Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки

Глава 29. Шантаж и похищение — проверенные методы

— Что угодно уважаемому господину? — спросила, рассматривая мужчину.

Выглядел он солидно — одет был в отлично сшитый костюм из дорогого сукна, имел осанку и уверенные движения человека, привыкшего приказывать и получать желаемое.

И кто это? Папочка Алдании Лекмир? Сдается мне, вряд ли. И Савелий Яковлевич отчетливо намекал своим присутствием на то, что это тот самый мужчина, разговор с которым я слышала в доме “дядюшки”. И явился он не по мою душу, а по мой дар.

— Госпожа Лебедева, полагаю? У меня для вас предложение, от которого вы точно не откажетесь. Пойдемте.

Он бесцеремонно подхватил меня под руку и вывел в зал лавки, а я не могла ничего сделать, просто шла за ним, как кукла.

— Ваши дети у нас. И если вы сделаете все, что от вас требуется, то они остануться живы, — сказал мне мужчина, усадив на стул.

— Хорошо, — согласилась я. — Принесите клятву, что им ничего не угрожает и вы не попытаетесь использовать их способности или передать детей в чьи-то руки.

— Боюсь, что условия тут ставлю я, милая девушка. Дети в безопасности, пока вы послушны. Мне не терпится проверить ваши способности, но здесь для этого не самое подходящее место. Так что одевайтесь, мы отправляемся в надежное место.

Мне дали взять только перчатки с накидкой и сразу усадили в карету. Неизвестный господин сел со мной, а Савелий Яковлевич остался.

— Катрин, будь послушной и все будет хорошо, — сказал старик на прощание, — Главное не глупи, и помни — дети у нас.

При упоминании детей кончики пальцев закололо молниями, и спутник перехватил меня за руки.

— Не надо глупостей, девочка, — сказал он. — Или мне придется сделать так, что ты проведешь все время поездки в абсолютной неподвижности, даже глазом моргнуть не сможешь. Это не очень приятно, поверь. Так что сиди спокойно. И вот, чтобы не было искушения.

Он надел на меня наручники из какого-то металла, которые вспыхнули и погасли. И что-то угасло внутри меня. Зато осталась злость. На себя в первую очередь. Молодец, расслабилась! А могла бы и предположить, что рано или поздно меня найдут. Это как с Гариком — сколько бы я не пряталась, он все равно рано или поздно появляется и разрушал мою жизнь. Даже своей предполагаемой смертью нагадил еще больше.

Зато я окончательно поняла, что убегать и прятаться — не вариант. Так что, думай, Катюха, думай. Выход должен быть, и ты обязана его найти! Но для начала нужна информация.

— Может, вы хотя бы представьтесь и скажите, куда меня везете? И что, в конце концов, вам от меня надо? — сложив руки на коленях и приняв вид послушной девочки, спросила я.

Интерлюдия

— Патрик? Что ты тут делаешь? — Даниель обнаружил наставника и друга на пороге небольшого аккуратного домика с вывеской “Книжная лавка”.

— Караулю дом и имущество госпожи Фортман, — ответил бывалый вояка, потирая затылок. — Закрыть лавку никто не догадался.

— Что случилось? — Даниель по виноватым глазам и помятому виду мужчины заподозрил неладное. — Только не говори, что подрался. И где Катрин?

Он не стал дожидаться ответа и бросился в дом. Картина там предстала презанятная.

Во-первых, замерев истуканом, у дальней стены стояла старуха в антимагических наручниках. Оперевшись на прилавок, стоял страж, а за конторкой сидел второй и что-то писал. На стуле посреди лавки с самым недовольным видом сидела дамочка, по вид явно аристократка, а рядом с ней, придерживая девушку за плечо, стоял взъерошенный Ник Эплуш. Даниель даже припомнил, что вроде как девицу видел на каком-то из мероприятий во дворце, но вот что тут делает друг и где его жена, было непонятно.

— Что здесь происходит? — спросил Даниель, убедившись, что Катрин в лавке нет.

— А вы кто такой? — недружелюбно отозвался стражник, — еще один друг семьи? — покосился он на Ника.

Тот лишь пожал плечами и ничего не ответил.

— Я муж госпожи Катрин Фортман, — представился Даниель, протягивая стражу подтверждающий документ.

— Прошу прощения, господин Фортман, — чуть склонил голову страж. — Только тут и не понять, что произошло. Госпожа Лекмир утверждает, что хозяйка лавки напала на нее, когда она пришла купить книгу.

— Так и есть! — заявила Алдания.

