Ночь со зверем

20

Он позвонил утром. Лично.

— Мистер Уэйн… Простите, что разбудил.

Я только медленно выдохнул, щурясь на бледную утреннюю муть в окне, и тяжело оперся на стол. Сердце противно сбивало дыхание — после вчерашнего чувствовал себя паршиво.

— Что вам нужно?

Лицемерие Лоуренса не знало границ — будто и не было ничего вчера.

— Прошу явиться сегодня на первое слушание к двум часам. Заседание назначено…

Дальше я не слушал.

Выбор, что стоял передо мной, был непривычным. Отец научил многому — как выбрать тропу, как найти в лесу то, что важно найти…

Но он не научил меня жить с кем-то.

Единственный, кто бы как-то помог заполнить пробелы — Сезар. Но ему доверия не было. И я снова остался один. Тата не в счет — она не предложит варианта, где собой нужно пожертвовать. Слишком меня любит. Но я все же поддался порыву и вышел на веранду.

Сезар взял трубку практически сразу, но голос звучал помято, как и мой только что.

— Хант…

— Доброе утро.

— Доброе?

Он вздохнул глубже.

— Если бы твоя женщина тебя попросила все бросить, но при этом не смогла бы вернуться к людям. Ты бы бросил?

Он молчал долго.

— Не знаю, — выдохнул наконец. Только голос еле уловимо искрил довольством. — Тяжелый выбор. Но мне не привыкать жить в глуши… И моей девушке тоже.

— Совсем не тащит тебя в город?

— Нет почти. У Даны все здесь.

— У меня все там. И ее надежды и мечты — тоже.

— И что ты решишь?

— Ты еще мой адвокат?

— Безусловно.

— Тогда в два часа увидимся в Смиртоне на моем суде.

— Увидимся, — спокойно сообщил он.

Кто знает тот момент, когда нужно бежать? Зверь побежит, услышав выстрел или пугающий запах… А если некуда? Я оглянулся на дом.

Мне некуда бежать.

На этот раз Грант ждал меня на ступенях здания суда.

— Я не планировал от тебя снова сбегать, — поравнялся с ним.

— Очень на это надеялся, — усмехнулся он расслаблено.

Я задержался на его лице взглядом, но лишь на пару мгновений. Обошел его и зашагал по ступенькам наверх. Разочаровываться было страшно, и я сознательно оттягивал момент.

— Я хотел тебя пригласить на свадьбу, — без труда догнал он меня. — У меня никого из семьи, только ты.

— Вовремя ты об этом вспомнил, — не сдержал я желчи.

— Ну, пока ты слушаешь, — вернул он шпильку. — Не надо делать из меня дурака и нарушать договоренности.

— Какого черта ты потребовал эту экспертизу?! — затормозил я, поворачиваясь к нему.

— Если бы отказались, это было бы использовано против тебя, — зло парировал он.

— А так — не против?

— Пока не предъявят оружие — нет.

— Ты издеваешься? — усмехнулся я. — Конечно, они предъявят! Их же снайпер меня снял!

— Сомневаюсь, что предъявят, — усмехнулся он довольно и направился дальше. — Так ты будешь на моей свадьбе?

— Ну… или мы вместе будем, или обоих не будет, — мстительно пообещал я, направляясь следом.

— Рэм меня предупреждал, что с тобой так и будет, — обернулся он, улыбаясь.

— Как?

Я уже ни черта не понимал. Он не вел себя как тот, за кого я его принимал последние сутки.

— Так. Ты — сам по себе. И он сказал, я тебя не перевоспитаю, — спокойно рассуждал он, пока мы подходили к дверям. — А я не теряю надежды. Мы нужны тебе, Хант. И брата Уилла тоже можем взять на реабилитацию…

Я остановился у входа, глядя ему в спину, и Сезар обернулся.

