло быть совпадением. И покупала она себе их явно не сама.

В день появления Сейди отец собрал нас за ужином. Представил как свою без пяти минут благоверную. Мы с Нортом были в шоке оба. Никто не ожидал, что отец соберется жениться. Прессинг мы ей не устраивали: нам было по восемнадцать, а это уже вполне сознательный возраст. Да и понятно было, что отца с Басом ей хватит за глаза. Не побоюсь сказать, что мы даже по-своему поддержали Сейди: поделились знаниями о том, как вообще можно выжить в доме Фейрстахов. Видимо, в какой-то момент я с сочувствием переборщил. И понял это, только когда помог Сейди сбежать от отца в круиз после того, как отец фактически дал добро на ее изнасилование, а она меня в ответ поцеловала. Я был в шоке. Не сказал даже Норту. Но он слишком забавлялся, когда после того поцелуя я стал шарахаться от собственной мачехи. В общем, брат оказался куда прозорливее меня.

— Что вы можете сказать об этом фото, миссис Фейрстах? — Клосс сует Сейди под нос наше с ней фото. — Вы его узнаете?

— Да, — отвечает она убито.

Меня ужасно напрягает вся эта ситуация. В зале суда вообще так наэлектризовано, что дышать сложно. Зато отец выглядит расслабленным и самодовольным. Не знаю, о чем говорили Сейди с Купером на этот раз, но если продолжится в том же духе, то все пропало.

— Вы подтверждаете, что пришли в номер своего пасынка Стефана Фейрстаха в четыре пятнадцать утра?

— Да.

— С какой целью?

— Я… я… — Она облизывает идеальные губы и говорит: — Я пришла, чтобы его соблазнить.

А я закрываю глаза, мечтая провалиться сквозь землю. Это напоминает гребаный тотализатор. Вы знаете, в том любовном романчике, что читала в аэропорту Звездочка, мне попалась фраза: «Женщины на него так и вешались». Вот. Я, видимо, герой любовного романа. Всех я даже и не вспомню, но звездное эфирное время у Тиффани, Сейди и, конечно, Шерил. И то, что мозг мне вырубило только на последней, наверное, можно записать в список личных достижений.

— Это случилось впервые? — хмыкает Клосс.

— Что? — испуганно вскидывает на него глаза Сейди.

— Вы пытались соблазнить своего пасынка Стефана Фейрстаха впервые?

— Н-нет.

На самом деле, ничего серьезного Сейди никогда не делала. Подумаешь, разок поцеловала и пару раз повертела задницей у бассейна. Некоторые вон в сарай затаскивают и скидывают всю одежду. Но их, спасибо, господи, пока не судят!

Было бы так здорово, если бы ад сейчас разверзся и поглотил нас всех. Мне понятно, к чему ведет Клосс. Ведь если у нас с Сейди был роман за спиной отца, то получается, что подставляя ребят перед Басом, я был с отцом заодно. А потом, из-за Сейди, решил отомстить, переметнуться. И при этом у отца, в отличие от ребят, есть доказательства. Вот почему я никогда не хотел быть юристом. Эти гады — умельцы выкручивать правду удобным образом. И я, конечно, не утверждаю, что правда одна — для всех она разная, но сейчас получается следующее. Тиффани пытались убить. Все знают, кто именно. Это даже не особенно скрывалось. Но убийца запросто может уйти от наказания просто потому, что кто-то с кем-то не в то время переспал. Да это же чистый бред! Бред, который наша судебная система допускает.

— Но ничего не было. Никогда, — добавляет Сейди, стоит Клоссу повернуться к судье с самодовольной улыбкой. И звучит это жалко.

— Чего именно не было, миссис Фейрстах? Интимных или романтических отношений в принципе?

— Романтических… В смысле, да, мне нравился Стефан, он мне помогал…

Почему я не попросил Шерил выйти из зала? Почему не послушал Норта, когда тот советовал оставить ее дома? Я идиот. Отец поворачивается ко мне с кривой усмешкой.

