Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки

Глава 7. В смысле, "едем жениться"? Вот так, сразу?

Доктор мне не понравился. Это был высокий и худой мужчина, немолодой, слишком резкий и какой-то очень раздраженный.

Он сначала водил руками вдоль тела, потом положил их мне на голову. Если с первым я смирилась, то второе мне совсем не понравилось. Помню, что “дядюшка” хотел меня на свой лад подправить, поэтому, как бы это смешно не выглядело, но на всякий случай представила себя в шапочке из фольги. Бытовало когда-то убеждение, что так можно от инопланетян спастись и их излучения. Глупо, но лучше так, чем он у меня в мозгах копаться будет. Там такой бардак, что сам черт ногу сломит, мне бы самой сначала мысли хоть как-то по стеллажам расставить и определиться, как на все произошедшее реагировать.

Потом мужчина велел мне зажать в руке камень и направить в него свою энергию. Я принялась тужиться и делать вид, что очень стараюсь, мужчина недовольно морщился. Нет, будь он чуть полюбезнее, может, и не было бы такого отторжения, но я на подсознательном уровне старалась закрыться от него.

В итоге целитель бросил “я закончил” и вышел. Хотелось подслушать, что он скажет хозяину дома, мне казалось, что если немного напрягусь и постараюсь услышать, то у меня, возможно, это получиться. Но не рискнула. Как будто веяло от доктора чем-то недобрым, поэтому я шмыгнула в ванную, включила воду и принялась тщательно приводить себя в порядок, стараясь смыть с себя следы осмотра и “лечения”.

Потом пришли девушки с платьем, велели переодеться и принялись подгонять его прямо на мне. Платье мне тоже не понравилось, было оно мятым, неприятным к телу и запах имело такой, как будто сто лет на чердаке пролежало.

В итоге я расчихалась, поднимая в комнате пыль.

Появилась служанка, которая выдала мне халат из шкафа и принялась за уборку. Это была женщина была лет пятидесяти на вид, угрюмая и неразговорчивая, ни на один мой вопрос она так и не ответила. Говорила только: “Хозяин распорядился” и “Спросите у господина”. Свою работу она выполняла также с большим неудовольствием и все время тяжело вздыхала. Девушки-портнихи как будто заразились от нее мрачной торопливостью, и вся суета происходила в каком-то тягостном молчании и недовольном сопении.

Забегал Савелий Яковлевич, сказал, что подходящий жених на завтра нашелся и все в силе, обряд завтра с утра. Фраза несколько удивила, но расспросить старика я ни о чем не успела, он махнул рукой и стремительно исчез.

Но зато служанка принесла свежее белье и поесть, что было весьма кстати.

Потом меня напоили каким-то лекарством. Пить не хотелось, но отвертеться не получилось, служанка зорко следила, чтоб я все выпила. А потом как-то внезапно стало все равно, накатили такая апатия и усталость, что, кажется, я заснула прямо за столом.

Растолкали меня еще затемно и отправили в ванную. Голова была мутная, соображала я плохо, поэтому даже не сопротивлялась. Оделась в подготовленное накануне платье, что-то попыталась проглотить, но без особого успеха, потом меня усадили в карету, и я там снова просто-напросто уснула. Очнулась, оттого, что кто-то резко ударил меня в бок.

Открыла глаза и уставилась на ведьму.

— Пей, живо, — она совала мне под нос склянку.

Я помотала головой, отказываясь.

— Дура! — припечатала тетка. — Они тебя опаивают, ты сейчас сама все документы подпишешь, а потом обратно ничего не вернешь, окажется, что ты им всю себя с потрохами продала.

Вот с чем я была согласна, так это с тем, что меня явно чем-то накачали. Так плохо мне никогда в жизни не было, даже после студенческих вечеринок.

— Почему я вам должна верить? — спросила с трудом.

— Ты же не думаешь, что тебя сюда за красивые глаза привели? У Савара планы на тебя, но они расходятся с моими. Поэтому и помогаю, может и ты мне потом добром отплатишь. Хочешь, поклянусь, что не причиню вреда?

— Я не понимаю ничего в клятвах, — призналась я.

— Беда-а-а, — простонала ведьма и вложила в мою руку пузырек. — Это зелье, проясняющее разум. Не хочешь дурой жить, выпьешь. Пожелаешь меня отблагодарить — в лес придешь и на земле рассыплешь.

Во вторую руку ткнулся полотняный мешочек, и ведьма скрылась в предрассветных сумерках. Я подумала и спрятала все в декольте. Потом решу, что с этим делать, зевнула и снова погрузилась в полусон-полуявь.

Карета тронулась, мы куда-то ехали, потом меня пытались чем-то напоить, но я отмахнулась, и кажется что-то пролила, потому что рядом заругались. Я бы хотела проснуться, но увы, не могла.

