Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки

Глава 15. Удача или провидение?

Томас, так звали мальчишку, привел меня на пустырь. Мы прошли переулками и подворотнями, оказались на каком-то шумном базаре, прошли по рядам, скользнули между прилавками, уткнулись в тупик, нырнули сначала в одну дыру в заборе, потом в другую и в итоге оказались на пустыре, заросшем кустами и бурьяном. Там мальчишка ловко спустился в небольшой овраг и предложил располагаться под защитой разросшегося дерева.

— Понимаете, госпожа Катрин, — говорил он. — Я бы отвел вас к нам домой, там есть все, что нужно. Но дедушка сразу поймет, что я испортил книгу, и очень расстроится. А тут я вам сейчас все организую.

И он сноровисто соорудил стол из чурбаков и толстой широкой доски, еще один предложил в качестве стула, и даже свет сделал, подвесив на ветви дерева светлячок.

— Как здорово! — восхитилась я. — Это самое красивое рабочее место в моей жизни. Не думала, что ты маг.

— Со мной дедушка занимался, пока мог еще, — засмущался мальчишка. — И у меня получается уже кое-что. Только меня за это в пансионе не любят, вот и задирают. А вы правда книги без магии чинить можете?

— Угу, — сказала я, склоняясь над “пациенткой”, которую Томас с трепетом уложил на операционный стол. — Я тебе больше скажу, только без магии и могу. Сам же видишь, что с ней у меня не очень сложилось.

Я достала из чудо-рюкзака купленный по случаю чемоданчик с набором юного переплетчика и извлекла из него ватные тампоны, клей, кисти, ножи и тонкую бумагу, похожую на нашу кальку или пергамент. Разложила все это на столе, чем вызвала уважительный взгляд мальчишки.

Калькой я подклеила разрывы на страничках, тампоном с перекисью промокнула грязь, а шить так и вовсе не пришлось. Несколько страниц оказалось вырвано, но я их тоже посадила на клей, который изумительно хорошо справлялся со всеми задачами — ложился ровно, не оставлял следов, быстро сох и не коробил бумагу. Мечта, а не клей, одним словом.

— Вот видишь, все просто, — сказала я пареньку, снимая остатки клея и прокладывая страницы чистым сухими листами. — Просто нужна аккуратность и никакой магии. Неужели никто так не делает?

— Не-а, — признался паренек. — Обычные книги магией восстанавливают с помощью заклинаний, а за магические никто не берется.

— Почему?

— Они могут магию отобрать. Или, наоборот, поделиться. Никто не знает, как они себя поведут, кроме книгочеев. Но сейчас чаще отнимают магию. Так дедушка говорит, потому и не разрешает мне их из дома брать, — охотно сообщил мальчишка, все это время, не отрываясь, следивший за моими действиями.

— А зачем взял тогда? — спросила, перелистывая странички и убеждаясь, что работа выполнена на совесть, и книга вернула свой первоначальный вид. Нашла еще пятнышко и принялась осторожно промакивать его тампоном.

Томас смутился.

— Хотел девочке одной помочь. Подумал, вдруг у нее получиться магию разбудить. Эта книга для тех, в ком сила только проявилась.

Вот теперь я обратила внимание на обложку.

Ну как обратила. Я, пока клеила, поняла что книга на местном, непонятном мне языке. Потом обнаружила, что некоторые слова я могу прочитать. Решила, что когда окажусь в безопасном месте, уделю своей грамотности самое пристальное внимание. Потому что была уверена, что умею читать, ведь документы, подтверждающие мою личность, и частично брачный договор я смогла понять.

Но с ними была другая история. Когда в банке оформляли вклад, управляющий отошел по делам, и в это время Даниель читал и разъяснял мне пункты договора, и под его диктовку я смогла понять написанное, потому и думала, что разумею грамоту. А тут как-то иначе вышло и глаз только отдельные слова выцепил. Как в книге ведьмы. Но там я специально старалась не читать, потому что хотим мы этого или нет, но когда видим текст, мы его проговариваем. То есть мышцы речевого аппарата совершают микродвижения. А я боялась какое-нибудь заклинание случайно произнести.

Развернула книгу к себе, сосредоточилась. “Основы магии для проявленных магов” — сложились символы в слова. Так это для меня как раз! Мне бы как раз основы и понять, как свои молнии в узде держать и не шандарахать ими всех подряд. Очень хочу познакомиться с семьей парня, у которого есть такие полезные книжки.

— Попадет тебе от родителей, что забрал ее из дома? — спросила, отдавая “пациентку”.

— Родители пропали, когда я еще маленьким был. Их ищут, но пока не нашли. Я с дедом живу сейчас, — с грустью поведал ребенок, поглаживая обложку томика.

— А раньше? — Я принялась перебирать испорченные листы бумаги, которые собрала с земли, и подумывала, не сшить ли из них тетрадь. — Можно я возьму их? — спросила у Томаса.

— Берите, все равно испорчены, — махнул он рукой. — Раньше я в приюте жил, То есть, муниципальном пансионе. Дед меня мог только на выходные забирать, у него была очень ответственная работа. Потом его отпустили, когда он магом перестал быть. Теперь я с ним живу и только на занятия в пансион хожу. И за это меня тоже не любят. Дед хотел меня в другой перевести, но его пособия не хватает на это, а работать он больше не может, глаза не видят почти. А что вы делаете, госпожа Катрин?

