Незабудки для бывшего. Настоящая семья

Глава 19

Анастасия

— Я сегодня в центре с твоим Михаилом пересеклась, — бросает Ника как бы невзначай, занимаясь своими делами, и одной короткой фразой отправляет меня в нокаут.

Пульс учащается, волна жара накрывает меня с головой, и я захлебываюсь в свежих воспоминаниях. Думаю о нашем с Мишей поцелуе в раздевалке, а губы горят, будто это случилось только что, тело отзывается ноющей болью, в животе завязывается тугой узел тревоги и чего-то волнующего, трепетного, порочного, чего я чувствовать не должна. Разве можно так остро реагировать на мужчину, который растоптал тебя и бросил общих детей? Можно продолжать любить, несмотря на предательство? Идти по битому стеклу ему навстречу? Мазохизм чистой воды!

— Он не мой, — с болью выталкиваю из груди. Глаза щиплет от слёз, но я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и не дать им пролиться. — И никогда моим не был.

Сестра пожимает плечами, с показной невозмутимостью разбирает рюкзак сына и отправляет спортивную форму в стирку. Макс тем временем важно расхаживает по гостиной в новеньких кроссовках, красуясь перед близняшками, которых мультики интересуют больше, чем мальчишеские обновки. Мама готовит ужин на кухне, и по всей квартире разносятся аппетитные ароматы овощного рагу и запеченной курицы с яблоками.

Семейную атмосферу с привкусом детства безжалостно разрушает Ника чересчур резкими фразами. Она привычно рубит правду-матку, не понимая, что убивает меня каждым словом.

— Поматросил и бросил, я помню. Бравый капитан дальнего плавания.

— Тише, — шикаю на нее с возмущением и обидой. — Девочки услышат.

Я оборачиваюсь, ловлю на себе пытливые взгляды дочек, которые в этот момент отвлеклись от телевизора, и как можно быстрее, натуральнее рисую на лице вымученную улыбку. Подмигнув Незабудкам, я закрываю все двери, что ведут в коридор, и отсекаю нас с сестрой от остальных членов семьи.

Рвано выдыхаю, упираясь спиной в прохладную стену. Краем глаза замечаю свое отражение в зеркале и вздрагиваю: за одну секунду я стала бледной, как моль, будто из меня жизнь выкачали.

Не переболела….

Я не могу смириться. Спустя столько лет раны кровоточат. Внутри все умирает, но я хочу защитить моих малышек от этой душераздирающей, невыносимой боли. Надеюсь, они никогда не узнают правду о том, как родной отец променял их на другого ребёнка. Миша женится ради сына, а дочек оставил без зазрения совести. Откупился. Для них это станет травмой на всю жизнь, если я не помешаю.

— Он изменился, — продолжает сестра невозмутимо. — Сильно. До неузнаваемости, — нагнетает обстановку, а мне кричать хочется, чтобы она заткнулась. — Постарел, что ли. Я бы мимо прошла, если бы он не заговорил. Кстати, о вас у администратора спрашивал. Искал близняшек по спискам.

— Зачем?

Облокачиваюсь о тумбу в поисках опоры, иначе рухну в обморок от переживаний. Сердце стучит где-то в горле, уши закладывает, как в самолете. Моя личная авиакатастрофа случилась семь лет назад, но ее отголоски терзают меня по сей день.

— Вернуть что-то хочет, если я правильно услышала, — Ника неожиданно выпрямляется, упирает руки в бока и криво усмехается с неприкрытой злобой. — Может, семь лет жизни? Или решил деньги назад потребовать, посчитав, что много вам перечислил? В любом случае, не ведись, Настя! Ты ничего ему не должна, слышишь? Ни-че-го!

Она берёт меня за плечи, пристально всматривается в глаза. Хмурится, когда видит слёзы и подтекшую тушь. Слегка встряхивает меня, приводя в чувство.

— Нет, Миша не такой, — фыркаю неожиданно для самой себя. Защищаю человека, который нас предал, а сестру, наоборот, отталкиваю. — Он совсем не мелочный, а благородный, щедрый и… — надрывно всхлипываю, потому что осознаю, как жалко выгляжу со стороны.

