Не вместо

42. Дальше только Массачусетс

Шерил

Я снова ухожу от Стефана на рассвете. Едва держась на ногах, едва не улыбаясь как дурочка. И оглядываюсь на него, стоящего на балконе второго этажа. Он курит и провожает меня взглядом, даже с такого расстояния я замечаю его кривоватую улыбку.

Из головы никак не идут слова.

Я тебя знаю. И я сделаю для тебя все, что угодно, все, что скажешь, но, прошу тебя, не заставляй. Это будет наш с тобой конец еще до того, как «мы» начнемся. А я знаю, что между нами может быть что-то невозможно классное. Лучше любого наркотика. Ты ни о чем никогда не пожалеешь.

Как же чертовски они мне понравились! Но этого мало, чтобы разобраться в том, что происходит между нами. А из-за Лейси момент как будто был упущен. Откровения заместились привычной легкостью и фирменной ненавязчивостью Стефана. И какая-то малодушная часть меня нашептывает на этом остановиться. Ведь разве плохо? Я так долго страдала по Майлзу, что теперь хочется не любить, а быть любимой. Вот так, да. Эгоистично и однозначно. Пусть даже в собственных фантазиях. Прийти к Стефану снова, а еще лучше — не выходить из его дома все выходные. Плавать в бассейне и танцевать голой, капризно и кокетливо выбирать из лапши креветки, скармливая остальное Стефану, прикончить, наконец, пачку миндального молока, чем мне регулярно угрожает Стеф. И ненадолго выбраться покататься с ним на серфе. Это обязательно.

А потом я вспоминаю, что завтра мой день рождения, Клэр организовала вечеринку, где будет выпивки столько, что можно будет утонуть в фонтане из шампанского. Все для моего отца, который нынче блюдет мою трезвость до совершеннолетия, угрожая расправой по всей букве закона. Скорее всего, мы со Стефаном будем на вечеринке вместе — скрывать наши отношения от всех я не вижу смысла. Но это не то же самое, что остаться наедине со Стефаном. Это опять социальный контракт и какие-то условия и обязательства. Есть небольшая вероятность, что к Клэр после откровений Джастина никто не придет, и я бы даже рада… но ведь придут. Потому что она Клэр Рэнфорд, с которой нужно дружить. И потому что на этой вечеринке будет Майлз Докери, с которым дружить стоит тем более.

Поддавшись странному девчачьему порыву, я посылаю Стефану воздушный поцелуй и выскакиваю за калитку. Воздушный поцелуй, Шерил, серьезно? Господи, что я творю?

Я завожу машину и еду домой.

У Стефана есть что угодно, только не еда. И это ужасно, потому что мне приходится задержаться с родителями за одним столом.

— Шерил, с моей стороны будет очень большой наглостью попросить тебя некоторое время ночевать каждый день дома, чтобы мы с матерью не волновались еще и об этом?

— Дай-ка подумать. Не пить, не посещать вечеринки, ни с кем не встречаться… Завтра закончится список официальных требований, и теперь ты решил перейти на эмоциональный шантаж? Здорово. — Поняв, как по-детски это звучит, я откладываю вилку. Мамин омлет с зеленью и мягким сыром, еще недавно казавшийся божественным, превращается для меня в подошву. — Но дело даже не в этом. Я просто не понимаю, почему считается наглостью то, что я забочусь о себе или даже о ком-то или чем-то вообще. О Джеймсе, о тебе, о семье. Я переживала вчера, я тебе звонила, а ты сказал, что я тебя отвлекаю. Ты не мог снять трубку?

Я ужасно обижена на отца. Наверное, раньше его загруженность не казалась нам проблемой. Скорее наоборот. Успешный человек, готовый всем пожертвовать ради благополучия семьи, а тем более — финансового благополучия. Мы, Абрамсы, лишь на фоне богатеньких наследников Беверли проигрываем, а так-то для семьи ректора очень неплохо живем. Но если раньше родительское равнодушие терялось за моими бесконечными чирлидерскими тренировками и серфингом Джеймса, то теперь стало очевидным. Такое ощущение, что мы отцу мешаем. Все, кроме мамы, которая научилась жить в его тени, не отсвечивая. Даже ее возражения и попытки нас защитить звучат исключительно наедине с отцом. Она всегда занимает его сторону. Поэтому мы с Джеймсом раньше были всегда заодно, но теперь я одна…

— В этот момент я решал вопрос об исключении студентов, которые помогли Джастину Масконо пробраться на территорию кампуса, находясь на испытательном сроке! Это чрезвычайная ситуация, Шерил.

