Ночь со зверем

15

Я надела тот же длинный цветастый сарафан, в котором нас с Сэзаром застукал Эйдан, к нему перевязь подходила лучше всего.

Значит, брат.

Сезар подстроил Эйдану меня. Вчера бы я дала братцу за это в глаз, а сегодня сказала бы «спасибо». Малыш был счастлив в папиных руках. Таким спокойным он, наверное, и со мной не был. Но стоило Эйдану пропасть из поля зрения, начинал нервничать. И не поделать ничего — не заслужили мы пока доверия ребенка.

Я возилась с волосами, пока Рон исследовал новый инвентарь — кроватку. Чуяло мое сердце, что ребенок предпочтет родительский бочок, а не деревянную решетку, но Эйдану ничего говорить не стала. Теперь его очередь делать открытия. А моя — снова обнаружить, насколько у нас с ним все наизнанку.

Я крутилась перед зеркалом, впервые чувствуя интерес к своей внешности. В клубе старалась выглядеть как можно невзрачней, а остальную часть времени меня не интересовало, что думают обо мне мужчины — не до того было. Теперь вдруг стало интересно, я привлекательна для них вообще, или Эйдану все равно, и он выбирал по каким-то своим критериям?

В подростковом возрасте мне некогда было с кем-то встречаться, и на ухаживания не особенно обращала внимание. Наверное, поэтому меня парни стороной и обходили. По крайней мере, хотелось надеяться. Волосы впервые бесили и казались настолько непослушными, что захотелось их обрезать еще короче, а не только по плечи. В итоге я их намочила водой и взбила пальцами, сделав еще непослушнее. Скудные запасы косметики раньше казались достаточными, теперь на лице вдруг проявилось слишком много веснушек, радостно выскочивших после прогулок в саду и прекращения ночного образа жизни.

В общем, я показалась вдруг себе деревенщиной, которая будет смотреться рядом с Эйданом… никак не будет.

— Повезло мне, что твой папа — медведь, — подхватила я Рона из кроватки и только спустя вдох поняла, что я действительно об этом не жалею. — Надеюсь, разглядит меня за ворохом веснушек. И когда мы с тобой успели столько солнца выхватить, а?

Сколько всего «нормального» вдруг прилагалось к… отношениям? Или восполнению пробелов? Интересно, а нужна я ему вообще? В договоре он требовал только секса… Но не думаю, что с сексом у такого мужчины могут быть проблемы.

— Прости, я подслушал, — вдруг послышалось тихое от входа в спальню.

И почему я забыла, что окружена существами, которые вообще воздух не колышут при движении?

— Я надежно и всерьез очарован тобой…

Я медленно подняла взгляд, затаив дыхание. Эйдан стоял, с комфортом оперевшись на дверной проем, поэтому слышал он и видел если не все, то многое. Он тоже оделся просто — джинсы и рубашка. Но выглядел сногсшибательно, заставляя меня ежиться.

— И твои веснушки мне нравятся зверски…

— Я не знаю, может, ты очарован на уровне… — начала я глупо, — ну… биологическом.

— А люди что, очаровываются на другом? — опасно усмехнулся он и, оттолкнувшись плечом от двери, медленно направился ко мне. — Со мной честнее, Айвори. Меня не волнует твой статус и породистость.

— А как ты выбираешь? Что имеет значение? — завороженно смотрела, как он сокращает расстояние между нами.

— По запаху, — опустил он голову, будто зверь на охоте.

— Интересно, и на что это влияет в перспективе? На здоровье потомства?

Слабоумие мне снова не отказало — я продолжала допытываться до сути, понимая, что Эйдан видит меня насквозь.

— Безусловно. Но, уверен, что человека во мне это не устроит само по себе.

— Если бы я была толстенькой и прыщавой?.. — не слышала я.

— …Вряд ли бы вкусно пахла, — сморщился он, усмехаясь. — Я же говорил, что восхищаюсь тобой. Не устроила бы ты меня — никакой связи бы не было. Я не знаю, как это работает, но уверен — запал бы на тебя все равно.

Он приблизился вплотную и, подняв ладонь, погладил Рона по голове.