— …Я говорил со своей женщиной, рассказал про симптомы. У нас в центре давно занимаются вопросами оборотов, есть проверенное стабилизирующее лечение и даже препараты.

Я протер устало глаза, качая головой:

— Ты с ума меня сводишь.

— Ты не остаешься в долгу, — обернулся он. — Пошли.

Заседание, как выяснилось на нужном этаже, было окрытым. Стоило показаться в коридоре, к нам хлынули журналисты, и в глазах зарябило от вспышек. Зверь, вернувшийся в свои права вчера, встретил этот произвол неодобрительно. В первый же микрофон я так зарычал, что папарацци отскочил с ним к противоположной стенке.

— Прошу, отойдите, пожалуйста, — взял голос Сезар.

— Мистер Уэйн, в чем вас обвиняет Смиртон? — уже с большего расстояния поступил вопрос.

— Мы как раз собираемся это выяснить…

Сезар взял все в свои руки, а я только стоял и удивлялся — как позволил? Я не знал, что он собирался делать и как меня оправдывать, но снова верил ему и ничего не мог с этим поделать. Меня даже чувство гордости не обошло — ну у кого бы еще был такой младший брат? Стоит, рычит на всех и не подпускает ко мне.

— …Прошу нас извинить, мы должны предстать перед судьей, — прервал он потоки вопросов, и мы прошли к дверям.

— Зря я тебя рассчитал тогда, — заметил я тихо.

— Самое время нанять обратно, — он толкнул передо мной двери.

Заседание все же оказалось закрытым. Прессу оттеснили за двери, стоило нам пройти к своим местам. Полный набор охраны, как в департаменте вчера, не удивил. А вот то, что сам президент тут присутствовал, в первый момент ввело в ступор.

— Мистер Уэйн, — поприветствовал он меня лично. Занял наблюдательную позицию, отдавая право голоса шавке? Хорошая политика. — Надеюсь, вы не имеете отношения к тому действию, в котором, как меня пытаются убедить, вы виновны.

— Я тоже надеюсь, что вы не имеете отношения к тому действию, которое меня сюда привело, — многозначительно заметил я.

Его взгляд дрогнул. И слишком много мне всего рассказал — сомневается, что стоило допускать Лоуренса до черты. Но уж слишком заинтересован держать меня за яйца. Или я ошибался, и все было не совсем так, а то и вовсе иначе. Меня это не интересовало. Я никогда не рассчитывал на людей.

— Я вас уверяю, что, как бы ни было, я сделаю все, чтобы мы пришли к консенсусу.

Я не отказал себе в презрительной усмешке.

— Прошу, садитесь. — Лоуренс был тут как тут. — Сегодня предварительное слушание…

— Ну вот на нем и закончим, — жестко отбрил Сезар, провожая взглядом президента, занявшего свое место, и повысил голос: — Мы не намерены терпеть ваши обвинения. Надеюсь, извиняться умеете? Приготовьте слова — мой вам совет.

Лоуренс только зубы сжал, мазнул по мне взглядом и направился к судье. И постановка началась.

Это утро показалось слишком похожим на вчерашнее — та же тишина. И пустота рядом. Я открыла глаза. Рон мирно дрых между мной и подушками. Но все равно было пусто. И эта пустота испугала до чертиков. Я поднялась и глянула вниз — пусто и тихо.

И на столе сложенный вдвое белый листок — записка. Я ожидала увидеть в ней что-то типа «Завтрак в холодильнике». Вернее, я очень хотела там это увидеть. Тогда можно было бы позвонить Зверю и спросить, куда он делся. Но вместо этого на развороте было краткое: «Мне некуда бежать».

Я так и замерла с листком, раскрыв глаза. Руки задрожали. Внутри выплеснулось столько пустоты, что, казалось, сердце провалилось в нее в первый миг.

— Да что б тебя… — выдохнула, тяжело опускаясь на стул.