— Я сидела в туалете и звонила тебе, звонила и звонила. Я о тебе беспокоилась! Не о твоих гиперрациональных поступках, а о том, каково тебе, папа. Ты вообще задумываешься хоть иногда, каково мне? По-моему, ты волнуешься только о том, что я могу сделать, а не почувствовать. А между этими вещами связь прямая.

По вытаращенным глазам мамы я понимаю, что для нее такой ответ отца тоже неожиданность. Благоразумие в любой ситуации это, конечно, отлично, но неплохо бы ему иной раз способствовать. Но плотно сжатые губы отца подсказывают, что вины за собой он не чувствует и не признает.

— Ладно, тогда, может, поделитесь, какой у вас план? Вы целый год скрывали от меня возможное увольнение отца, но он намекнул, что вы определились, как жить дальше.

— Разумеется, Шерил, — отвечает отец так, будто ничего страшного не произошло. — Если совет все-таки примет решение о моей отставке, мы переедем. Никакой руководящей должности мне не достанется, но я буду читать лекции студентам как приглашенный профессор.

По сравнению с тем, что я себе навоображала, звучит не так уж и плохо. Вот только…

— Где?

— В Чикаго, милая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Дальше только Массачусетс, — бормочу я себе под нос. Мои родители собрались бежать. Как это сделал Джеймс. И они еще винят его в попытке избежать проблем! Молодцы.

— Что ты сказала?

— Ничего. Майлз предложил мне должность стажера с возможностью карьерного роста. И если мне оставят стипендию, я предпочту доучиться оставшиеся два года здесь.

Другое дело, что я не уверена в том, включает ли предложение Майлза поцелуи. И пока не шибко жажду с ним видеться в принципе. Но не останусь же я без работы! Завтра мне двадцать один, и родители уж точно ни на чем не смогут настоять.

— Ты уверена, что хочешь здесь остаться? С твоим табелем и списком достижений в плане общественной деятельности ты можешь рассчитывать на другое место.

— Ты не хотел брать в университет Стефана Фейрстаха, потому что за ним несся шлейф скандала. Теперь это наша доля. Я не стану рисковать.

— Это не то же самое! Его судили.

— Его оправдали. Но одной его репутации хватило, чтобы газетчики на нас набросились, и теперь не скоро утихнут. Я предпочту доучиться здесь как привычная дочка опального ректора, чем как новенькая с темным прошлым, к которой опасаются приблизиться.

— У нас есть связи…

— Папа, оглянись. Нас терпят, с нами не дружат. Их просто развлекают наши попытки подлизаться. Мы — свита. Но стоило нам всерьез испачкаться — от нас отвернулись. Такое впечатление, что все это время мы жили взаем!

— Ты права. Но все мы от кого-то зависим, Шерил. Просто выбираем от кого.

— И выбираем, воспринимать эту зависимость как гордую норму или лизать задницы за небольшие дополнительные подачки. Я так не буду. Я в любом случае остаюсь тут.

Если честно, мне совершенно не хочется появляться в кампусе, и то, что сегодня лишь вторник, — настоящее издевательство. Но, вопреки опасениям остаться одной, еще на парковке я встречаю глубоко возмущенную Клэр. По ее позе все понятно: стоит, скрестив руки, и совершенно однозначно злится. На меня.

— Тебе не кажется, что для человека, называющегося подругой, ты заимела слишком много секретов? И неплохо было бы вчера попытаться отбиться от нападок «сестер», потому что Аманда не села на трон только моими стараниями.

— Напомни, почему ты со мной до сих пор разговариваешь? — уточняю я.

— Потому что если бы при выборе друзей я ориентировалась исключительно на статусы, то ты бы никак не попала в это число. А значит, мне немножко плевать на то, что будет с твоей социальной жизнью дальше. Но вот за скрытность по поводу брата ты мне еще ответишь!

Несмотря на то, что Лос-Анджелес славится тем, что все при встрече лезут друг к другу обниматься и целоваться, я от этой милой особенности своих знакомых отучила. Всех. Потому что терпеть не могу, когда ко мне приближаются посторонние люди. И трогают. Это вообще самое печальное.

Но сейчас я Клэр обнимаю. Я не была уверена в ее поддержке. На первом курсе, до проступка Джеймса, мы не общались. Я воевала за место флаера с другими девчонками-чирлидерами, а в сестринстве состояла постольку-поскольку. Это уже на втором курсе, после того как угроза исключения меня миновала, я нашла Клэр. И я, конечно, подозревала, что для нее положение в обществе не главное, но у всего есть свои пределы. Например, Майлз согласен со мной дружить, а вот встречаться — нет. Мало ли что с Клэр… В общем, я настраивала себя на худший из вариантов, но ей удалось меня удивить.

