Ночь со зверем

7

— Мистер Уэйн, звонил Хопкинс…

— Не сейчас, — осадил я секретаря, не сводя взгляда с Айвори. При всем желании бы не оторвался — горящие гневом глаза и искусанный красный рот, а еще — ходящая ходуном грудь под мешковатым свитером. — Ко мне не впускать и не входить.

Она этого не заслуживала, и убедить себя в обратном не выходило. Хотелось поверить, что мне плевать на то, кто она и что хочет от жизни — тщетно. Меня интересовала каждая трещинка у нее на губе. И она все равно восхищала своим характером, упрямством и бесстрашием. Кто бы еще выжил в клетке со зверем? Но она смогла. Выжить, сбежать и даже как-то жить дальше.

И вот это ее «как-то» рвало выдержку в клочья. Стоило подумать о ее ребенке, глаза застилало пеленой ярости. Кто-то посмел дотронуться до нее, и не только, сделал с ней все…

Когда еле слышно щелкнул блок замка на двери, Айвори подняла глаза… а в следующий вдох над головой просвистела чашка кофе, обдав ароматными брызгами. Я только немного отклонился, но в спину все равно срикошетило.

Рыжая бестия сверкала злыми глазами.

— Пошел ты к черту, мистер Хант, со своим договором! — прорычала Айвори, сминая бумагу, а я медленно поднялся и двинулся к ней, низко опустив голову. — Ищи себе шлюху, чтобы выполняла все это!..

— А что ты хочешь? — оскалился я, давая понять ей взглядом все и сразу.

Черта с два мы договоримся. Потому что разговаривать в ближайшее время вряд ли будем.

— Я хочу тебя забыть, — подскочила она с кресла и попятилась. — И эту хрень, что ты там прописал в этой бумажке! Трахаться с тобой за деньги?

— Тебе вчера не понравилось? — приближался, одержимо пожирая ее взглядом.

Слишком горячая, чтобы не обжечься…

И тут Айвори дала деру к двери, но добежать не успела снова, а я уже не мог остановиться — перехватил ее под грудью и понес к дивану.

— Помогите! — заорала она, царапаясь.

— Когда бы тебе помогало кричать и вырываться? — усмехнулся, швыряя ее на диван. Она попробовала развернуться, но я вцепился в ее бедра и вжал в спинку животом, расталкивая ее ноги.

И она неожиданно выгнулась в руках, стоило запустить руки под ее свитер, только вцепилась пальцами в обивку до побелевших костяшек и жадно задышала. Зверь рванулся к ней с такой силой, что едва его сдержал — аж в глазах потемнело. Она, к счастью, не сопротивлялась — позволила раздеть и вжать в себя. Как же одуряюще она пахла! Будто и правда могла быть моей…

Айвори вскрикнула, когда со злостью насадил ее на член, и сжалась внутри так, что едва не взвыл я. Будто и не было вчера ничего между нами, такой голод скрутил внутренности. Я потерял контроль, захлебываясь жаждой и злостью, но лишь потому, что она позволила. Не было это все вокруг моим миром… до того момента, как она оказалась подо мной на этом диване. И вот теперь — да! Ее стон наполнил пространство по-настоящему нужной вибрацией, а запах секса наэлектризовал воздух так, что я еще долго буду видеть эту картинку вживую — ее дрожащие ресницы и открытый рот. Я вжимался лбом в ее висок, нависая сверху, и одержимо наслаждался тем, как вздрагивает на каждое мое движение.

Если бы у нее был опыт, она бы читала меня в каждом вдохе. Но она не умела — слишком болезненно сжималась при каждой возможности. Приходилось открывать снова и снова. В конце концов я запустил пальцы в ее сердцевину, чтобы она забыла обо всем. Только утащила в забытье и меня… Я ласкал ее все жарче, не жалея, вжимая в диван и трахая все жестче, забыв обо всем. Ее вскрик и дрожь немного отрезвили, но тут же безжалостно бросили к финалу меня самого.

Стереть над ее верхней губой капельки пота стало чистым удовольствием. Я зажмурился на несколько жадных вдохов, прижимаясь губами к ее виску. А она оцепенела. Я чувствовал — снова сломлена и сбита с толку. Казалось, что мы оба снова в клетке. И нет у нас выбора. У меня — просто нет, а ей я его не дам.