— Тетрадь. Не все ведь испортилось. Тут подрежем, тут подогнем, там склеем, здесь сошьем. Еще бы обложку из красивой цветной бумаги и отлично все получится.

— А я знаю, где красивую бумагу взять — в цветочной лавке! Только там денег попросят, — мальчишка обрадовался было и сразу сник.

— Я дам тебе монетку, сбегаешь, купишь? Если, конечно, не боишься меня со своим добром оставлять.

Он колебался, это было видно. Но потом любопытство пересилило, и Томас решительно кивнул.

— Выбери самую плотную, — протянула я ему деньги. — И яркую. Скорее всего, тетрадь для девочки получится.

Я обрезала то, что было измято и запачкано, и прикидывала, что можно выкроить из оставшихся кусочков. Некоторые листы просто соберу в тетрадь, а те, которые меньше, чем нужно, тоже можно вшить, но сложить их в конвертики-сюрпризы и склеить в гармошки-раскладушки. Так иногда делают девчонки в своих дневниках.

Томас убежал, а неспешно погрузилась в мир переплета и оригами, размышляя, как мне быть дальше. В том, что если за мной кто и следил, то наверняка потерял след, я не сомневалась — тропы мальчишки, фактически выросшего в приюте, были своеобразные. В идеале было бы неплохо напроситься в гости к Томасу, познакомиться с его дедушкой и если повезет, то выкупить у него книгу по магии. Если я возьму силу под контроль, то буду чувствовать себя гораздо более защищенной. Если им не хватает на пансион, то живут они не очень богато. С другой стороны, магические книги очень дорогие, хватит ли у меня денег? Да и Томас может не захотеть знакомить меня с дедушкой, и старик откажется продавать книгу.

Пока думала, руки сшили тетрадный блок вместе со всеми вкладками-раскладками. Материалы, что оказались в ящике, оказались на диво хороши и работать ими было одно удовольствие. Жаль, запас их совсем не велик, надо найти возможность пополнить его, если я все же решусь открыть свою мастерскую по ремонту книг. Но доверит ли мне кто-нибудь свои раритеты — вот в чем вопрос…

Мальчишки все не было, но оно и понятно, мы тоже до сюда не быстро добрались. Чтобы не сидеть и не загонять себя в тоску, снова перебрала остатки и отобрала те, что были испачканы только с одной стороны.

Подумала, а не склеить ли мне их, чтобы сделать открытку для подруги Томаса? Объемную, из тех, что открываешь и фигурка вперед выдвигается.

Пока прикидывала, что еще можно пустить в дело, на пустырь вернулся запыхавшийся мальчишка.

— Извините, госпожа Катрин, я задержался. Там пекарь начал ночную выпечку распродавать, и я купил вам. Вы же магией тех ребят отпугнули, вам восстановиться надо. Вот, — он выложил батон. — И там еще немного денег оставалось, я к молочнику заскочил, — добавил он кусок сыра и крынку с молоком.

И тут я поняла, что на самом деле ужасно хочу есть!

— Томас, я тебя обожаю! — призналась я. — Садись и тоже ешь, голодный же сам.

Парень засмущался.

— Нет, что вы, госпожа, это для вас. Я потом, дома поем.

А взгляд голодный-голодный.

— Дома так дома, — согласилась я, отодвигая угощение. — Но я без тебя есть не буду. Слушай, я тут не закончила, осталась обложка. И я открытку хотела еще сделать. Только света мало уже и нечем рисовать. Ты сможешь обложку для тетради сам сделать? Или я доделаю, а ты завтра забежишь и заберешь. Только я пока не знаю, куда, мне еще ночлег искать.

Мальчишка замер в ступоре. Во-первых, он глаз не мог отвести от блокнота, который я листала в руках, демонстрируя все его “секретики”. Сооруженный из остатков, он получился небольшой и тонкий, но не лишенный изящества и довольно оригинальный. Во-вторых, когда до Томаса дошло сказанное, в его глазах появилось недоумение.

— Но как же так, госпожа, вы же маг? Почему вам негде ночевать?

— Я маг второй день, и не из этого города. Хотела работу найти, а нашла тебя. Если подскажешь недорогую хорошую гостиницу, то отправлюсь туда.

— Госпожа Катрин, — Томас не сводил глаз с блокнота, — а может вы у нас с дедом переночуете? А я для открытки вам грифели цветные дам? И комнату свою отдам, я и на кухне посплю. Если с магией не в ладах, вам по городу лучше не ходить. Мало ли что случится, а вы же не переселенка, вас от расплаты защищать никто не будет.

— А переселенок защищают? — спросила. — Извини, я наверное глупые вопросы задаю, но я очень далеко отсюда жила и только вчера приехала.

— За них опекуны отвечают. Но там взрослых магов не бывают, дети только, ну или случайно если вдруг дар проснется. Их блокируют сразу, как раз для того, чтобы не натворили дел. Так что, пойдете со мной, госпожа? У нас дома еще клей такой есть, — подманивал он меня.

— Клей, это замечательно, а то у меня только на открытку и осталось, и то впритык. Пошли, — согласилась я. — За гостеприимство научу тебя красоту творить, хочешь?

Закивал так, что я испугалась за целостность его бедовой головушки.

— А дед не будет против? — все же спросила.

— Мне кажется, мы здесь только потому, что он ждал именно вас, — серьезно ответил пацан, помогая собрать мне вещи.