Незабудки для бывшего. Настоящая семья

Глава 27

— Мам, а дядя Медведь сегодня добрый или злой? — неожиданно интересуется Поля, в то время как я колдую у плиты.

Оставив лопатку в сковороде, где томится Мишина любимая картошка с мясом и луком, я поворачиваюсь к дочкам. Они старательно накрывают на стол: одна аккуратно складывает салфетки треугольником, вторая до блеска натирает вафельным полотенцем наши праздничные стаканы.

Мои маленькие помощницы. Трудолюбивые, послушные, но очень любознательные. Порой их вопросы ставят меня в тупик. Сейчас именно такой случай.

— Хмм, что?

— Как в бассейне или как в ресторане? — подсказывает Ариша.

Я мельком бросаю взгляд в сторону коридора. Миша гремит чем-то в ванной. После того как я напомнила ему о Вале, он явно не в духе, и Незабудки это чувствуют.

Мне дико не хватает Ники в этот момент — она бы мигом решила психологическую задачку со звездочкой. Однако придется разбираться самой.

— Девочки, Миша хороший, — говорю с ними на их простом языке. — Он никогда не причинит вреда ни мне, ни тем более вам. Наоборот… В ресторане он повел себя так, потому что хотел нас защитить.

— От дяди Вали? — сводит бровки Ариша. — Так он же нас не обижает.

— Миша этого не знал….

— Давай мы ему расскажем, и они подружатся? — наивно предлагает Поля.

— Это вряд ли, — грохочет над нашими головами, как раскат грома.

На пороге кухни появляется Миша, заслонив собой весь проем. Войти не решается, будто ждет нашего одобрения. Футболка в пятнах воды облегает натренированное тело, волосы влажные после душа, по мощной шее стекает прозрачная капелька. Хмурый, задумчивый взгляд мечется с дочек на меня.

— Садись, Миш, пока ужин не остыл, — с теплом приглашаю его за стол. — Тебя ждем.

В груди покалывает, улыбка трогает губы, когда я смотрю на большого папу, который устраивается рядом с крошками-дочками. Во главе стола, где ему самое место.

Уютная семейная атмосфера исцеляет мое разбитое сердце. Недостающий пазл наконец-то заполнил картину. Я готова простить Мише все, лишь бы он никогда больше не уезжал от нас.

— Ой, приборы забыла!

Спохватившись, тянусь к шкафу за вилками. Стоит мне присесть, как я снова вскидываюсь с места.

— Соль!

Миша молча ловит меня за запястье, с грубоватой нежностью проводит шершавым пальцем по коже, под которой бешено стучит пульс, подносит мою ладонь к губами, задерживается на доли секунды, обжигая дыханием, и отпускает. Двигает мой стул ближе к своему.

— Присядь, Настя, и сама поешь, — произносит с хрипотцой. Не приказывает, а просит.

Я не могу ему отказать. Никогда не могла.

— Вкусно? — вкрадчиво интересуюсь, наблюдая за ним.

Раньше я любила смотреть, как он ест — быстро, с аппетитом, накалывая вилкой большие куски и почти не пережевывая. По-мужски жадно, будто перед ним пища богов.

— Из твоих рук я приму даже яд, — слегка улыбается Миша.

Дежавю накрывает девятым валом. Мыслями уношусь в наше короткое общее прошлое. В домик среди леса и снегов, где мы были по-настоящему счастливы.

— Раньше ты так же мне говорил, — сипло шепчу. — Я отвечала, что никогда не причиню тебе вред.

Миша накрывает мою руку широкой ладонью, прижимает к столу, сплетает наши пальцы. Наклонившись, целует меня в щеку.

— Мам, а теперь дядя Медведь нас будет в детсад возить вместо Вали? — невнятно бубнит Поля с набитым ртом.

Давлюсь воздухом, делаю глоток воды. И закашливаюсь ещё сильнее.

— А с воспитательницей обниматься не будет? — скептически прищуривается Ариша, сканируя опешившего отца внимательным взглядом. Маленький детектор лжи.

— Кхм, точно нет, — насупившись, бурчит Миша. Покосившись на меня, твердо добавляет: — Мне, кроме вашей мамы, никто больше не нужен.

— Это хорошо-о-о, — протягивают хором нараспев.

Лукаво переглядываются, и я заранее знаю, что это нехороший знак. Девчонки что-то задумали. Не успеваю остановить их, как они наперебой палят, как из автомата:

— Ты останешься до утра?.. Дядя Валя никогда не ночевал у нас… А тебе мама разрешит?.. В зале есть диванчик, но ты большой, а он ма-аленький…. - щебечут, перекрикивая друг друга.

— Если ваша мама не будет против, — мягко рокочет, обнимая меня рукой за плечи и притягивая к себе. Целует в висок, извиняющимся тоном шепчет: — Надо домой позвонить и узнать, как Мишаня.