— Клэр, я не буду бороться за сестринский трон. Мне это было нужно ради отца и Майлза. Но отца, скорее всего, снимут с должности, а Майлз… в прошлом.

— Даже не думай! — неожиданно рявкает подруга. — Ты не можешь всерьез считать, что Аманда — лучшее, что заслужили девчонки. И так считаю не одна я. Особенно после скандала у Масконо, где многие попались на употреблении наркотиков. Включая, кстати, Аманду. Дельта большинством голосов это совсем не одобряет. И это твоя заслуга.

— Есть и другие отличные кандидатуры.

— Кто? Изабель? Малолетняя бестолочь в «Гуччи»? — язвительно спрашивает она.

— Ну, не так радикально, — хмыкаю я. Бесполезно озвучивать, что в большинстве случаев именно обладательницы костюмчиков от «Гуччи» и становятся лидерами клубов. Быть может, единственная причина, по которой мне удалось занять это место, — близость к семье Докери, где я вроде как десятиюродная племянница. — Есть ты.

— Мне это никогда не было нужно, дорогая, — фыркает Клэр. — Поэтому будь добра прекратить себя жалеть и делай то, что умеешь лучше всего. Многие тебя поддержат несмотря ни на что.

— Я не жалею, я…

— Вся в романе с татуированным красавчиком. Я заметила. Но это за аргумент также не принимается!

Заметила. Она заметила!

— Черт.

— Не подумай, я одобряю. Фактура, однако.

— Молчи, — окончательно смущаюсь я.

Клэр начинает хихикать, но вдруг резко серьезнеет.

— Тебе стоит знать, что я жутко зла из-за того, что ты не рассказала про брата. Поэтому будь добра подготовить к ланчу детальный отчет. Аманду и эту малолетнюю бестолочь из-за столика вышибем. Я бы даже не прочь избавиться от них навечно.

За время, проведенное в патио, я действительно рассказываю Клэр о том, что случилось с моим братом, не обращая внимания на множественные любопытные взгляды. А сама скольжу глазами ко входу раз за разом, раз за разом. Потому что, похоже, Стефан опять пропустил целый день учебы. И я не уверена, что тому причиной. Быть может, дело в его отце. Но разве он скажет? Завести эту несомненно больную для парня тему я не решилась, но периодически слежу за новостными сводками. Там ничего.

Пока я изучаю собравшихся в патио людей, замечаю, что обычно гомонящих «братьев» сегодня куда меньше.

— А где Бо и компания? — спрашиваю я, резко переводя взгляд на подругу и съезжая с темы проделок Джеймса.

— Опомнилась, значит, — вздыхает Клэр. — Твой отец еще вчера исключил всех, кто помог постороннему — Масконо — пробраться в кампус и сорвать занятия.

— Исключил? Всех?! Но их родители входят в совет!

— Да.

— Его теперь точно снимут.

— Почти наверняка, — кивает подруга. — Снимут и посадят более покладистого человека. Но… Я очень рада, что у твоего отца хватило смелости противостоять этим людям.

— Посадят человека, который вернет этих и исключит меня? — уточняю я со смешком.

— На основании чего? Это тебя оклеветали. Шер, для тебя даже хорошо, что придет другой человек. Он не будет муштровать тебя за одно лишь родство, боясь, что его обвинят в предвзятости.

— А Стефан? Его тоже исключили? Почему его нет? — холодею я.

— О нем мне ничего не известно.

Он бы мне сказал. Вчера, если бы его исключили. Ведь сказал бы? Да ничего подобного. Запросто мог промолчать, решив, что мои проблемы важнее. Он вообще выглядел до невозможности довольным, когда я выгнала Лейси. А потом мы никаких серьезных тем не затрагивали вовсе.

Я хватаюсь за телефон.

Шерил: «Ты почему не на занятиях?»

В ожидании ответа я кусаю губы под понимающим взглядом подруги.

Стефан: «Есть дело поважнее».

Шерил: «Но мой отец тебя хотя бы не исключил? Он выкосил уйму людей!»

Стефан: «Расслабься, Звездочка. Октябрь. Счетчик пропущенных занятий обнулился. Все путем».

Меня, если честно, этот ответ совсем не утешает, и я пытаюсь ему дозвониться. Но в ответ получаю лишь смешок и обещание, что вечером мы встретимся. Звучит Стефан как обычно. Только я чувствую, что он что-то задумал. И мне это «что-то» не понравится.