Незабудки для бывшего. Настоящая семья

Глава 21

Я широко распахиваю глаза, выглядываю из-за Мишиного плеча, встав на носочки, и вижу дочек, которые наперегонки бегут к нам. Часто моргаю и не сразу понимаю, как они оказались в ресторане.

Арина в заляпанных дождевой водой джинсах, как обычно, вырывается вперед и тянет за ручку чистую, аккуратную, как принцесса, Полю. Мои девочки — такие разные по характеру, но друг без друга ни секунды не смогут, как одно целое.

Материнское тепло разливается в груди, слёзы высыхают, а губы трогает легкая улыбка.

— Незабудки? — шепчу растроганно, и все плохие мысли вмиг выветриваются из головы.

Миша вздрагивает, бледнеет, словно вспомнил что-то важное, и, отпустив меня, медленно оборачивается, как заклинивший робот. Некоторое время он, затаив дыхание, рассматривает приближающихся близняшек. Наклоняет голову, впивается взглядом в их счастливые лица, будто ищет знакомые черты.

Не найдет — внешне они похожи на меня. Зато Альбина родила Мише его полную копию.

— Здрав желаю, дядь Медведь, — забавно отчеканивает Ариша, имитируя армейское приветствие, и глотает окончания от переизбытка эмоций.

Малышки рады видеть отца, хоть и не знают об этом. Чувствуют родную кровь. После встречи в бассейне они все уши мне прожужжали о «большом добром Медведе», просились в центр, горько плакали, когда я отменила занятия.

— Ты нас помнишь? — запрокидывает голову Поля, с преданностью заглядывая в его почерневшие глаза, в которых отражаются вспышки молнии.

Забыл. И не признал своими.

— Тише, девочки, Михаил вас…

«Не помнит», — застывает на губах, но так и не срывается.

Миша опускается на одно колено, протягивает огромные медвежьи лапы к близняшкам, и они беззаботно ныряют в его объятия. Наши крошки такие хрупкие и беззащитные на его фоне, но им совсем не страшно. Папа не обидит.

Семейная картинка, которая снилась мне долгими одинокими ночами, а сейчас предстала наяву, заставляет меня растрогаться и смягчиться.

Папочка вернулся. Мы вместе.

— Мне надо кое-что отдать вам.

Его голос звучит сипло и срывается, как после тяжелой формы гриппа. Обрамленные морщинами глаза поблескивают в тусклом, приглушенном свете ламп. Если бы я не знала несокрушимого и стального, как корпус корабля, Демина, то решила бы, что он плачет. Сентиментальность — не его чёрта, но здесь и сейчас в прочной броне появляется брешь.

— Подарок? Давай! — беззастенчиво выпаливает Ариша и протягивает ладошку, но стеснительная сестра останавливает ее, взяв за руку.

— Мама не разрешает попрошайничать у чужих, — важно поучает Поля, а Мишу задевают за живое ее слова. Замечаю это по осунувшимся плечам, заторможенным жестам и обреченному, потухшему взгляду.

— Это ваше, — после мучительной паузы протяжно выдыхает он.

Незабудки застывают, с интересом наблюдают за его действиями, держатся за ручки.

Миша дергает верхние пуговицы мрачной, как он сам, рубашки, тянет за цепочку — и снимает с себя жетоны. Молча возвращает их близняшкам, которые пищат от благодарности.

— Па-апины, — нараспев повторяют они.

Я неотрывно смотрю на потерянного, наполненного тоской Мишу. Опускаю взгляд на его лихорадочно вздымающуюся грудь, забываю, как дышать. Между краями распахнутого воротника показывается ладанка с изображением Святого Николая. Я хорошо ее помню, потому что лично надевала на шею Мише в нашу последнюю ночь перед тем, как он ушел в море.

«— Настенька, ты только не вздумай со мной прощаться.

— Ни-ког-да! Это всё, что осталось мне на память от отца. Он ушел слишком рано. Святой Николай — его покровитель по имени. Он считается покровителем моряков. Пусть бережет тебя».

Сохранил. Спустя столько лет.

— Дядя Медведь, а у тебя дочки есть? — вдруг спрашивает Ариша, хитро прищурившись. Толкает сестренку в бок, чтобы та её поддержала.

Что задумали мои хулиганки? Сейчас не самый удачный момент, чтобы баловаться и заигрывать.

— Давай ты нашим папой будешь? — с милой, искренней улыбкой предлагает Поля и невинно хлопает ресничками. Пытается очаровать лучшего, по ее мнению, кандидата на роль отца. Она права. Потому что он настоящий.