Люблю… Спустя годы… Всегда…

— Ох, Настя. Дурой была, дурой и осталась, — качает головой Ника и обнимает меня, а я плачу на ее плече, наплевав на макияж. — Какого чёрта ему тогда надо от вас? — бубнит задумчиво.

— Жетоны, — растерянно выдыхаю. — Девочки их в бассейн взяли, потеряли в воде, а Миша рядом оказался и достал. Они такие счастливые были, так восхищались дядей Медведем, — улыбаюсь с тоской. Горячие соленые капли обжигают щеки, стекают к губам, и я слизываю их судорожно. — Близняшки загорелись идеей папу Капитана найти.

— Нашли.…

— Нет! — твердо выдаю, яростно стирая слёзы. — Я хотела отдать ему жетоны, чтобы окончательно поставить точку. Правда, обстоятельства так сложились, что… — краснею, снова вспоминая наш поцелуй. — Он так ничего и не понял.

— В смысле? — хмурится Ника. — Он жетоны видел? — Киваю, а она дальше бьет меня жестокими словами: — Можно не узнать любовницу, с которой перепихнулся пару раз на Новый год, это я ещё могу понять. Но личный номер каждый военный помнит наизусть, — задумчиво протягивает, скрестив руки на груди. — Насть, с ним что-то не так.

— Прекрасно у него все! — вспылив, отворачиваюсь к зеркалу. Заново наношу макияж. — Сына растит, женится через несколько дней. Он счастлив, Ника. Счастлив без нас. И мы тоже будем, — убеждаю сама себя. — Давай закончим этот разговор, я спешу на встречу… с Мишиной невестой. Буду рекомендовать ей лучший в городе ресторан, где они сыграют свадьбу.

— Утопи её в Неве, — закатывает глаза сестра.

— Это ничего не решит.

Я горько улыбаюсь своему отражению в зеркале, надеваю на палец обручальное кольцо. Подцепляю весенний плащ с вешалки, потому что вечером холодно и сыро, особенно на террасе у воды. В одном из моих любимых ресторанов…

«Последний рывок, и мы попрощаемся навсегда», — уговариваю себя мысленно, но сердце бунтует.

— Ладно, я побежала, Валька под парадной ждет. Он сегодня выходной, подвезет меня, а после ужина девчонок заберет. Постарайся ему не грубить, как обычно, — прошу сипло.

— Извини, но не могу смириться, что ты связалась с этим убогим, — цедит она с отвращением. — Он изменял тебе чуть ли не с первого дня знакомства, на две семьи жил, голову тебе морочил. Как только узнал, что вторая баба его облапошила с беременностью, а сам он бесплодный, так к тебе приполз. А ты и приняла, добрая душа.

— Мы просто друзья, — устало объясняю в сотый раз. Сестра меня будто не слышит. — Валя помогает мне с дочками. Без него бы мы не справились. И он изменился.

— Зато ты не меняешься, дуреха наивная, — доносится мне вслед. — Ни один мужик не будет виться вокруг бабы просто так. В них природой другое заложено.

Отмахнувшись от её нравоучений и психологического давления, я вылетаю из квартиры. Хватит с меня терапии! Я просто хочу покончить с проклятой свадьбой!

В теплом салоне автомобиля Валя порывается чмокнуть меня в щеку, но я уклоняюсь.

Слова сестры не дают мне покоя. На протяжении всего пути я думаю о Мише. Он мерещится мне в мимо проезжающих машинах, я чувствую его присутствие, когда мы застреваем в пробках, узнаю его черты в других водителях.

Я схожу с ума….

— Настюха, я мелких заберу и мы вместе за тобой приедем, когда ты освободишься. Может, посидим в этом ресторане заодно? Ты его, вроде бы, любишь, — воодушевленно тарахтит Валя, но я не воспринимаю его речь.

Слышу лишь: «Ты его любишь». Соглашаюсь, злюсь сама на себя, сдавленно мычу бестолковое «угу» и захлопываю пассажирскую дверь. Слишком небрежно и с грохотом. Наверняка Валя сейчас меня ругает за это, ведь машину бережет, как любимую девушку, но мне все равно.