Что я ему вчера сказала не так? Почему он снова ушел воевать с людьми? Он же может не вернуться…

Тело болело и требовало вернуться в постель, но я заставила себя подняться и побежала искать мобильный, чтобы набрать Уилла. Эйдану звонить бесполезно, хотя тоже очень хотелось. Но я сделаю это позже.

— Айвори? — вдруг вошел Уилл в двери, и я понеслась обратно по ступенькам.

— Эйдан уехал?

— Да, просил присмотреть…

Он сделал шаг внутрь, но я перегородила ему путь:

— Поехали за ним!

Уилл моргнул, удивленно округляя глаза. В руках он держал пару бумажных пакетов, из которых пахло едой, но было вообще не до завтрака.

— Так, выдохни, — обошел он меня и направился к столу.

— Что значит — выдохни? — прошлепала я следом, возмущенно тыча в двери позади. — Уилл, он думает, что мне без людей не жить!

— А тебе…

Он упрямо продолжал выполнение программы, то ли не желая расстраивать босса снова, то ли еще что-то.

— А мне это совсем не важно! — Я вдруг остановилась, напугав саму себя, и часто заморгала, пытаясь уловить эмоцию. — Я ведь по большей части хотела просто из дома сбежать, и Смиртон казался идеальным вариантом…

— Айвори, ты влипла в историю с базой, — выкладывал он булочки на тарелку, — работала в ночном клубе…

— Не всех ждут дома, как тебя, Уилл, — посмотрела на него требовательно, приближаясь. — Я… — в горле встал ком, но я все же нашла в себе силы выдохнуть: — Я поняла, что просто хочу, чтобы меня ждали дома. Я раньше думала, что мне нужно ради этого горы свернуть, привезти маме в своем лице возможность вылезти из нищеты, и тогда она скажет, что скучала и никуда больше не пустит! Я больше всего хотела вернуться домой…

Уилл молча смотрел на меня, а я стояла, ошарашенная собственным открытием.

Как же это опасно — путать подлинные желания с фальшивыми!

— А теперь он думает… что не имеет право меня лишать доступа к Смиртону и «будущему»… Понимаешь?

Уилл так и замер с очередной булочкой в руках, взволновано хмурясь.

— Эйдан не берет трубку, я звонил ему только что… Я знаю, куда он поехал, и не одобряю эту его идею, но и решать за него тоже не могу.

— Он может вообще в ловушку едет, — оперлась я ладонями на стол. — Сказал вчера, что Сезар согласился на его медэкспертизу, и теперь у Смиртона есть улика — его рана!

— Грант не мог… — тяжело сглотнул Уилл, роняя булочку.

— Давно он уехал?

— Часа три назад.

— Черт! — процедила. — Поехали. Соберу ребенка только..

— Хорошо, — кивнул Уилл.

— Ты умничка, Уилл! Спасибо! — и поспешила на лестницу.

Суровый старик в мантии стукнул молотком, и я болезненно поморщился, сжимая пальцы в кулаки. Концентрация людей с оружием нервировала. А допрос все не кончался. Лоуренс испытывал мои нервы на прочность, мастерски заворачивая «мои мотивы» в ложь.

— Мы с вами знаем, что у вас был мотив, — наконец, победно усмехнулся он.

— Протестую, — обрубил Сезар. — Либо вы предоставляете факты суду, либо перестаете провоцировать моего клиента.

— Эти факты выйдут на другое заседание, — пообещал Лоуренс. — Пока что я просто спрашиваю, откуда у вас ранение?

— Данный вопрос находится вне юрисдикции Смиртона, — снова вступил Сезар. — Клиент вправе на него не отвечать. Потому что проходит по нему жертвой в плоскости законодательства Аджуна.

Лоуренс моргнул. И я впервые был с ним солидарен, хотя никаких лишних эмоций себе не позволил.

— Вы же понимаете, что должны это доказать… — начал он издевательски.