Она решила придерживаться версии, что она невинно пострадавшая, тем более, что доказать обратное было проблематично. Лавочница пропала, а насчет старухи девушка не сомневалась, что та не выдаст, поскольку сама замешана. Не признаваться же в самом деле, что леди из приличной семьи пробралась в дом, чтобы найти и выкрасть книгу, которую надо было вернуть ведьме, потому что мерзкая девчонка не захотела ее отдавать просто так, а потребовала расписку и деньги.

— Моя жена… — “Не могла ни на кого напасть” хотел заявить Даниель, но прикусил язык. Могла и еще как! Взять хотя бы управляющего в пансионе. — …Уверен, что если это так, то у нее были веские причины.

В последнем мужчина не сомневался. Смущала лишь старуха в стазисе, по донесениям, полученным отцом, Катрин никого не лишала подвижности и применяла магию только если считала, что с кем-то обходятся несправедливо. Пояснить суть конфликта могла сама супруга, но выяснилось, что ее нет.

Госпожа Лекмир настаивала, чтобы ее немедленно отпустили, поскольку это на нее напали и ей требуется помощь, но Даниель вызвал дознавателей и ментального мага.

Аристократка возмущалась и уверяла, что ментальные чары к ней применять нельзя, но в итоге сникла и неохотно поведала свою историю.

— Дура, — покачал головой Патрик Сверстин, когда выслушал откровения девушки о том, как она приревновала, хотела подставить и вынудить Катрин продать ей лавку, чтобы помочь возлюбленному и отправиться с ним на прием в управу. — И я тоже идиот.

И поведал продолжение.

Что присматривал за лавкой и госпожой Фортман, поскольку считал, что она идеально подходит его воспитаннику, и был уверен, что когда они узнают друг друга лучше, то все у них сложится. Он винил себя, что пропустил момент, когда в дом пробралась госпожа Лекмир, так как отлучался вслед за Катрин в участок стражей проконтролировать, чтобы госпожу Фортман никто не обидел.

А потом он и вовсе сплоховал, поскольку к дому прибыл Ник Эплуш, приятель его воспитанника, и вместо того, чтобы войти в лавку, повел себя очень странно — принялся изучать и рассматривать кусты возле дома.

Ник Эплуш не стал ничего скрывать и поведал, что прибыл добиваться расположения госпожи Катрин. Но, подойдя к дому, почувствовал, что ним следят. Пока он пытался понять, кого еще интересует девушка, подошла старуха и дыхнула ему в лицо какой-то гадостью. Ник потерял сознание, а очнулся здесь, когда господин Сверстин, его командир, привел его в чувство.

Патрик сообщил, что вышел помочь подчиненному, но тоже вдохнул порошка, щедро рассыпанного старухой, а потом его, судя по всему, приложили сзади. Куда делась хозяйка и где дети, так никто и не сказал.

— Ведьма, — сказали дознаватели и перевели внимание на старуху.

Та, что до этого стояла и пучила глаза, после того, как с нее сняли заклинание, рассказала, что приходил барон Сполинбук и с ним мужчина, по виду аристократ. Они увели Катрин.

— Дан, ты только не психуй, ее обязательно найдут, — попытался утешить молодого человека опытный вояка, после того, как дознаватели выпроводили их прочь, сказав, что им нужно провести следственные действия. — Королевские дознаватели свое дело знают.

— Мне все это не нравится. Откуда такой интерес к простой, не самой приметной лавке? Зачем столько ухищрений, чтобы получить ее со стороны аристократии и соседей? Что здесь делала ведьма? Еще и ты, Ник, имей в виду, потащишься спасать мою жену, вызову на дуэль.

— Дан, Катрин не нужна тебе, ты женился на ней фиктивно, чтобы отправиться в рейд. А мне девушка действительно нравится. Пусть она сама выбирает, — Ник не собирался уступать товарищу.

— Я предупредил, — бросил Даниель и направился к участку стражей.

Его приятель зло прищурился и пошел в другую сторону.

— Н-да, дела, — проговорил Патрик и пошел писать письмо герцогу.

В карете я сидела тихо и смотрела в окно. Моему тюремщику, видимо, тоже стало скучно и он попытался подсунуть мне какой-то замусоленный свиток.

— Вот, почитай, что я планирую с тобой сделать, — сказал он.

Не взять я не могла, поэтому честно развернула тонкую бумагу и отметила, что написанное выглядит примерно так же, как в тетради Люцианы. То есть буквы были видны, но едва-едва.

— Вы шутник, господин. Здесь нет ничего, — сказала, сворачивая лист и протягивая его обратно.

— Так напрягись и прочитай, здесь же ты сумела прочесть заклинание, — он бросил мне на колени тетрадь ведьмы.

— Здесь госпожа Люцина наколдовала что-то, и буквы на страницах появились. А я не умею так. Да вы и сами, наверное знаете, что я молниями только жечь могу.