— Равно как и Нортон, если учитывать ваши прошлые показания. Вы заверяли, что у вас с обоими пасынками были хорошие отношения. Или вы пытались соблазнить и Нортона тоже?

— Нет, — убито отвечает Сейди.

— Ваша честь, я протестую. Мы здесь устраиваем не полицию нравов, мы собрались вообще по другому вопросу!

— Позвольте, ваша честь, мы пытаемся выяснить, имел ли место факт мести Стефана Фейрстаха своему отцу…

— Его показания были изъяты из дела!

— Речь идет о взаимосвязи Джерома Баса с Говардом Фейрстахом. Человека, которой был убит вследствие плана пострадавшей. Плана, который, если верить показаниям мисс Тиффани Фейрстах, разработал Стефан Фейрстах. Поэтому вопрос, с кем был заодно младший из сыновей Говарда, имеет место быть! Именно вы напираете на то, что Бас был в сговоре с обвиняемым. Но если Стефан был против Баса, но на стороне отца, то у вас вообще дела нет!

— Отклоняется, мистер Купер. Мистер Клосс, продолжайте.

— Позвольте, ваша честь. Если вся защита построена на вопросе существования интимных отношений между миссис Фейрстах и младшим сыном ее мужа, то позвольте присовокупить к нему новую улику. Аудиозапись.

Я вижу, как Клосс с отцом нервно переглядываются.

— Предоставляйте, — велит судья.

— Извините, распечатки пока не имеем.

Как ни пытаюсь принять расслабленный вид, ничего у меня не выходит. А ведь нужно! Но я понятия не имею, что это за аудиозапись. Если, конечно, речь не о том аудио, что записывала Сейди, когда явилась ко мне в номер. А она записывала. Впрочем, и там есть к чему придраться.

— И как я должен принимать ваши улики, мистер Купер? — раздраженно спрашивает судья. — В следующий раз готовьтесь тщательнее.

— Простите, непременно, ваша честь.

А затем он включает запись.

С: — Здравствуй, Говард, что ты хотел?

Тут Сейди звучит иначе. Не как сейчас. Более спокойной, уверенной.

Г: — Вот. Это тебе.

Шорох открываемой обертки.

С: — Белье? Спасибо. Хочешь, чтобы я его надела?

Г: — Да. Ты наденешь его сегодня.

С: — Хорошо.

Г: — Наденешь и поедешь к Стивену.

Я вздрагиваю от одного звучания этого имени. Бас так называл меня, избивая. Вколачивал ненависть к себе. Так он это называл. Но не преуспел. У моего имени два варианта. В какой-то момент я просто изменил звучание. Норт был первым человеком, который охотно поддержал эту игру в смену личности, несмотря на ярое недовольство отца. Он понял. И я ему за это буду благодарен всегда.

С: — Зачем, Говард?

Г: — Ты поедешь и соблазнишь его. Камера у дверей вас заснимет.

С: — Но… с чего ты взял, что у меня получится? Он твой сын, и мы никогда…

Испуг ей скрыть уже не удается.

Г: — С того, что со мной у тебя этот трюк вышел. Он либо будет пьян после очередной своей тусовки, либо ты его напоишь, как когда-то сделала это со мной. А дальше… ну, ты же мастер, Сейди. Для такой потаскушки, как ты, работенка несложная.

С: — Х-хорошо, Говард.

Ее голос теперь звучит совсем бесцветно.

Г: — Куда ты собралась? Я тебя не отпускал.

С: — Что еще?

Г: — Делай это без защиты. Лучше всего в рот. Так, чтобы можно было взять пробу ДНК.

В этот момент с заднего ряда, в котором сидит Шерил, доносится грохот картонного кофейного стаканчика. Извинившись перед судьей, она обходит два стула и едва ли не бегом бросается к выходу из зала.

С: — Но у них с Нортом одинаковая ДНК.

Г: — Тебе не идет думать. Иди переодевайся.

На этих словах раздается грохот захлопнувшейся двери.