— Как и вы, — не тушевался Сезар. — Но, насколько я понимаю, это все, что вы имеете в качестве улик?

— Это пока.

— Это — не улика.

— Мистер Грант, — вмешался судья, — не в ваших интересах сыпать пустыми угрозами.

— Я всего лишь хотел образумить оппонента, ваша честь, — оскалился Сезар.

— Тогда это сыграет лишь против вас, — неуверенно усмехнулся Лоуренс. — На что вы рассчитываете?

Сезар сделал эффектную паузу и перевел взгляд на двери зала заседаний, которые аккурат открылись… и внутрь прошел Рэм Арджиев в сопровождении. Военные занервничали — пахнуло потом и страхом. А хорошо Рэм их надрессировал...

— Ваша честь, разрешите представить уполномоченного по внутреннему делу — Рэма Арджиева, — обратился к суду Сезар. — Мы готовы доказать, что ранение мистера Ханта — это моих рук дело.

Вот тут эмоции сдержать было сложнее, но мне удалось. После нервотрепки от Лоуренса это было уже не так невозможно. Арджиев вежливо поприветствовал суд, передавая Гранту документы, а его помощник аккуратно уложил поперек стола судьи снайперскую винтовку в чехле.

— В документации — подтвержденная экспертиза, — продолжал отчитываться Грант. — Доказывающая, из какого оружия стреляли. Она полностью совпадает с вашей экспертизой. Вы можете удостовериться сами — при наших наблюдателях, безусловно. И моя объяснительная, при каких обстоятельствах я подстрелил мистера Уэйна... на охоте.

Тут я себе не отказал в том, чтобы посмотреть на Гранта с особенной злостью. Он что, серьезно? Как они подтасовали такую экспертизу?

Но на Лоуренса было любо дорого смотреть. Он побледнел и взмок.

— У обвинения есть что возразить? — потребовал судья.

— Нет, ваша честь, — качнул озадаченно башкой Лоуренс.

— Тогда заседание закрывается до получения нашей стороной встречной экспертизы. Подсудимый может быть свободен.

По залу прошла волна ропота, а за дверью послышались крики и возня. Но вскоре те открылись с грохотом, и на дорожку вылетел медвежонок, а за ним следом — Айвори.

Рон очень радикально решил вопрос с надоевшими вспышками камер. Когда он начал обращаться, журналисты замерли. А когда рванулся из рук, кинулись врассыпную. Мы с Уиллом бросилась следом. Журналисты за нами. И такой толпой мы все влетели в зал заседаний. Охрана не успела совладать с ходом событий, не зная, что делать с медвежонком. А Рон уже определился с целью и резво понесся вглубь зала.

— Девушка, вам нельзя… — перехватил меня за руку охранник. Уилл увяз в объятиях другого.

— Там — мой сын! — возмутилась я как раз в тот момент, когда Рон влетел в руки папы и безнадежно вцепился в его шею лапами.

Защелкали вспышки, загомонили присутствующие, но я все равно слышала, как ребенок самозабвенно жалуется Эйдану. Молодец, сынок! Пусть знает, как исчезать по утрам и сбегать на всякие сомнительные мероприятия!

— Маму оставить, остальных — на выход! — долетела до меня директива.

Уиллу пришлось подчиниться, а я сбивчиво поблагодарила и направилась к семье.

— Привет, — улыбнулся мне Сезар на подходе.

— Привет, — осторожно ответила на его улыбку, не в силах отдышаться.

Интересно, успели они разобраться с отношениями или нет? Мне сейчас вообще стало интересно все вокруг. Тип этот суровый рядом, к примеру, которого я не знала. Он изучал меня пристально некоторое время, потом протянул руку:

— Рэм.

— Айвори.

— У вас чудесный ребенок, — похвалил он.

— Спасибо.