— Твой сын с бабушкой и Германом, — спешу его успокоить. — Все в порядке, не волнуйся. Малыш под присмотром.

— Откуда ты….

— Я была в ресторане. Хотела увидеть тебя… в последний раз перед свадьбой.

— Я все отменил. Этот брак был ошибкой, — глухо рычит, внезапно разозлившись на Альбину. — Я в это время ехал к тебе на полной скорости.

— Главное, встретились.

Обнимаемся взглядами, ласкаем друг друга, не касаясь. Ментально. Внешне мы не позволяем себе многого, но сплетаемся душами. Наша связь соткана из кевларовой нити. Больше не разорвать.

— Мам, у дяди Медведя есть сынок? — ревниво уточняет Ариша.

— Да, зайка, он совсем маленький, — улыбаюсь, с нежностью думая о Мишане.

— А мама есть? — Поля прижимает ладошки к груди.

— Нет, — отрезает Миша. — И никогда не было.

— Жа-алко его!

Значит, Герман не лгал: Альбина действительно не имеет к ребёнку никакого отношения. Надо бы выдохнуть с облегчением, но… я перестаю что-либо понимать. Откуда взялся этот милый малыш, точь-в-точь похожий на Мишу?

— Так не бывает! — рявкает моя Командирша. — Дядь, ты что, сам его родил?

— Можно сказать и так, — ухмыляется Медведь, тяжело откинувшись на спинку скрипучего стула, и массирует переносицу. — Это долгая и очень странная история. Я обязательно расскажу ее вашей маме, если она согласится выслушать и понять меня.

Его взгляд обволакивает и подчиняет. Я нахожу в себе силы лишь рвано кивнуть.

Назад дороги нет. Я пойду к правде до конца, даже есть придется шагать по гвоздям.

— Вот у нас папы нет, — простодушно жалуется Поля. — Потерялся — и все.

Ариша молча теребит пальцами жетоны на шее. Миша впивается в них тоскливым взглядом, тяжело дышит, так что крылья носа раздувается, а мощная грудь ходит ходуном.

— Девочки, я хотел бы быть вашим отцом, — просит он вдруг. — Незабудки…

Берет обеих за руки, и их ладошки кажутся игрушечными в его огромных лапах. Сжимает бережно.

— Клянусь, я больше не потеряюсь. Я буду любить вас и заботиться, родные.

Тон решительный и безапелляционный, как в тот день семь лет назад, когда он ворвался ко мне в квартиру и заявил, что в клинике ЭКО подменили материал и я беременна от него.

«Вы носите моего ребёнка. И я намерен позаботиться о нем, хотите вы этого или нет», — проносится в памяти его по-армейски строгий вердикт.

Детей оказалось двое, но Миша лишь обрадовался заключению УЗИ. Правда, он так и не увидел рождение близняшек, не держал их на руках, не застал первые шаги, не слышал трогательное «мама» и печальное: «Где папа?».

— Только если драться и ругаться больше не будешь, — надувает губки Поля. По ее реакции заметно, что она сдается, но кокетничает.

— Слово офицера, — послушно кивает Миша.

Он как пластилин в детских ручках — можно лепить из него все, что захочется.

Любуюсь, захлебываясь нежностью.

Никогда не видела его таким. С ними он мягче, чем со мной.

— Мы подумаем.

Ариша нервно ерзает на стуле, трепетно прячет жетоны под футболку. Поразмыслив, берет Полю под локоть и тащит её на выход из кухни. Буркнув: «Пора спать!» — хлопает дверью.

— Характер твой, — ухмыляюсь, проводив дочек взглядом. — Ариша у нас Командирша, а Поля пошла в меня. С ними будет сложно, но, я уверена, они привыкнут к тебе. В конце концов, они сами тебя нашли. Помнишь, как купить тебя хотели? Просили побыть их отцом? — широко улыбаюсь, смаргивая накатившие слёзы. — После ссоры в ресторане они немного засомневались и растерялись. Ещё Ариша переживает, что настоящий папа вернется, а его место уже будет занято. Но ты уже здесь. С нами…

— С вами. И никуда от вас не денусь. Дочки у нас замечательные. И это все благодаря тебе.

Миша долго смотрит на закрытую дверь, после чего поворачивается ко мне. Сгребает мои руки в свои медвежьи лапы, согревает, прижимая к губам, целует пальцы.

— Прости меня, Настенька.

Я подаюсь вперед, и мы соприкасаемся лбами. Прикрываю глаза, чтобы тихо-тихо выдохнуть:

— Мишенька.…

— Вы всё меня простите, — продолжает нашептывать, покрывая поцелуями моё лицо. — И примите нас с Мишаней. Он такой же потерянный беспризорник, как и я.

— Как он появился? — отстраняюсь. Ловлю его взгляд. И тону в водовороте. — Это же твой ребёнок?

— Мой, — твёрдо чеканит. — От суррогатной матери.