На негнущихся ногах, словно сломанная кукла, бреду по дорожке к ресторану, как на эшафот. Мне предстоит лицемерно улыбаться женщине, которая выходит замуж за моего любимого мужчину, обсуждать с ней меню и план рассадки гостей. Делать вид, что все в порядке, в то время как в груди орудует бензопила, разрывая сердце в лохмотья.

Зачем я согласилась на этот заказ? Почему они выбрали именно меня?

— Анастасия задерживается, но я с удовольствием покажу вам зал, — доносится подобострастное стрекотание администратора, пока я оставляю плащ в гардеробной и поднимаюсь по ступенькам. Каждый шаг отдается острым импульсом в груди и висках. — Куда же вы? А как же.…

Голоса отдаляются, цокот каблуков выдает нервозность девушки, которую, кажется, воспринимают как пустое место. Она явно не справляется. Самое время вмешаться.

Щелкаю тумблером — и во мне включается профессионал. Расправив плечи, я гордо иду по залу, устремив невидящий взгляд перед собой. Направляюсь к панорамным окнам. Одна из створок, что ведет на террасу, открыта. Помещение наполняется свежим воздухом, но мне все равно не хватает кислорода. Легкие разрываются от непрекращающейся боли, к которой невозможно привыкнуть.

— Я уже здесь, и сама готова пообщаться с клиентом, — чеканю в унисон со стуком набоек о паркет. — Где?..

Все мысли выветриваются из головы, уносятся сквозняками на открытую террасу, где возвышается мрачный силуэт. Он стоит спиной ко мне, спрятав руки в карманы, и задумчиво смотрит вдаль. Кажется, что этому суровому мужчине принадлежит все здесь: и река, что простирается под его ногами, и мост, соединяющий два берега, и огромный город, который как на ладони… И даже я, слабая и уязвимая….

Вдох. Выдох. Время останавливается.

У меня есть доли секунды, чтобы позорно сбежать из ресторана, но я застываю как парализованная. Ветер раздувает мои волосы, подхватывает аромат духов, которым я верна все эти годы, и предательски уносит к нему.

Словно узнав меня интуитивно, Миша оборачивается. Уголки его крепко сжатых губ дергаются, когда он видит меня, изгибаются в некоем подобии улыбки. Стальному капитану всегда были чужды эмоции, но он проявлял их рядом со мной. Как сейчас.…

«Ты всё-таки пришла», — читаю по губам.

Он ждал меня? Зачем? Чтобы уничтожить?

— Добрый вечер, Анастасия, — произносит Миша вежливо.

Его бархатный голос действует на меня гипнотизирующе, сковывает душу и тело, кружит голову, притягивает к себе. Я теряю волю, как всегда бывает рядом с ним.

— Мы договаривались с Альбиной, вашей невестой.

Я намеренно обозначаю ее статус, чтобы привести жениха в чувство, а сама пристально всматриваюсь в мужественное лицо, черты которого мгновенно ожесточаются. Густые брови сходятся на переносице, жесткие губы сжимаются в ровную полоску, морщины на лбу становятся глубже. Демину не хочется вспоминать в этот момент о своей женщине, а я не могу забыть о ее существовании.

— Неважно, — роняет он негромко и спокойно. Протягивает мне руку, но она так и зависает в воздухе. — Предлагаю пройти за столик и поговорить.

Медленно опускаю взгляд, оторопело изучаю его широкую ладонь, испещренную линиями, по которым я когда-то водила ноготками, игриво соединяя жизнь с судьбой. Невольно взметаю кисть, потеряв контроль над собственным телом, и кончиками пальцев неуверенно касаюсь линии сердца. Говорят, ее нет у жестоких и бесчувственных людей. У Миши есть…

— Поговорить? — шумно сглатываю. — О свадьбе?

— Это последнее, что меня сейчас интересует, Настя.

Он резко и порывисто сжимает мою руку, заключая в капкан. Не вырваться. Впрочем, я и не пытаюсь. Подчиняюсь ему, как зачарованная. Словно я матрос на его крейсере.

С каждой секундой хватка становится сильнее и жарче. Со стороны мы выглядим как организатор и клиент, обменявшиеся деловым рукопожатием, но между нами летают искры, накаляя воздух вокруг.