Все, что годно! Лишь бы не смотреть на один суровый экземпляр, успокаивающий медвежонка. Я все же скосила на него взгляд. Ох, как он смотрел! Да, мы за тобой примчались в суд. А что такого? И я невинно вздернула брови, хлопая глазами.

— Господа, прошу к порядку! — рявкнул судья. — И покиньте уже зал суда!

— Пошли, — кивнул мне Сезар, и я получила возможность передышки, возглавляя процессию.

— Уберите журналистов! — прорычал кто-то за спиной.

Но куда там!

Меня снова смело толпой жаждущих новостей.

— Что было на заседании? — тыкались в лицо микрофоны. — Айвори, вы пришли поддержать отца вашего ребенка?

— Мистер Арджиев, какова ваша роль в процессе, если вообще о нем идет речь?

— Мистер Уэйн, вам выдвинули обвинение?

— Нет никакого обвинения, — принял огонь на себя Сезар. Не похоже было, что он не печется об Эйдане — закрывал его грудью. Рэм при этом отгораживал собой меня, и вместе мы пробирались к выходу. На ступеньках стало свободнее, и к антижурналистской борьбе примкнул Уилл.

— Твой присмотрит за экспертизой? — уточнил у Рэма Сезар.

— Не беспокойся, спуску не даст.

Получив свободу движений, я поравнялась с Эйданом и медвежонком.

— Пойдешь ко мне? — протянула руки, и Рон качнулся в мои объятья, не задумавшись. Бонусом получила от Зверя еще и порцию сбивающего дыхание взгляда. Но у него были другие заботы.

— Садись, — кивнул на джип Сезар. — Твою отгоним.

Эйдан задержался на нем напряженным взором, но все же кивнул. Мне предложили усесться первой, он устроился рядом. Рэм с Сезаром расселись спереди, и машина рванула от здания суда. Рон переполз на папины колени. Может, чувствовал его состояние? Мое вряд ли было лучше, но ему он был нужнее.

— Ну ты и устроил кипиш, — обхватил Эйдан его мордочку, вынуждая непоседу хоть немного посмотреть в глаза.

Сам при этом улыбался, пусть и немного устало. Он определенно рад был нас видеть. Но я не решалась спросить ни о чем.

Мы ехали куда-то в центр. Сезар с Рэмом о чем-то тихо переговаривались, а я чувствовала, что уже не могу молчать:

— Так Эйдану что-то угрожает? — потребовала выразительно.

— Нет, — отозвался Сезар. — Не переживай.

Сам объект переживаний при этом одарил говорившего таким неоднозначным взглядом, что я малодушно порадовалась, что не являюсь его целью. Рон как-то незаметно обратился ребенком, и я до конца пути получила возможность сбежать в процесс одевания беглеца. Пока цепляла на него памперс, поняла, как и обещал Эйдан, что мне на самом деле все равно, в каком сын обличии. Медвежонок или человек — я видела в нем самое дорогое существо.

Машина вскоре свернула в квартал жилых высоток и въехала в ближайшие охраняемые ворота. Сердце каменных джунглей не нашло никакого отзыва в душе. Я даже заскучала об арендованном домике с его тихим садом, и это лишь подтверждало мои истинные желания.

В лифтах мужчины немного поэлектризовали пространство взглядами, но мы с Роном его прекрасно разрядили. Ребенок не видел еще столько медведей вокруг себя разом и снова потянулся к Эйдану в поисках поддержки. Я заметила, что с момента, как начал оборачиваться, Рон стал развиваться гораздо быстрее. Сейчас он уже твердо сидел в руках сам, хотя только недавно научился ползать и переворачиваться.

Эйдан сцапал меня уже на этаже и утащил к большому окну в коридоре:

— Мы сейчас, — сообщил остальным.

Но стоило ему на меня хмуро посмотреть, я не выдержала:

— И какого черта ты сбежал? — Решила, что лучшая защита — нападение. — Я сказала что-то не то вчера?

