Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки

Глава 12. Побег

Они ждали нас у гостиницы. Черный экипаж, “дядюшка” и три монашки крепкого телосложения.

— Девочка моя! — протянул ко мне руки Савелий Яковлевич. — Как я же волновался. Тебе пора отправляться в одно спокойное место, эти любезные дамы проводят тебя.

Колебалась я недолго. Все мои приобретения, кроме саквояжа с вещами, надежно скрыты, норов показывать смысла нет, муж на защиту не встанет, он сам не прочь меня с глаз долой спровадить, так что… Послушно шагнула навстречу и обняла старика.

— Конечно, дядюшка. Я готова.

— Позвольте… — начал было супруг, но Савелий перебил:

— Господин Фортман, вы подписали соглашение. А я внес взнос за содержание племянницы, и я в своем праве.

Муж посмотрел на старика неласково, но кивнул.

— Я хочу попрощаться с женой, — заявил.

Э-э, неожиданно, конечно, мы не успели настолько близко познакомиться, но приятно. Мужчина мне понравился, ощущалась в нем серьезность и ответственность. Даже жаль, что у нас было так мало времени. Будь его чуть больше… Хотя чего гадать? Он так и так хотел отдать меня монахиням, а я собиралась удрать от него, сверкая пятками.

— Катрин, — прошептал на ухо, прижав меня к себе, — я вернусь из рейда, найду тебя и мы серьезно поговорим обо всем. Только не делай до той поры глупостей, хорошо?

Ненавижу давать обещаний, которые не собираюсь выполнять. Но кивнула. А он взял и поцеловал меня.

“Хватит уже, Катюха, снимай розовые очки”, — так сказали бы мне девчонки, если бы увидели, как я льну к этому мужчине. Да я и сама понимала, что ищу в нем защиту и точку опоры в чужом незнакомом мире, хоть и не имею на это никакого права. Сразу было оговорено, что брак фиктивный, так почему я позволила себе на что-то надеяться?

Но, наверное человек так устроен, что ему надо верить в лучшее. Надежда потому и умирает последней, что без нее жизнь окончательно теряет малейший смысл. Вот и я на мгновение поддалась этой вере, оттого и ответила на поцелуй. Но вот меня отстранили и, глядя в глаза, сказали:

— Прощай, Катрин. Рад был знакомству.

На вас когда-нибудь, подкравшись незаметно сзади, в жаркий летний полдень выливали ведро ледяной воды? Вот примерно такое чувство у меня и было — когда даже не понятно чего больше — изумления, возмущения или ярости. Гад! Отдать жену в монастырь и еще сметь целовать ее — разве так можно? Но кто бы возмущался, да? Сама не лучше.

— И мне. Прощайте, сударь.

И откуда вылезло это дурацкое “сударь”? Сорвалось с языка. А супруг снова уставился внимательно, так что оцепенела под его взглядом. И мурашки бравым маршем куда-то зашагали. В монастырь, Катюха, срочно в монастырь, вместе со всеми мурашками и таракашками! От греха подальше.

Отошла к карете. Не-не, не надо мне такого мужа! Вообще никакого не надо, но этого особенно. Я перед ним теряюсь и замираю, как кролик перед удавом. Он вообще хоть человек? Интересно, а оборотни тут есть? Или наги? А может, драконы? Явно с этим мужчиной что-то не так.

— Забирайся, Катрин, путь предстоит долгий, — сказала одна из монашек, распахивая дверцу кареты.

Из плюсов было только то, что от нее не несло благовониями на всю улицу. Но я же послушная девочка, верно? Поблагодарила и села в карету.

Поторопилась, конечно.

Вот там-то вдруг и пахнуло отвратными благовониями. Хотела выскочить, но дверца оказалась заблокирована. Поднять шум и возмутиться не успела, голова как-то враз отяжелела и глаза сомкнулись.

“Сволочи! Явно, эта вонь неспроста”, — успела подумать и отключилась.

Очнулась я уже в дороге. Карета плавно покачивалась, монашки чем-то шуршали и переговаривались вполголоса.