Наконец, Айвори заерзала, пытаясь высвободиться:

— Отпусти, пожалуйста.

Пришлось наступить зверю на горло и отстраниться. Без поддержки она сразу сползла и съежилась ненадолго, но тут же выпрямилась и оглянулась в поисках вещей.

— Молчи, — вдруг приказала, и я усмехнулся против воли. Наверное, в эту секунду я понял, что она — моя. И даже стало легче дышать. Но она этого не замечала, заматываясь от меня в одежду. — Можно мне теперь домой?

Ее голос дрожал так, будто заплачет. А у меня все сжалось внутри.

— Подпишешь договор — поедешь домой, — надавил.

Она вскинула на меня блестящий влажный взгляд. Ее щеки все еще рдели от удовольствия, и пахла она так, что хотелось поехать с ней… к себе домой. И не выпустить оттуда уже никогда. Но я отвернулся, застегивая рубашку и пытаясь взять себя в руки.

Сидя в клетке год назад, мы были свободней. Сейчас у нее был чужой ребенок, а у меня — ответственность за семью Таты и Кая и месть людям.

Айвори попыталась вернуться в кресло по прямой, но пришлось ловить на полпути, а потом с трудом выпустить, помогая сесть. Я видел, как она прикрыла глаза, когда зашла секретарь с новым договором. Не глядя поставила подписи и вскочила с кресла, собираясь сбежать и забиться в темный уголок…

— Айвори. — Она обернулась. И мне до смерти захотелось ее в этом уголке отыскать. — Ты забыла свою копию.

Она дождалась, пока я вручил ей бумаги:

— Изучи, пожалуйста, внимательно, и не нарушай условий.

— Плевать тебе на договор, — дрожащим голосом выдавила она. — И никто меня не защитит, если нарушишь что-то ты. Ты все равно сделаешь то, что хочешь.

— Сделаю. Я — не самый лучший кандидат на первого и последнего мужчину в твоей жизни, и ничего мы с этим уже не сделаем. Я не могу без тебя…

Она заслуживает это признание. Снова. Пусть она их не слышит, это не делает слова легче. Я уже знаю, как быть без нее. Но до одури хотелось узнать, каково быть с ней.

Когда наши взгляды встретились, я подумал, что еще не один пункт придется урегулировать на моем диване, ведь она ни черта не прочитала договор полностью. Айвори будет сопротивляться… Но у меня не было возможности вписаться в ее мир как-то иначе, кроме как разрушить в нем все подчистую.

Не забиться под сиденье автомобиля стоило всех сил. Я сидела с прямой спиной с невозмутимым видом до самого конца поездки, ничего не видя перед собой. Мне казалось, я до сих пор там, с ним, голая и взмокшая. Уилл попытался открыть мне двери, но я выскочила раньше. И на его оклик не остановилась, врываясь в подъезд. Но и тут меня, вопреки ожиданиям, не развезло и не сломало пополам от рыданий. Я прокралась мимо двери Сони, прислушиваясь к тишине, неслышно вошла в свою квартиру и застыла посреди маленького коридора в ожидании. То ли у меня поехала крыша, то ли… нет, она все же поехала. Я же только что отдалась зверю с потрохами, как последняя шлюха! Казалось, каждый посетитель бизнес-центра слышал мои стоны на его диване! И что — ничего? Теперь это моя жизнь?

Я добрела до окна и оперлась на подоконник, пытаясь найти опору для взгляда. Но ничего не видела. В ушах все еще стояло хриплое дыхание зверя, тело горело от его прикосновений, а кожу немного саднила от укусов… И это все, что я чувствовала. Что он со мной сделал? Почему я не чувствую ничего, что должна? Где омерзение и злость? Где безысходность? Я сошла с ума? Или зверь меня свел?