Он медленно моргнул и прищурился, усмехаясь:

— Нет, я тебя услышал вчера. Но не хочу никуда бежать, Ари.

— Это важнее меня и Рона?

— От меня ничего не останется, — наклонился он ко мне, глядя в глаза. — Я тот, кем меня сделали люди. И мне нечего будет передать сыну, а я не хочу повторять в себе отца. И я хочу быть для тебя человеком.

Стена отчуждения, которая выросла за утро, растаяла, и я качнулась к нему, прячась в его объятьях. Рон при этом смотрел на нас так серьезно, будто изо всех сил пытался понять, что происходит, и не надо ли снова начать беспокоиться за родителей.

— Сезар сказал, что тебе ничего не грозит, — заметила осторожно.

— Мне как раз надо вникнуть в вопрос, — нахмурился он. — Не возражаешь?

Я только мотнула отрицательно головой, но выпускать его не спешила — сжала свободной рукой ворот пиджака и притянула к себе:

— Не возражаю. Но убежишь еще раз…

— И что?

— Плохо будет. Понял? Придумаю что-нибудь. Но не хотелось бы.

— Понял, — коснулся он своим лбом моего.

Рон зафиксировал наши договоренности громким взвизгом, и мы направились в квартиру как раз, когда из нее вышел представитель службы доставки.

— Проходите, — кивнул Рэм внутрь.

Я позволила себе задержаться на нем взглядом. Пожалуй, Сезар из всей этой троицы располагал к себе больше всего. А вот Рэм чем-то напоминал мне моего медведя. Даже хуже, пожалуй. Эйдан просто смотрел иногда еле выносимо, но черты лица у него были мягче. Этот же всем видом морозил пространство. Поэтому, когда он вдруг спросил у Эйдана разрешения познакомить меня с женой, я опешила. Рон снова притих, пока следовала за Рэмом наверх, потом через спальню к выходу… в настоящий сад!

— Ух ты! — открыла я рот при виде зеленой лужайки сразу за порогом.

На ней сидела девушка, скрестив ноги, и кормила грудью ребенка. А рядом кувыркался медвежонок, на первый взгляд, постарше моего Рона.

— Проходи, — кивнул Рэм и направился к девушке. — Вик, я тебе гостей привез.

Она вскинула взгляд и расслабленно выдохнула:

— Ну, наконец!

Видимо, не только Эйдан трепал мне нервы. А Сезар точно его брат? Может, скорее, Рэм?

— Привет, — улыбнулась она мне, — я Вика.

— Айвори…

Мелкий настороженно повел носом и уставился на медвежонка, подошедшего к нам. Это было невероятно! Я присела, и они потянулись друг к другу носами. А стоило их кончикам коснуться, Рон будто перетек в звериную ипостась и выкатился из перевязи под ноги медвежонку. Действительно, этот легкий оборот никак не напоминал мучения Кая — Эйдан оказался прав. Медвежата принялись настороженно изучать друг друга, а я замерла, готовая кинуться своей малявке на помощь, если что. Но Рэм перехватил за ухо старшего и осторожно его потрепал:

— Свои. Не обижать. Присматривать. Понял?

Когда он вернулся в дом, Вика улыбнулась:

— Не переживай, они подружатся.

— Надеюсь, — вежливо улыбнулась я, понятия не имея, о чем говорить и что делать. Я как-то одичала за этот год. Из близких подпустила к себе только соседку по общежитию, да и та ничего обо мне толком не знала.

— Рэм рассказал о вашей непростой истории. — Вика выглядела очень участливо, и мне изо всех сил хотелось отвечать ей тем же. Видя, что я не спускаю взгляда с Рона, она попробовала наладить разговор: — Я изучаю оборотней в исследовательском центре Аджуна. — Но и на это я не нашла, что сказать. И тогда она вдруг спросила именно то, что мне хотелось услышать весь этот год: — Как ты?