Как меня вывели из кареты — не помню, потом восприятие выхватывало из действительности отдельные детали — каменные выщербленные ступени под ногами, легкий ветерок, треплющий волосы. Кто-то тащил меня под руки, ругаясь вполголоса. И вроде хочется оглядеться, а лень. Двери с орнаментом из металла, красиво, но плывет все как в тумане. Холодная скамейка, куда меня усадили, каменные плиты под ногами… Кто-то зовет меня, но сил поднять голову нет, я снова проваливаюсь в тяжелое мутное забытье.

В себя пришла от слишком визгливого голоса где-то неподалеку.

— Я все сделала, как мне велели! Сами отвар принесли, — оправдывалась вчерашняя служанка. — Я проследила, чтобы девка все выпила, всю кружку.

— Идиотка! — скрипуче отвечал кто-то. — Отвар надо было маленькими порциями давать.

— А мне не сказали, как!

Кто-то еще бухтел что-то, ругаясь, а я могла лишь поморщится от неприятных звуков. Зато теперь я точно знаю, что меня опоили.

— Невеста сможет подписать договор? — в разговор вклинился еще чей-то голос. — А ответить “да”? Сегодняшний клиент аристократ, как было в заявке. Нам проблемы не нужны, все должно быть по закону, мы работаем честно.

Клиент? Как в борделе? Матерь Божья, куда я попала? Непослушными руками достала зелье, что дала ведьма. Мне кажется, что, если я его выпью, хуже уже не будет.

Не успела.

Заскрипели дверные петли, и в ноздри ворвался запах свечей и благовоний. К горлу подступила тошнота. Зажала себе рот и нос рукой, чтобы меня не вывернуло, и постаралась не дышать. Но рядом опустился кто-то и, наоборот, сунул мне под нос еще что-то более мерзкое.

К счастью, на колени одновременно с этим поставили таз.

Полоскало меня долго, но одновременно с этим становилось легче. Вот только стоит ли это показывать кому-то? Я даже открывать глаза не стала и поднимать голову. Свесила ее на грудь, делая вид, что снова засыпаю. Не прокатило.

Щеку обожгло пощечиной. Открыла глаза, сведя их к носу, расфокусированным взглядом оглядела окружающих и выдавила из себя вопросительное “М-м-м”. Не-не, господа хорошие, девушка невменяемая и ничего подписать не сможет.

— Какого …, — услышала я незнакомое слово, видимо ругательство. — Как мы ее в таком виде жениху предъявим? Пошла вон, дура!

Рядом со мной освободили место, с коленей исчез тазик, я в это время благоразумно закрыла глаза, думая о том, что увидела.

Мы были в небольшой комнате с витражным окошком, в которое пробивались первые лучи солнца. Тетка в какой-то хламиде, видимо монахиня. Пожилой невысокий мужчина в костюме с тростью и папкой под мышкой неодобрительно смотрел на происходящее. Служанка, что забрала тазик. И любезнейший Савелий Яковлевич.

— Девочка моя, — “дядюшка” устроился рядом. Он погладил по плечу и приподнял лицо за подбородок. — Посмотри на меня.

Пришлось открыть глаза.

— Узнаешь меня? — спросил, не позволяя опустить лицо.

Свет из окна ударил по глазам, а еще запах. Снова замутило.

— Да, — выдавила я и меня перекосило в рвотном позыве.

Дядюшка выругался и велел вывести меня на воздух. Шла я, шатаясь и заваливаясь на женщину, от которой за версту несло благовониями. Очень хотелось, чтоб меня вывернуло на нее, но было просто нечем. Но позывов я не скрывала, от чего она каждый раз дергалась. А потому что не фиг беззащитную девушку по щекам лупить. Можно подумать, я сама себя до такого состояния довела.

На воздухе мне хоть и стало легче, но показывать этого я не спешила. Если бы еще от моей спутницы не несло так сильно чем-то типично церковным, то ли ладаном, то ли еще чем-то похожим, было бы совсем хорошо. Но я честно делала вид, что меня вот-вот снова стошнит, в итоге рядом оказалась вчерашняя служанка, которой совершенно не хотелось со мной возиться и она больше смотрела в сторону чем на меня. Когда все отошли посовещаться, незаметно сунула крошечный пузырек с зельем ведьмы, которое все это время держала зажатым в кулаке, обратно в декольте. Выпить его я пока при всем желании не смогу. Чем-то напоить меня уже пытались, но организм был категорически против, так что у моих мучителей ничего не вышло.

После короткого совещания ко мне подошел Савелия Яковлевич:

— Катрин, девочка, ты меня слышишь?

Кивнула.

— Ты помнишь, зачем мы здесь?

— Жениться, — выдавила я.

— Сможешь сказать в храме “да”?

Кивнула.

Он усадил меня и сунул в руки перо.

— Подпиши вот тут, — поднес бумаги и поставил мою руку на нужное место.

Ага, сейчас! Может ведьма не соврала, и меня тут с поторохами на опыты продют. А я не то что прочитать, даже буквы разглядеть в таком состоянии не смогу. Тем более, что они и тут незнакомые. Выронила перо. Савар снова вложил мне перо в руку и сжал пальцы.

— Подписывай, Катрин, и все закончится, — сказал с угрозой в голосе.

Думай, Катюха, думай!