Все в курсе, что если ты очнулся в незнакомой обстановке, то лежи и делай вид, что спишь, авось что и узнаешь. Так во всех книгах написано. Но я, каюсь, не сдержалась. Интересно стало посмотреть, чем они там шуршат, по разговору получалось, что они будто что-то рассматривают. Приоткрыла глаза, чтоб сквозь ресницы хоть что-то рассмотреть, и чуть не выругалась сквозь зубы.

Эти гадины потрошили мой саквояж! Слуги Божии, называется. Да это просто разбойницы в рясах.

Вот если до этого я еще думала о том, что можно подождать в монастыре, пока мой недостостоявшийся муж найдет меня и объяснит, что происходит, то теперь это желание пропало. Разговор окончательно убедил меня, что хорошего от “сестер” ждать не стоит.

— Мы не могли ошибиться, барон Сполинбук искал человека с нужным даром, раз он откопал где-то эту девицу, значит, это она и есть. Нельзя допустить, чтобы дар попал не в те руки. Нам повезло, что господин Савар сам захотел спрятать ее ото всех, — говорила одна.

— У него в любом случае не было бы выбора. Тех, кто повредился умом отправляют либо в скорбный дом или к сестрам тишины. Вот только глупая служанка чуть все не испортила, — недовольно выговаривала вторая.

— Не стоит судить ее строго, барон Сполинбук объявил пришлую девицу своей племянницей и служанка подумала о том, что та станет если не женой барона, то наследницей. Вот и попыталась по своему повлиять на ситуацию. Но ты права, сестра Ритогана, не будем больше втягивать посторонних в наши планы. Благо, девица уже у нас. Нашла что-то важное или ценное?

— Нет, обычные вещи, неплохие, но ничего особенного. Ни украшений, ни денег, ни артефактов.

— Надо будет обыскать ее, что-то может быть спрятано на теле. Придется избавиться от всего, особенно от вещей. В саквояже может быть следилка, а внимание мужа нам ни к чему. Как же некстати он появился и все-таки взял ее замуж! — сказала та, что была самой рассудительной.

После чего дверца кареты приоткрылась, и… саквояж выбросили вон!

Мой стон отчаянья не заметили только потому, что одновременно раздались еще два, и одна из монахинь заколотила в стенку, требуя остановить карету.

— Литара, что ты наделала? Ее вещи надо было или распродать по частям, чтобы следы вели в разные стороны, или утопить, чтобы не оставлять их вовсе, — выговаривала монахиня провинившейся товарке.

Карета, скрипнув от натуги, остановилась и монахини полезли наружу. Я, стараясь не шуметь, выглянула тоже. Служительницы бродили в траве, ища саквояж, который дурная, но сильная женщина вышвырнула вон.

Ну и чудненько, прогулка всем на пользу, особенно слугам божьим. Подумала и тоже покинула карету, пока кучер, воспользовавшись оказией, отошел до ветру.

А потом…

— Но! Пошли, залетные! — хлестнула я лошадей.

Неумело, да. Но эффективно. Кони рванули с места в галоп. Я чуть с козел не вылетела, чудом удержалась, зацепившись за фонарь. Только и успела, что глаза зажмурить, молясь.

Не знаю, какому богу служили те, что называют себя “сестрами тишины”, надеюсь не покровителю мёртвых, а я молилась всем остальным разом, чтобы не дали убиться. И еще немножко лошадям, чтобы они проявили благоразумие и привезли меня куда-нибудь в приличное место.

С другой стороны, дорога-то одна, куда-нибудь да вывезет. Да и лошадьми, к стыду своему я не знала, как править. В теории “но” — поехали, “тпру” — стоять, и поводья вместо руля. Но это в теории, а на практике лошади две, и я их, откровенно говоря, боялась. Вдруг они по-русски не понимают? Вон рванули, как бешенные.

“Зато монашки теперь нас точно не догонят”, — нашла я положительное в происходящем, когда разлепила таки глаза. Еще бы пальцы разжать, что вцепились в несчастный фонарь так, будто я собиралась отодрать его с корнями и винтами и с собой забрать. В хозяйстве все, конечно, пригодится, но надо брать контроль над ситуацией в свои руки.