— Сложно, — смущенно улыбнулась и обняла себя руками. — Жизнь похожа на какие-то дикие скачки с ними…

— Это да, — улыбнулась Вика, — пока все устаканится…

— У вас тоже было сложно?

— Очень, — кивнула она. — Такие, как твой и мой… мужчины… они, когда видят нужную женщину, не видят препятствий вообще. То есть они сначала идут напролом, а потом чинят все, что наломали по пути.

Я усмехнулась:

— Это точно. С ума меня сводит…

Мы немного помолчали, глядя на малышей.

— …Я боялась, что Эйдан не вернется после того, как стал медведем, — вспомнила свои вчерашние переживания. — Он уходил в лес, а я думала, что это конец.

— У большинства эта проблема, — подтвердила Вика. — Дети оборачиваются так непринужденно, потому что у них еще нет груза опыта и вопросов к себе. У взрослых все сложнее. Именно это мы и изучаем.

— И у вас есть какие-то варианты решений? — вдруг схватилась я за ее слова.

— Каждый случай уникален, но уже с уверенностью могу сказать — да, есть.

— То есть можно сделать так, чтобы он наверняка не ушел, обернувшись медведем?

Этот страх засел глубже, чем я думала, и сейчас я осознавала это.

— Тут… — она замялась, глядя на меня, — мало что может сработать наверняка.

— Но все же? — насторожилась я.

Не хотелось начинать думать, что я не вхожу в какой-то особый клуб доступной информации…

— Ты — его лучшее лекарство, — вдруг призналась Вика и сбежала взглядом к малышке на своей груди, аккуратно поправляя одежду. — Мы помогаем в основном тем, у кого нет таких связей с парой… А такие, как Рэм, Сезар… которые не могут обернуться. Они от нас зависят гораздо сильнее. Мы вообще их единственный шанс.

Я перевела взгляд на своего медвежонка, пытаясь уложить это в голове. То есть я была единственной, кто мог вернуть Эйдана вчера… Он рванулся в чащу искать нас, рискуя остаться зверем. Наверняка же не питал иллюзий по поводу своего состояния.

— А волку можете помочь? — перевела глаза на Вику.

— Волку? — удивленно переспросила Вика.

— У Эйдана есть друг, волк в животном облике. У него очень большие проблемы после экспериментов людей. Он оборачивается в диких мучениях и, насколько я поняла, не может это контролировать. А его мать очень переживает.

— Я бы хотела на него взглянуть, — с интересом глянула она на меня. — Волков у нас еще не было.

— Поговорю с Эйданом, — предложила я. Медвежата к этому моменту уже носились вокруг, катались по траве и прятались друг от друга в кустах. — А девочку как звать?

— Виола.

— А у меня Рон.

— Первый у нас Керрен, — понизила голос Вика, — но он не сын Рэма. Керрена воспитывали в лаборатории Смиртона, а потом мы с Рэмом его усыновили.

— Ничего себе, — восхищенно прошептала я. — Медведи так могут?

— Они много всего могут, — подмигнула мне Вика. — Только вредничают.

— Хорошо тут у вас, — окончательно расслабилась я.

— Мы тут не живем почти. Хотя раньше я и не думала, что Аджун может стать моим домом.

— Я тоже думала подать туда документы, — доверилась я.

— Там чудесно. Мне очень нравится и семейство Рэма, и жители его общины. Была бы я специалистом по обществу… — Она покачала головой: — В общем, человеческая цивилизация уже не кажется мне такой надежной. Когда входишь в мир оборотней, подлинные ценности видятся иначе.

Я вымучено улыбнулась. Увидеть совершенно незнакомую женщину такой довольной и счастливой с медвежатами на лужайке было необычно… но очень своевременно. Мне раньше казалось, что моя жизнь закончилась на той базе, а все, что было после — выживание. А выходило, что жизнь только начинается…