Миша тяжело сглатывает, не отвечает. Строгий командир лишился дара речи, и от его суровости не осталось ни следа.

Сломленный, растерянный, слабый.

Впервые вижу его таким. Душа рвется, тянется к нему всеми фибрами, но хлесткое: «Нет!» — до сих пор стоит в ушах.

— Мы тебя купим, — по-деловому заходит Ариша. Я шикаю на нее, пытаюсь остановить, но она меня не слушается. — У мамы есть деньги, слово дочек офицера!

— Извини, Миша. Они говорят глупости.

Я забираю несносных малышек, с трудом отрывая от Медведя, краснею за их поведение, однако Демин остается каменным истуканом. Провожает своих дочерей пустым взглядом, неторопливо выпрямляется, глаз с них не сводит.

Не признает их? Не верит мне? Пусть так….

На террасе становится холодно, ветер пробирает до костей. Я будто стою на руинах нашего с Мишей прошлого. Крепко обнимаю детей — это самое ценное, что он мне оставил.

Не могу ненавидеть их отца.

Не умею. Несмотря ни на что.

В наш разрушенный мирок вторгается лающее рявканье Вали:

— Мелкие, куда вы так стартанули? Мать меня за вас прибьет, — отчитывает он Незабудок, ни о чем не подозревая. — Настюха, я за ними в оба глаза смотрел, ты не подумай, — оправдывается, улыбаясь мне.

В его руках — охапка алых роз, покрытых капельками воды. Валя будто явился на свидание. Уверенно шагает к нам, довольный собой, как мартовский кот, и наполненный решимостью. Не вовремя решил в романтику сыграть…

Улыбка слетает с его лица, как только он замечает Мишу рядом с нами. И…. узнает его.

Необъятный, свежий, благоухающий букет резко опускается, лепестками подметает паркет. Мужская ладонь сжимается на стеблях, едва не ломая их, размахивает цветами, как веником. Из галантного ухажера Валя превращается в дворового гопника с битой.

— Опять ты? — ревет он на весь зал, привлекая внимание персонала. — Мне карьеру сломал, Настюхе — жизнь. А теперь нарисовался — не сотрёшь! Свали по-хорошему!

Я прижимаю дочек к себе, чтобы они не стали свидетелями разборок, закрываю им глаза.

— Валя, пожалуйста, не надо.…

Мои мольбы тонут в грохоте шагов. Небрежно бросив букет на пол и переступив через него, Валя резко замахивается, чтобы подло напасть на Демина.

Срабатывает эффект неожиданности, и Миша пропускает удар. Кулак проходит по касательной, зацепив скулу. На мрачном лице папы Капитана проявляется слабый след, но ни один мускул не дрогнет.

— Мишенька, — зову испуганно.

Он стоит, не шелохнувшись, будто высечен из камня и не испытывает боли. Доли секунды Медведь изучает противника, заполняет битые пиксели в сознании новыми кадрами.

— Валя, хватит, — прошу растерянно. Не слышит.

Он как акула, почуявшая запах крови. Заносит кулак, пытается повторить маневр, но на этот раз Миша в полной боевой готовности. Одним четким ударом он разбивает Вале нос, а затем легким, привычным движением заламывает ему руку. Как семь лет назад, когда он появился на пороге нашей квартиры.

— Не буянь, баклан, здесь дети, — спокойно приказывает Демин, не выпуская покряхтывающего мужчину из боевого захвата. Валя сдавленно поскуливает, принимая образ жертвы. Ему не привыкать.

Эта сцена до боли напоминает мне картину из нашего прошлого. Каждая их встреча заканчивалась дракой. Спустя годы ничего не изменилось. Если раньше мужчин разнимала я, то сейчас…

— Не бей дядю Валю! — визжат девочки, вырываясь из моих объятий. — Плохой Медведь, — повисают на нем, хлопают по напряженному, мускулистому предплечью.

— Ему же больно! Он плачет! — вопит, роняя слёзы, жалостливая Поля.

Близняшки хоть и не считают Валю отцом, однако привязались к нему за все эти годы и не могут спокойно смотреть, как дядя страдает. Мишу они видят второй раз в жизни, а после такой агрессии начинают побаиваться. Незаслуженно, но… это же дети. Они все воспринимают близко к сердцу и становятся на сторону слабого.

— Мы передумали! Не хотим такого злого папу, — топает ножкой Ариша. — Ты страшный. Уходи!