Рассмеялся, откинувшись на стенку кареты, злым неприятным смехом. Таким, что у меня по коже мурашки побежали.

— Значит, придется научиться, — сказал успокоившись. — Если не хочешь, чтобы детишки, что так тебе дороги, отправились за море в анатимагнических оковах. И не дури, девочка. Напоминаю, если не будешь послушной, я прикажу их убить. Или не прикажу снять с аукциона. Нина чудо как хороша. Знаешь, сколько силы в молоденьких невинных девочках? Маги хорошо заплатят за возможность провести инициацию крошки и забрать дар себе.

Похабное выражение лица и рука мужчины на моей коленке не оставляли простора для фантазии. Захотелось врезать ему со всей дури и размазать по стенке кареты, чтоб мозги растеклись кровавым месивом.

Подумала и сама испугалась, откуда у меня такие кровожадные мысли?

Мужчина заметил мой испуг и с удовольствием продолжил глумиться:

— Хотя ты знаешь, я ведь могу сделать это и сам. Представь, как одной девочке будет неуютно в ее первый раз, ведь она не сможет даже пошевелиться. А самое неприятное для тебя будет знаешь что? Что ты будешь стоять рядом, скованная заклинанием, все видеть и понимать, что могла что-то изменить, но не захотела. А я не буду нежным, скорее наоборот. На это ты хочешь обречь бедного ни в чем не повинного ребенка? — он, говоря все это, пересел ближе и сначала откровенно лапал замершую меня, а потом сжал руку у меня на горле.

Кровь кипела внутри, и я думала только о том, чтобы не провоцировать мужчину лишний раз. Ударить молнией из-за браслетов я его не могла, но, боги, как же хотелось!

— Хотя не люблю невинных, — наконец отстранился мучитель и довольно откинулся назад с видом победителя. — Пожалуй отправлю вестник тюремщикам, пусть научат малышку быть ласковой и отзывчивой.

Вот тут я не выдержала, мое тело само стремительно бросилось вперед и руки сомкнулись на горле ублюдка.

Мне кажется, что не будь мужчина магом, я его задушила бы. Но он что-то сделал, что я отлетела и больно ударилась головой о ручку дверцы. Та распахнулась и я чуть не вылетела.

— Ты, …, …, я тебя предупреждал, — выругался мужчина, остервенело колотя одной рукой в стенку кареты, а другой невидимыми оковами связывая меня и удерживая на месте.

Карета дернулась и остановилась.

Похититель склонился надо мной, его лицо было перекошено от злости. Он размахнулся и… Последнее, что я помню, как в нос ударил удушающий аромат благовоний.

— Может ее по щекам отхлестать? Враз очнется, — разбудил меня чей-то голос, по ощущениям смутно знакомый.

— Литара, не стоит тревожить девушку. Лучше господину зелья накапай, а то очнется. Довезем, а там пусть настоятельница решает, что с ним делать.

Ага, настоятельница и Литара. Уж не та ли монашка, что мой саквояж из кареты выкинула? То есть они меня тоже нашли. А господин кто? Открыть глаза и посмотреть очень хотелось. Но сочла, что пока лучше так полежу, послушаю.

— Зачем нам в обитель мужика с собой везти? Девчонку забрали и хватит. Может, притопим его? — не унималась монашка-любительница быстрых решений.

— Нет, Литара, он явно не из простых господ. Скорее, высокий чиновник. Пусть настоятельница решает, что с ним делать, нам с Короной портить отношения ни к чему, — ответил уверенный голос.

— Думаете, дознаватель? — в голосе Литары сквозило сомнение и недовольство.

И это я про себя еще думала, что я кровожадная? Как таких вообще в сестры берут?

— Нет, те в специальных каретах ездят и действуют иначе. Он бы ее обездвижил, но бить не стал.

То есть сволочуга эта меня ударила все-таки. То-то я лица не чувствую. Вот теперь я согласна с пылкой Литарой — потерять гада в болоте и концы туда же. Но тогда я так и не узнаю, что им всем от меня надо. Что дар — понятно, но зачем именно?

— За что он ее так? — поинтересовалась еще одна из монахинь. Как и в прошлый раз, они передвигались в компании числом не меньше трех. — Может, он муж и с любовником девицу застал?

— Нет, это не муж. Тот не стал бы. Он у нее благородный, хоть и фиктивный, — ответила Литара.

— Дурная ты, Литара, и как тебя в сетры посвятили только? Языком мелешь по сторонам не глядя, ну-ка давай мне флакон, а то кто знает, в каком состоянии наши гости, — сказал уверенный голос.

Послышалась легкая возня, потом по карете снова поплыл мерзкий запах благовоний, и я провалилась в темноту.