— Наш уютный зал идеально подойдет для камерной свадьбы, — вклинивается в разговор администратор, принимая мою растерянность за слабость и некомпетентность. — Персонал ресторана готов взять на себя организационные вопросы — у нас большой опыт проведения мероприятий и торжеств. Стильный интерьер избавит вас от лишних трат на декор. Грамотная расстановка столиков обеспечит гостям максимальный комфорт и возможность пообщаться друг с другом. С террасы открывается лучший вид на Неву, а ночью вы сможете наблюдать, как разводятся мосты.

Девушка тарахтит без паузы, опасаясь, что золотая рыбка сорвется с крючка и уплывет по реке вместе с деньгами. В другой ситуации я бы возмутилась, что мой профессионализм ставят под сомнение, а клиента уводят из-под носа. Но не сейчас…

Миша по-прежнему держит меня за руку, невесомо проводит большим пальцем по острым костяшкам, цепляет обручальное кольцо и морщится, будто обжегся. Разозлившись, перехватывает меня за запястье и тянет за собой на край террасы, к самому дальнему столику, скрытому от чужих глаз романтическим полумраком.

— Мы могли бы.… - не унимается администратор, но Миша грубо осекает ее взмахом свободной ладони.

— Нет, в ваших услугах мы не нуждаемся. Можете быть свободны, — чеканит резко. — Позовите официанта, мы будем ужинать, — приказывает безапелляционно, не спрашивая моего мнения.

Девушка кивает, как болванчик, и ретируется к стеклянным дверям, тем временем я захлебываюсь от возмущения. Вместо интеллигентного бизнесмена вернулся Демин из прошлого — суровый военный, который отдает команды и не терпит пререканий. Однако я другая теперь. Больше нет той наивной Настеньки, которая покорно заглядывала ему в рот и ловила каждое слово, принимая на веру. Он сам ее убил.

Врезавшись каблуками в паркет, я дергаю рукой, чтобы вырваться из стальной хватки. Миша не отпускает, а наоборот, сплетает наши пальцы.

— Вы забываетесь, Михаил Янович, — повышаю тон. — Я здесь исключительно по работе, чтобы выполнить заказ. Если бы я знала, что вы посмеете явиться на встречу после вчерашнего, то никогда бы не приехала в ресторан.

Миша останавливается возле стола, ослабляет ладонь. Больше не держит…

Тусклый свет с улицы падает на его волевой профиль, превращая в бездушный каменный слепок. Он кажется злым, но это не так. Демин растерян, потому что не контролирует свои эмоции. Ему стыдно за наш поцелуй, он раскаивается, и это ранит меня ещё глубже.

— Я хотел попросить прощения. Не знаю, что на меня нашло, но я не имел права целовать тебя против воли, — произносит сдержанно. Мне кричать хочется от его равнодушия. — Не повторится. Слово офицера.

Дежавю больно бьет в грудь, как разряд дефибриллятора. Миша говорил мне то же самое после нашего первого поцелуя. Семь лет назад.

Слово он тогда не сдержал… Но сейчас другая ситуация.

— Извинения приняты. Это все? — стервозно выпаливаю, из последних сил сохраняя самообладание. — Тогда давайте вернемся к обсуждению вашей свадьбы, — горько ухмыляюсь и достаю планшет. — Оформление, план рассадки гостей, тайминг, — быстро перечисляю, не смотря Мише в глаза.

Осекаюсь на полуслове. Чувствую крепкую хватку на плечах, опасную близость горячего мужского тела, сбивчивое дыхание на щеке. Слышу сдавленное: «Плевать на свадьбу». И планшет падает из рук, разбиваясь о паркет. Экран с развернутым эскизом гаснет.

Встречаюсь взглядами с Мишей, тону в бурном, штормовом море его глаз. В них столько боли и безысходности, что мне становится страшно. Липкие мурашки ползут по спине, а внутри все пылает и разлетается в щепки, как в эпицентре стихийного бедствия.

— Настя, я очень запутался, — выдыхает он неожиданно. Всегда твердый голос сейчас пропитан отчаянием. — Почему-то мне кажется, что ты в силах мне помочь. Что вы с сестрой знаете больше, чем говорите. Что мы с тобой не чужие друг другу. Поправь меня, если я ошибаюсь. Скажи, что это не так, а я просто одержимый псих. И, клянусь, я уйду и больше не потревожу тебя никогда.