Или… может, я всегда была шлюхой внутри, а Эйден просто вытащил меня настоящую? Уже стоя под душем, я, наконец, разревелась. Стало мерзко, но от себя самой. Я не могла понять, почему отдалась ему… снова… Там, в клетке, не было выбора. Но сегодня выбор был! Я знала это, чувствовала! Эйден бы не стал насиловать. Да он никогда и не насиловал. Он просто немного нажимал, и я продавливалась, подчиняясь ему сама. И это обескураживало, лишало какого-то стержня и основания сопротивляться. Смысл? Если, по сути, я и правда его? Стоит ему протянуть руку…

Душ немного привел в чувства, и я выползла на кухню опустошенная и раздавленная.

Я влезла в спортивный костюм и поплелась к Соне. Рон спал, но на мое появление сразу же встрепенулся и заулыбался, радостно перекочевав в перевязь.

— Что случилось? — тихо спросила Соня, заваривая чай.

Я не сразу смогла ответить.

— Я вляпалась, похоже, — выдавила глухо, сделав глоток с ложечки, чтобы не облить сына ненароком. — И у меня нет сил бороться…

Мысль, что не стоит говорить, пусть и хорошей знакомой, такие слова, не сразу пришла в голову. Но когда я поймала на себе встревоженный взгляд женщины, было поздно.

— Рассказывай, — села она рядом.

— Все идет наперекосяк с того момента, как я уехала из дома, — покачала головой, шмыгнув носом. — Меня нашел отец Рона.

Соня не лезла в душу, поэтому у меня не было повода наплести ей баек, откуда у меня ребенок, и что я делала до переезда в общежитие. Но теперь я четко понимала, что одна не справлюсь. Мне нужна будет ее помощь с ребенком, потому что теперь в моей жизни появился Эйдан. И игнорировать его не выйдет.

— Отец ребенка? — переспросила она изумленно. — И что он хочет?

— Он не знает, что ребенок его, — тихо прошептала, испуганно глядя ей в глаза. — А я боюсь, что… Он что-то сделает.

— Ну, значит, у тебя есть основания.

Я кивнула.

— Хотела уехать утром, но он не позволил, — съежилась.

— А сегодня что было, когда поехала с этими?..

— Предложил стать кем-то типа содержанки. — Я криво усмехнулась, уставившись на облезлый столик. — Даже совершенно точно.

— Значит, хочет именно тебя, — спокойно предположила Соня. — Думаю, этим надо пользоваться.

— Наверное.

Я пропускала мимо ушей слова Зверя о выборе и невозможности от меня отказаться. Вернее, меня вообще не интересовали его мотивы, потому что все, что мне хотелось — бежать. Но теперь, похоже, придется его услышать — бежать мне больше некуда.

— И что ты решила?

— Он не оставил выбора, — судорожно вздохнула, пытаясь не вспоминать, как именно он это сделал.

— Почему ты думаешь, что он что-то сделает с тобой, если узнает, что ребенок его? — осторожно спросила Соня. — Или боишься, что отберет?

Я раскрыла широко глаза, тяжело дыша. Мысли мыслями, но когда это произнесли рядом, страх накрыл с головой, и стало трудно соображать.

— Если бы ты была на моем месте, ты бы тоже боялась, — выдавила я.

Что при этом делать с ребенком-оборотнем, я так и не решила. Все, что меня занимало последнее врем — как прокормить нас, потому что это была самая большая проблема. Ни на какие другие решения средств и сил все равно не было.

Соня только вздохнула:

— Тебе виднее. Конечно, если мужчина не заслуживает доверия, с ним лучше не связываться.

Я отвернулась к окну. Эйдан меня не предавал, в отличие от меня. Сколько раз я убеждала себя, что поступила правильно, сбежав с базы, но все равно считала себя предательницей. Возможно, он считает, что имеет право теперь покупать меня за деньги. Неправильно мы как-то начали… А лучше было бы не встречаться вовсе. Ком вины только рос — перед Эйданом, которого предала, Роном, которого бросаю постоянно ради работы, и перед родными, которым вру. И как из этого вылезти — понятия не имею.

— Сонь, ты можешь поработать няней для Рона, пока я буду выполнять требования по контракту? — растерянно поднялась я.

— Ты же знаешь, у меня своя работа... — начала нерешительно она.

— А если я буду платить больше?

— Малышка, у тебя просто все так неопределенно, — поднялсь она следом. —Ты еще утром хотела сбежать… Но я всегда посижу с Роном, без проблем.

