Не вместо

35. Тот, кто не сумел оседлать волну

Мы едем в молчании битый час, прежде чем достигаем следующего пункта назначения.

— Каковы шансы, что на этот раз повезет? — спрашивает Шерил, когда я останавливаю машину около четвертого дома из пяти. И это первые слова, которые я услышал от нее после обвинения в бесцельности собственного существования.

— Ставлю на последний дом, — бросаю я и, не давая ей задать новый вопрос, вылезаю.

Костеря себя на чем свет, я направляюсь к крылечку. Мне бы сосредоточиться, но все мысли витают вокруг девчонки, в которую я влюбился, как последний идиот. Опять не взаимно. И ладно бы это можно было оправдать какими-никакими отношениями с этим белобрысым самодовольным хреном — так ведь нет! Она просто стремится покорить новую для себя высоту. Это все. Спортсменка, чтоб ее. Иначе бы она не тащилась ко мне домой по любому поводу. И уж точно бы не…

Дверь в ответ на мой стук открывается, я понимаю, что из-за чертовой Шерил забыл имя своего «одноклассника». Приходится «уронить» телефон и подглядеть тайком в список. Оказывается, добродушно поднял мой мобильник тот самый серфингист и никакая он не искалеченная жертва.

Как я и думал, следовало сразу ехать на север штата, чтобы проверить последнюю семью в списке. Недавний переезд — верный признак недавних проблем. Таких, как потеря ребенка или суд над отцом. Люди склонны пытаться оставить за спиной плохое и стремиться в светлое будущее на новом месте.

Светлое будущее на новом месте смотрит, как я угрюмо приближаюсь к машине и даже ни о чем не пытается спросить. Я плюхаюсь на водительское сиденье и тут же завожу мотор. От каждого дома стараюсь отъезжать побыстрее, потому что Звездочку могут узнать. Она, конечно, думает, что слишком мало общалась с этими ребятами, чтобы ее хорошенько запомнили. Но я не согласен. Со своей позиции я не могу понять, как вообще можно забыть такую яркую девчонку. Я слабак, что согласился взять ее в эту поездку. Просто хотел подышать ее запахом несколько часов. У меня ведь не было бы другого шанса увидеть ее сегодня. Не думал, что мы расплюемся еще до того, как выедем на междугороднюю трассу. Целый день без табака и наедине с обиженной девчонкой. Идеальный выходной, да.

— Стефан, — зовет она, и меня как за невидимые нити дергает в ее сторону. Ненавижу себя за эту реакцию на ее близость и голос. — Девчонка из Бостона, о которой ты говорил Лейси, это ведь Тиффани?

Блядь. Вот зачем ей еще и мозгов отсыпано? Хотя бы характер дурной тогда, что ли, забрали…

— Думаешь, я ей не врал?

— Не в этом, — отвечает она ровно.

— Тиффани.

Минут пять Шерил молчит, а затем вдруг разворачивается ко мне корпусом, подгибает под себя ногу и говорит:

— Ладно. — Выходит, мы играем в игру «Откровенность за откровенность». — Майлз был для меня рыцарем в сияющих доспехах. Развлекал меня, пока родители обсуждали скучные дела, учил кататься на лошади, иногда помогал мне разбираться в алгебре, тащил меня на руках до машины, когда я позорно свалилась с башни на чирлидерских соревнованиях… А потом именно Докери прикрыли нас после случая с Джеймсом. Только их семья… они неплохие люди, но слишком заботящиеся о своей репутации. И после скандала с Масконо, после того, что и так для нас сделал Майлз, они просто умыли руки.

— Вы говорили об этом в четверг? После пресс-конференции?

Она некоторое время молчит.

— Да.

И когда он ее грубо послал, она поехала ко мне с извинениями. Даже не знаю, убивать Шерил или благодарить этого Майлза за то, какой он идиот. Потому что, если бы не это, хрен бы я дождался благосклонности этой заразы. Зато теперь она сидит со мной в машине и даже откровенничает. По доброй воле. Я подгребаю Шер к себе под бок и обнимаю за плечи, благодаря судьбу за то, что кое-кто по-девчачьи ездит на автомате. Я могу злиться на нее сколько угодно, но Норт прав: встав в позу, я вообще ничего от Шерил не добьюсь. От нее мне надо больше, чем ей от меня.

Перед последней частью пути мы останавливаемся выпить кофе. Атмосфера становится откровенно гнетущей. Сегодня нам попалась всего одна семья с достатком выше среднего, остальные примерно одинаковые. Но этот дом на фоне остальных кажется и вовсе крошечным. Вытянутый прямоугольник, не только некрасивый, даже неинтересный. В нем меньше спален, и владельцам все равно, как выглядит их жилище. Я заранее догадываюсь о причинах.

На всякий случай сверяюсь с именем из списка еще раз. Гляжу напоследок на Шерил, которая с заметным страхом изучает маленькую одноэтажную постройку, и выхожу. Три ступени. Я стучу в дверь. Полноватая женщина средних лет довольно быстро открывает дверь.

— Добрый день, меня зовут Стефан. Я ищу Эндрю, я ведь правильно вас нашел? Мы вместе учились. Можно мне с ним увидеться? — говорю, всеми силами заталкивая внутрь догадки. Играть нужно на совесть.

Но женщина аж в лице меняется. Кожа становится серой, безжизненной, вокруг рта собираются горькие морщинки.