Валя сплевывает кровь, издает хриплый смешок, похожий на победный, и скатывается в надрывный кашель. Подвывает, как раненый пес, вызывая безграничное сочувствие у девочек. Понимаю их — я и сама такой была. Неужели Миша не помнит, как слепо я защищала от него Валю, когда тот был моим гражданским мужем? Как я боялась огромного мрачного незнакомца, который пытался мне помочь… А он приручал меня. Долго, трепетно, настойчиво.

Не помнит….

Вздохнув, Демин ослабляет хватку и виновато косится на близняшек, одними губами просит у них прощение за то, что напугал. Девочки смотрят на него с опаской, всхлипывают и роняют слёзы.

— Что же вы наделали…. Остановитесь оба, — умоляю мужчин, которые минуту назад готовы были убить друг друга.

Миша подчиняется. Опустив голову, исподлобья смотрит на меня, как провинившийся цербер. Огромный, угрожающий, сильный, но в то же время ручной.

Спорные ощущения, неоднозначные. Кажется, ради меня он стерпит любой удар. И даже не будет сопротивляться, ведь я запретила.

Благо, Валя больше не рискует огрызаться — он получил сполна и спрятался в свой панцирь. К тому же, на этаже появляется охрана, чтобы унять дебоширов.

Брейк. До следующей встречи, которая вряд ли уже состоится.

— Девочки, в машину! Мы едем домой!

Я беру Незабудок за ручки — и мы быстро пересекаем зал, игнорируя косые взгляды и осуждающие перешептывания официантов. За нами бредет Валя, прикрывая разбитый нос ладонью, а Миша так и остается на террасе.

Спиной ощущаю его пронзительный взгляд. И слышу искреннее: «Прости». Как контрольный выстрел в затылок.

Прощаю, Мишенька. За все прощаю. Будь счастлив….

На крыльце ресторана мы сталкиваемся с Альбиной. Она выходит из такси, склонив голову под моросящим дождем, порхает по ступенькам. Невеста спешит к будущему мужу на крыльях любви.

Увидев нас, она врастает острыми шпильками в землю и меняется в лице. С подозрением рассматривает моих дочек, вызывая у меня неприятное предчувствие, косится на помятого Валю. Размышляет, но картинка в её голове не складывается.

— Что произошло, Анастасия? — надменно спрашивает, не поздоровавшись. — Разве вы здесь не для того, чтобы выполнять свою работу? Где Михаил?

В ней говорит собственница. Тигрица, которая наконец-то выгрызла свое счастье и теперь никому его не отдаст.

Жена. Через пару дней — законная. Миша не собирается от нее отказываться.

— Мы все обсудили. Он ждет вас наверху, — выдерживаю строгий тон. — Будет вам известно, мое рабочее время давно закончилось. Я специально выкроила час, чтобы показать вам место проведения свадьбы. А сейчас позвольте мне уделить внимание своей семье, — намеренно акцентирую. — Мы торопимся.

— До свидания, — цедит она сквозь зубы. Успокаивается, но не до конца.

Интуиция её не подводит….

Я прижимаю к себе близняшек и гордо прохожу мимо. Спешу спрятать их от злых глаз на заднем сиденье автомобиля.

— Настюха, ты расстроилась из-за этого козла? — участливо поглаживает мою ладонь Валя, когда мы оказываемся в салоне. — Не стоит он того. Настюха, я же рядом. Да я для тебя готов… — тянется ко мне, пытаясь приобнять.

— Это тебя не касается! И незачем было устраивать бои без правил при девочках. Ты о них подумал? — отталкиваю его. Подаю салфетки из бардачка. — Отвези нас домой, пожалуйста.

Откинувшись на спинку кресла, я отворачиваюсь к окну. Через боковое зеркало вижу, как Миша появляется в дверях ресторана. Рядом с ним Альбина, пытается взять его под локоть, но он равнодушно убирает её руку. Не слышу, что именно говорит, но ей это не по душе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Они ссорятся под дождём, тем сильнее похожи на супружескую пару.

— Трогай, Валь, быстрее, — командую, глотая слёзы.

Миша находит нашу машину, ловит моё отражение в зеркале. Встречаемся взглядами, и в следующее мгновение Валя бьёт по газам. Мы срываемся с места, стремительно отдаляясь от Демина.

Зажмуриваюсь. Прекращаю наш мучительный зрительный контакт, но всё равно долго чувствую его тяжёлую мужскую энергетику, будто он едет вместе с нами.

Приглушенно всхлипнув, я позволяю горячим слезам свободно стекать по щекам. Больно. Потому что позади я оставляю часть себя.