— Я уже подписала контракт, Сонь. Мне некуда бежать. А помощь с Роном понадобится… — Я умоляюще глянула ей в глаза: — Пожалуйста. Я оплачу три месяца вперед.

Соня вздохнула:

— Хорошо, Кристина. — И она пожала плечами. — Меня всегда возьмут на работу, нет проблем.

Я судорожно ей кивнула:

— Договорились.

Но, когда шла по коридору в свою конуру, состояние было таким подавленным, что хотелось упасть и не вставать. И только Рон в объятьях давал силы и уверенность. Я обняла его и скрутилась с ним на кровати.

Нужно будет попытаться расстаться с Эйданом как можно быстрее и двигаться туда, где Рону будет безопасно расти. Теперь у меня на это были деньги. Но по иронии —не стало свободы...

День проходил обычно. Дела кипятили голову качественно, но сегодня я был этому даже рад. Потому что каждый раз, когда взгляд цеплялся за диван, меня било током чувственных воспоминаний. Это было похоже на изощренную пытку… Голод крался по венам, как вирус, поражая тело. А я наблюдал и впервые молча сдавался.

Айвори все равно моя. Нервировало то, что не в моем жилище греет постель и электризует воздух, а где-то в старом вонючем гадюшнике, которым провоняли все ее вещи и она сама. Придется терпеть. Потому что терпеть ее ребенка мне пока не под силу, и вряд ли будет.

— Уэйн, к тебе посетитель, — тихо скользнула в кабинет секретарь. Волки плохо умели держать человеческие социальные дистанции, хоть и старались. Но сейчас, видимо, дистанции не требовалось. Пришел кто-то свой. — Сезар Грант.

— В переговорную, — коротко скомандовал.

Инстинкты диктовали свое — чужому самцу нечего делать на моей территории. Кабинет был последним местом, где стоило поддаваться желаниям, но разум отказывал, когда рядом была Айвори. И не только разум. Этот год без нее я медленно сдыхал, но с ее появлением все стало только тяжелее.

Сезар ждал у окна переговорной, стоя ко мне спиной. Странно. Он всегда казался продуманным и осторожным до мелочей, а здесь — откровенный вызов.

— Ты не дал знать, что я не ошибся, — глухо начал, так и не повернувшись.

— Извини, не было времени, — бесстрастно отозвался я, останавливаясь в нескольких шагах за его спиной. Ровно на той дистанции, чтобы дать ему понять — территория моя. — Твои услуги оплачены. Спасибо.

— Где она? — обернулся он, и я встретился с ним взглядом.

Колючий и требовательный, будто что-то произошло, чего я не знал. Что-то, что вывело его из себя.

— Дома.

— Почему не у тебя дома?

А я и забыл, с кем имею дело…

— А почему тебя это интересует? — Когда кто-то выходит из себя, смысла идти следом не было. Но пользоваться слабостью Сезара не хотелось. И я изменил вопрос: — Что с тобой?

Его взгляд дрогнул. И мне это не понравилось, потому что я испытал смутное беспокойство. За него. Мне нравился этот оборотень. Я был восхищен его профессионализмом и выдержкой. Но сейчас она ему изменила.

— Ты. Ты убил сегодня Патрика Дейси.

— Я много кого убил, — сложил руки на груди. — С чего это тебя вдруг обеспокоило?

— Не вдруг, — сделал он шаг в мою сторону. — У меня нет твоей цепочки — списка людей, которых ты приговорил.

— Им бы это не помогло.

— Я не собираюсь помогать им. Я хочу помочь тебе.

Разговор все больше удивлял поворотами.

— С чего вдруг?

— Ты не всемогущий, Хант. Я не хочу однажды узнать, что ты тоже пропал без вести, — повысил он голос.

Я замер, хмурясь и не понимая. Сезар говорил плохо понятными ребусами, и это нервировало.

— Какое тебе дело? — повторил вопрос.

Он запрокинул голову, вздыхая. Я видел — устал. Как и я.

— Ты угрожаешь нашему миру, Хант, — покачал головой. — Миру с людьми, который никогда не был простым. — Я набрал воздуха в легкие, чтобы перебить, но он вскинул руку, не позволяя: — Мне не понять, через что ты прошел, но, поверь, не стоит ради этого жить. Ты в курсе, что у твоей женщины есть ребенок?