Лошади между тем, успокоились и пошли размеренно. Некоторое время я даже любовалась видами. На Киуроне, судя по всему, сейчас конец лета — краски еще яркие, но поля частично убраны, а в деревьях едва-едва намечаются желтизна. Дорога была не асфальтированная, но и не совсем привычная грунтовка, она почти не пылила, и карета шла по ней хоть и поскрипывая, но довольно ровно, во всяком случае копчик я себе не отбила. Небо чистое и высокое, но солнце уже к закату катится, значит надо бы о ночлеге подумать, а у меня ни вещей, ни понимания, куда ехать. Не в монастырь же, на самом деле.

“Нет, хорошо, что случай подвернулся и я удрать смогла, жаль только, что деньги все в саквояже остались, — размышляла я. И тут пришла другая здравая мысль — а если монахини другой экипаж поймают и вдогонку бросятся?”

Вероятность такая есть. Вдруг дамам в рясах тут вообще не принято отказывать?

От кареты надо избавиться. “Эх, была не была”, — мысленно махнула я рукой, натянула поводья и крикнула:

— Стой!

Наверное, на киуронском. Потому что лошади меня поняли и остановились. Вот прямо таки взяли и встали, как вкопанные.

Узнать, как пахнет у них под хвостом я не успела только потому, что на козлах был бортик, предохраняющий возничего от полетов вперед. Но после внезапной остановки своенравных тварей ударилась я прилично. Так, что вдохнуть не сразу смогла.

С козел не спускалась, сползала попой вперед. Отцепилась от кареты, осмотрелась и расхохоталась. Мой саквояж! Задний фонарь спас его. Подошла, сняла с каретного светильника свое имущество и прижала его к груди. Я свободна и при деньгах!

Жаль, конечно, с лошадками расставаться, но их будут искать. Поэтому взяла кнут, и, размахнувшись, заорала:

— Н-но! Пошли залетные!

Ударить не смогла. У меня и первый раз это не особо получилось, только в ремне запуталась, так что просто хлопнула коняшку по крупу, передавая ему свой посыл.

Небольшая искра сорвалась сама, и кони рванули по дороге. Ну ладно, зато теперь я знаю, что магия при мне. Даже теплее на душе от этого стало, а то “выгорела — не выгорела”, да ну их всех, я маг и этим все сказано! Ноги только ослабли чуток после искорки, и голова закружилась, но это дело поправимое, главное перекусить и все наладится. Я читала, что маги после колдовства едой восстанавливаются.

Вот найду таверну и поем. Решив так, развернулась и пошла назад.

Что впереди я не знаю, а вот то, что увозили меня из города и довольно крупного — помню. К тому же в большом городе затеряться легче. Да и не ждет, скорее всего, никто, что я возьму и вернусь. Заслышав где-то впереди шум, на всякий случай сошла с дороги и присела в кустах. Дождалась, когда экипаж миновал меня, и двинулась дальше. Надеюсь это монашки проехали, и я с ними не встречусь больше.

Брела по обочине, пока шум не послышался сзади. Прикинула по времени — могли монахини найти нашу карету и убедиться, что меня в ней нет? В теории да. Но тогда логичней было бы меня по округе искать, так ведь?

Ладно, признаюсь, я просто устала. Ботиночки, что купил мне муж, были удобные, но ноги двигались, словно ватные, и коленки продолжали трястись. Наверное, я и правда схлопотала магическое истощение. К тому же после всех перипетий вымоталась эмоционально. Хотелось сесть под деревом, обнять себя и плакать. Но понимала, что стоит только начать себя жалеть и остановиться будет невозможно. Поэтому сначала ночлег, а потом буду слезы лить и на судьбу роптать.

Подняла руку, в надежде, что извозчик поймет это как сигнал остановится.

Так и случилось. Карета притормозила, обогнала меня, а потом все-таки остановилась.

Молясь, чтобы в ней оказались не монахини, подошла.