— Пройдите, — глухо говорит она.

Прежде чем переступить порог, я оглядываюсь на Шерил. Она сглатывает и опускает голову, без слов все понимая.

— По какому вопросу вы искали Эндрю? — спрашивает она, стоит мне немного оглядеться.

Внутри дом выглядит обжитым, но в нем не чувствуется ни толики тепла. Как будто внутри живет не семья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Миссис Роджерс, мы несколько раз пытались связаться с Эндрю для того, чтобы организовать встречу выпускников, но так и не преуспели. Кто-то из ребят обмолвился о вашем вроде как переезде. И раз уж я был в ваших краях, решил заехать и узнать, как дела у Энди.

— Все верно, — кивает женщина, не заподозрив подвоха. — Присядьте, Стефан, — указывает она на потрепанный диван. — Дело в том, что полтора года назад Эндрю погиб.

Несмотря на догадки, мне даже изображать ничего не приходится. Дерьмо. Я до последнего надеялся, что ситуация не такая паршивая.

— Мне ужасно жаль, миссис Роджерс.

— Он катался на доске во время шторма и…

Она всхлипывает и закрывает лицо руками. Вскочив на ноги, я веду ее к дивану, а затем наливаю стакан воды. Но у нее так трясутся руки, что мне приходится ей помочь.

— Расскажите мне, пожалуйста, все, как оно было, — прошу ее вкрадчиво.

Эндрю был не шибко опытным серфером. Звездочка, по собственному признанию, его даже не помнила: в список он попал исключительно благодаря Эйдану. А в компанию — всего за три месяца до инцидента. Глядя на фото чуть полноватого, улыбчивого и очень молодого парня, я с трудом сдерживаю ругательства. Да уж, на завзятого серфингиста он совсем не похож. Я прекрасно помню, сколько сил нужно, чтобы набрать скорость на волне.

— Он грезил серфингом. С детства восхищался. А я как чувствовала, понимаете? — кладет ладонь на грудь мать Эдрю, показывая, что чувствовала сердцем. — Я отговаривала его до последнего, а потом узнала, что он все равно катался, но тайком. У меня не было выбора, кроме как разрешить делать это открыто, с другими. Могла ли я представить, что таким образом делаю хуже? А ребята эти Энди разглядели, пригласили в хорошую компанию. Сказали, что у Энди потенциал. И он стал таким самоуверенным. Он не пропускал ни единого собрания, стал спорить с нами с отцом. Вечеринки, серфинг, он стал пропускать работу… А потом настал тот день. Они с друзьями уехали вечером в пятницу на все выходные. Эндрю так и сказал: не ждать его до воскресенья. Больше я сына живым не видела. Где он был? Что случилось? Это дело даже полиция толком не расследовала. Нечего расследовать. Его привез в больницу какой-то парень, оставшийся неназванным. Судя по всему, тот его вытащил и пытался сделать реанимацию, но ничего не вышло: только ребра поломал. Черепно-мозговая травма. Энди катался в шторм, упал, и его закрутило в волны, бросило на рифы. После этого он не смог выплыть, наглотался воды и, видимо, захлебнулся насмерть. Помимо этого в крови нашли алкоголь и наркотики. И как я сразу не догадалась, — всхлипывает она. — Новая компания, перепады настроения… Он подружился с этим богатеньким парнем — Заккери Эммерсоном. Я хотела переговорить с Заком, кто-то сильно его избил. Надеюсь, за Энди.

— Я тоже на это надеюсь, — утешающе трогаю я ее за плечо. — Миссис Роджерс, мне безумно жаль. Если я могу чем-то помочь…

— Нет, но… спасибо, что не забываете моего мальчика.

В этот момент открывается дверь и входит грозного вида мужчина. Должно быть, отец. Но, вопреки ожиданиям, он намного мощнее сына. И вообще от него исходят волны агрессии. И еще, судя по всему, глава семьи не пренебрегает алкоголем. Следует убираться.

— Жизель, что за машина под окнами?

Он проходит, видит заплаканную жену и утешающего меня и сразу как-то подбирается.

— Стефан, вам лучше идти, — напряженно говорит миссис Роджерс, подтверждая худшие опасения. — Это одноклассник Энди, Саймон.

— Одноклассник Энди? — некрасиво ржет мужчина. — И ты все ему, конечно, разболтала, да? Как обычно. До недавнего времени я был тренером футбольной команды и знал всех ребят, с кем учился мой сын. Это не его одноклассник!

Он подходит ближе и хватает меня за грудки. Я с трудом подавляю желание ответить ему в том же ключе. Хозяйка дома впустила меня, а этот взялся распускать руки. Только понимание, что у них горе, а я пришел выведать информацию, прикрывшись легендой, заставляет отступиться.

— Где-то я тебя видел раньше. Кто тебя послал? — рычит Саймон Роджерс. — Сволочь Эммерсон?

— Не имею отношения к Эммерсону, — отвечаю я побыстрее. — Я приехал, чтоб узнать про Эндрю по просьбе родных парня, который доставил вашего сына в больницу.

С губ мужчины срывается какой-то истошный, нечеловеческий вой, он тащит меня к выходу и вышвыривает за порог.

— Не вздумай снова здесь появиться! Иначе я вызову полицию! — рявкает он и захлопывает дверь.

Даже сквозь стекло мне видно, что Шерил плачет.