— В курсе, — процедил, удивляясь смене темы.

— Ты в курсе, что он — твой?..

— Замолчи, — глухо прорычал. Сезару не пришлось повторять. Он сузил на меня глаза, непонимающе хмурясь. — Он — не мой, — отвернулся. — Она жила с кем-то, когда сбежала…

Это лишило его дара речи надолго, а я просто стоял и ждал, пока он осознает. Было плевать, что подумает. За последние сутки только ленивый не провернул в моих и без того некрепких нервах нож, будто я позволю лезть в свою личную жизнь.

— …И давай закроем тему. Ты выполнил свою работу идеально. Больше я в тебе не нуждаюсь.

— Неужели? — недобро сощурился он. — А как же она, твоя избранная? Думаешь, держать на расстоянии?

— Ее охраняют.

Не поддаваться эмоциям становилось все сложнее.

— Вот как? — хмыкнул он. — Ты сейчас нарываешься на снайперскую пулю в лоб, но свое самое слабое место держишь от себя подальше? Интересная стратегия…

— Пулю должна получить она? — рычал уже в голос.

— Эйден, если ее у тебя не станет, ты не выживешь…

— Это ты не выживешь, — перебил его спокойно. — Ты и Арджиев — вы ничем от меня не отличаетесь и точно так же убиваете тех, кого не можете оставить в живых, чтобы спать спокойно. — На скользнувшее в его взгляде изумление я только усмехнулся. Он думал, что один такой умный? — Я знаю, что вы сделали с Келлером. А еще я знаю, что твоей женщине дела нет до семьи с тобой, и это тебя злит и дергает. А теперь представь, что у нее вдруг ребенок. От другого мужчины. — Звучало слишком жестоко, но ровно так, как я планировал. Ни к чему мне привязанности такого рода. Взгляд Сезара потух и остекленел. — Мне кажется, или у тебя полно своих проблем, чтобы не лезть в мои?

Не было в моих планах тянуть к себе Айвори ближе. Только секс, только расчет. Утреннее помешательство отпустило, и без нее было даже привычней, спокойней. Я буду убивать этих тварей и ставить правительство Смиртона на колени. Мы все не имели права закрывать глаза на то, что произошло в лесу. Только тот, кто сидел в той клетке, может понять, что такое прощать нельзя…

…Я еще долго после ухода Сезара стоял в переговорной, глядя на город внизу. Чувство какого-то еле уловимого несовпадения дергало нервы. Я перебирал его слова снова и снова и постоянно цеплялся за фразу о пропавшем без вести… Почему «тоже»? Кто еще? Что его так вывело из себя на самом деле?

— Хант, — позади бесшумно возник Уилл, — чего хотел Грант?

— Ничего. — Я обернулся. — Айвори дома?

— Да. Пошла гулять с… неважно.

— Усиль охрану.

— Хорошо, — отчетливо скрипнул он зубами.

Я шумно выдохнул, прикрыв глаза:

— Вечером поедешь на встречу со мной.

Сегодня меня ждали в министерстве энергетики Смиртона для заключения договоров на поставку, но я был уверен — не только для этого. Будут давить и прощупывать, насколько я собираюсь быть лоялен. Им все равно, у кого покупать нефть, главное — цена.

Я не боялся людей. И это состояние предвкушения охоты, когда все просчитано и разведано, заполняло жизнь смыслом. Только где-то на кончиках нервов продолжало вибрировать послание Айвори. Девочка сама того не желала, но претендовала на смысл моей жизни. Чем больше дергалась, тем больше восхищала, и тем больше Сезар Грант казался прав — нельзя ее отпускать. Но и рядом быть невозможно.

Я крутилась по своей конуре, как заведенная. Старалась наполнить день смыслом и действиями, только бы не принимать новую реальность.

Казалось, держу карточный домик руками и ногами, но он нещадно валится от порывов ветра, и карты разлетаются по земле.

Я наготовила первое, второе, третье и даже компот. Выгребла хлам и надраила все до блеска, таская Рона на спине. Все эти хитрые позы в перевязи я освоила с самого его рождения, когда работала разносчиком почты, и мне нужны были обе руки. Хвала изобретателям этих простых кусков тянущейся ткани! Примотанный надежно ребенок никуда не девался и ничем не рисковал, пока мама занималась обратным. В итоге к вечеру я так вымоталась, что просто рухнула без сил. Как раз, когда к нам заглянула Соня.

— Как вы тут? — поставила она коробку печенья на стол. — Вот, привезли у нас в детскую комнату, таких не достать в магазине…

— Черт, магазин, — застонала я. — У меня шаром покати…

— Давай я схожу…

— Посидишь с Роном? Я сама сбегаю.

— Хорошо.

Глядя на то, как я собираюсь, она вдруг предложила:

— Может, хочешь прогуляться?

— Что? — обернулась от крохотного зеркала на двери шкафа.

— Ты же никуда не выходишь почти. Хочешь — пойди проветрись, да хоть по городу погуляй.

Я только усмехнулась, представив себя в этой роли. Но уже на улице вдруг поймала себя на том, что и правда бреду бесцельно вперед. Погода отличная, летняя жара спала, утренний дождь хоть и забылся, но оставил после себя отголоски свежести. Я шла неспеша, просто наслаждаясь моментом — шум вечернего города, его запахи и неповторимая атмосфера, ради которой я так сюда рвалась, но которой так и не удалось насладиться. Я ведь не видела ничего, захлебываясь в потоке дел, гребла, не поднимая головы.

Казалось, жизнь могла бы только начаться. И неважно, что есть ребенок, я бы справилась в городе и с этим. Если бы он не был оборотнем и сыном Зверя.

На этом настроение испортилось, и я повернула в сторону супермаркета.

Вечером в нем было оживленно, а перед выходным так вообще не протолкнуться. Я углубилась в бесконечные ряды с тележкой, неожиданно вспоминая, что могу себе сегодня позволить гораздо больше, чем обычно. Рону не требовалось много, но и ему насобиралась гора ароматных косметических тюбиков — пенки для ванной, крема от опрелостей и шампуня без слез. Себе я как ребенок набрала сладостей — конфет, мармелада и печенья. Еще взяла расслабляющих свечей для ванной. И, хотя у меня был только убогий душ на три комнаты, ничто мне сегодня не испортит настроения…

— Здравствуйте.

Я скосила глаза на мужчину с тележкой рядом, выныривая из мечты о вечере. Он ждал моей реакции, мягко улыбаясь. Симпатичный — светлоглазый с коротко стрижеными светлыми волосами и дневной щетиной.

— Я подумал, вы точно разбираетесь в детской косметике. — И снова эта гипнотическая располагающая улыбка. Я моргнула:

— А в чем вопрос?

— Он повернул мне тюбик, который держал наготове, этикеткой:

— Что с этим делать и нужно оно вообще?

Я подошла ближе, присмотревшись:

— Это молочко для тела, — констатировала. — Но честно — не подскажу вам, зачем оно.

— А что бы порекомендовали? — И он вернул тюбик на полку.

— Ну, — я пожала плечами, — а… какой возраст у ребенка?

— Маленький совсем, только родился.

— Поздравляю, — усмехнулась.

— Передам папаше, — улыбнулся он в ответ.

— О, вот как, — расплылась в ответной улыбке.

Мы обсудили с ним еще варианты необходимого, в итоге он взял все то же самое, что и я для Рона.

— Меня зовут Сезар, — вдруг представился он.

— Кристина. Очень приятно, — стушевалась я, растерянно заправляя прядь волос за ухо.

— Взаимно. Выпьете со мной чаю? Тут недалеко есть кафе со смешным названием… «Кусь…»

— «Кусь-кусь», — вырвалось у меня, и я испуганно уставилась на нового знакомого.

— Я не кусаюсь, правда. — И снова этот внимательный обезоруживающий взгляд и мягкая улыбка.

— Странно, ведь вы знаете, что у меня ребенок, — пожала я плечами.

— Вам надо спешить? — вздернул он бровь.

— Нет, — зачем-то призналась я.

— Тогда я бы хотел вас отблагодарить за помощь с этими штуками для детей, в которых я ничего не смыслю, — пожал он плечами. — И просто угостить. Ничего больше, Кристина. Даю слово.

Ну да, конечно. Но мужчина завораживал гарантией того, что я хоть на час почувствую себя обычной. Той, которую будто и правда можно просто пригласить на чай.

— Хорошо, — пожала я плечами.

— Спасибо, — улыбнулся он. — Только предлагаю оформить доставку ваших покупок до дома.

А я и не знала, что так было можно. Сезар провел меня в центр оформления доставки с тележкой, и через пару минут я уже была свободна.

— Разрешите, мы выйдем через вашу дверь? — вдруг попросил он у менеджера, крепившего наклейку к тележке.

— Да, пожалуйста, — пожал тот плечами.

Мы вышли во внутренний дворик и направились через машины к тротуару.

— А чей ребенок, для которого вы все это выбирали? — Мне не было интересно, но надо же было о чем-то говорить.

— Друга, — ответил он. — А ваш? Маленький?

— Три месяца.

Спутник заметно помрачнел, а черты его лица напряглись. Он даже покачал головой еле заметно, и я не выдержала:

— Что-то не так?

— Восхищен вами, — глухо прозвучал его голос. — Как вы справляетесь сама…

— Почему вы думаете, что сама? — напряглась я.

— Вы бы не согласились пойти со мной, если бы не считали себя одной, — грустно улыбнулся он. — Я подозревал, но теперь уверен. Да и тележки такие, думаю, вам не позволили бы таскать.

— Может, я привыкла все держать под контролем, — усмехнулась.

— Вы привыкли справляться со всем в одиночку, — постановил он мягко.

Мы вышли на шумную улицу и направились к кафе. Разговор, наконец, перешел в расслабленную беседу. Сезар интересовался, как я справляюсь одна и как чувствует себя при этом ребенок. А я никогда об этом никому не рассказывала, и было странно, что незнакомый человек вдруг так искренне способен интересоваться такой темой. Или мне казалось, что искренне. Если он играл, то я бы дала ему какой-то приз за качество фальши. Хотя, обмануть меня не сложно, что уж. Но я решила об этом не думать.

— Я поражен, — выдохнул он, открывая передо мной двери кафе. — Разносить почту с новорожденным… Кристина, вы нереальная женщина.

— Государство спонсирует быстрое нахождение у себя этих качеств, — улыбнулась я, усаживаясь на предложенное им кресло.

В кафе со смешным названием было по-домашнему уютно. Каждый столик — какая-то своя история и свой декор. Наш бы вполне мог иметь прототип у какой-нибудь некогда знатной бабушки.

— Пособия хватает только на простую еду, — ляпнула я и стушевалась. Он же видел мою сегодняшнюю корзинку. Но Сезар не придал этому значения:

— Тогда буду вдвойне рад вас угостить.

— Я все не пойму, зачем вам это, но мне все равно, — улыбнулась я.

Он поймал мой взгляд своим понимающим, а я вдруг подумала, что, должно быть, кому то очень повезет оказаться на том конце его такого искреннего внимания. Но мне и правда было все равно. Завтра меня ждали контракт и Эйдан. А сегодня я могу себе позволить хоть небольшой кусочек участия этого мира в лице этого мужчины.

— Есть один… человек, который мне очень дорог, — вдруг доверительно сообщил он, складывая локти на столе. — И я бы хотел сделать для него нечто важное и хорошее. Но проблема в том, что так считаю только я.

— А он нет? — И я развернула меню.

— Нет. Он захочет меня убить за это.

— Тогда вам нужно хорошенько поесть напоследок, — улыбнулась.

Он усмехнулся в ответ. А я вдруг подумала, что если Сезар окажется лжецом, я очень расстроюсь, потому что этот вечер выходил запоминающимся. С ним было неуловимо уютно и… защищенно. Я усмехнулась этой мысли, удостоившись его вопроса во взгляде.

— Думаю, вашему ребенку повезет с таким папой, — улыбнулась.

— Спасибо, — усмехнулся он задумчиво.

Нам принесли заказ, на мобильный пришел ответ от Сони, что у них все хорошо, и я отмахнулась от мыслей о завтрашнем дне, давая себе передышку…