— Просто люди сначала общаются и понимают. А вы наоборот — сначала понимаете…

— Поэтому с нами надо дружить ближе, Айвори, — снова сбил он дыхание своей хищной усмешкой и притянул меня к себе за талию, шепнув на ухо: — Готова?

Я кивнула, и он перехватил меня за руку.

— А ты кормишь Рона в любом месте?

— Да, — прижимала я к себе ребенка, следуя за Эйданом.

Чувство, когда тебя ведет мужчина, было мне незнакомо, и я уже начала получать удовольствие от этого времени, не успев никуда выйти.

— А все смотрят?..

— Я прикрываюсь шарфом, никто не видит, — усмехнулась.

— Понятно…

— Чуть не передумал вести меня в люди?

— Был близок, — сжал он мою руку крепче, ступая на лестницу. — Не могу представить, что на тебя будут пялиться… Не хочу этим делиться.

— Никто никогда на меня не пялился… — Я прекрасно понимала, о чем он говорит. Не мог забыть клуб и то, что думал обо мне в те дни. А я не могла забыть свое решение продать тело.

— Хочу понять степень твоего отчаяния, когда ты решила отдаться за деньги.

— Не хочу об этом.

Захотелось отнять руку и сжаться, но Эйдан не выпустил. Открыл двери и вывел на улицу:

— Хорошо, не буду.

Жара потихоньку спадала, остужая настой травяных запахов в саду. Мне вдруг захотелось позорно остаться тут и никуда не ехать. Я немного притормозила, шагая по дорожке, и Эйдан обернулся:

— Если нам не понравится, всегда сможем вернуться.

На это я вытянулась обескураженно и потопала за ним, стараясь не позволять больше себя видеть насквозь. Заведомо провально.

В машине Рон перекочевал из перевязи к Эйдану.

— А я могу его носить в этой штуке? — вдруг спросил он.

— Думаю, да, — растерялась я, лихорадочно припоминая фотографии с участием мужчин в рекламном проспекте этого кусочка ткани.

— Попробуем?

Первое, что мы сделали, приехав в центр — начали «навязывать» Эйдану все прелести отцовства. Он, на удивление, принимал их с энтузиазмом, и через пятнадцать минут усилий у меня получился образцовый экземпляр мужского пола с перевязью и правильно зафиксированным в ней ребенком. Хоть сейчас на съемки рекламы! В таком виде мы прогулялись по аллее парка и сходили в зоопарк. По итогу Рон уснул, обняв папу за шею и напустив ему за шиворот слюней.

Обедать сели на террасе ресторана невероятной красоты.

— Ты прямо был создан для того, чтобы носить ребенка весь день, — улыбнулась я осторожно, пытаясь хоть как-то отвлечься от восторга, что вызывала эта парочка.

Эйфорию хотелось немного прикрутить, потому что она била ключом в груди, мешая дышать. Да и… Зверь всего день в более семейном варианте, а не в виде авторитарного диктатора, а я уже теку лужей.

Хотя... Почему не порадоваться, пока есть возможность? Мое счастье никогда не зависело от мужчин. Да, с мужчиной, как оказалось, оно становилось таким ярким, что даже больно смотреть. Но я не ослепну в случае чего. А вот счастье сына начинало напрямую зависеть от наличия под щекой твердого папиного плеча.

Когда официант принял заказ, и мы остались одни, я открыла рот задать Эйдану снова вопрос… но предпочла промолчать. Наверняка ему тоже нужно время, чтобы все переосмыслить.

— Со мной скучно, да? — придержал он Рона, устраиваясь на кресле удобней.

— А то! — снова выпалила быстрее, чем успела подумать. — Мне же все время было так весело, а теперь тоска смертная…

— У нас с тобой большая разница в возрасте, — спокойно объяснил он.

— Думаешь, это самая главная разница?

— Рон с тобой сразу обернулся человеком вчера, — вдруг улыбнулся он мягко. — Как и я год назад.

Кажется, не только я загонялась своими несоответствиями. Наверное, будь мы просто людьми, никогда бы не оказались вместе.

— Не подумала бы, что тебя может волновать наша разница. Ты такой… — Я сощурилась, подбирая слово, а Эйдан так на меня посмотрел, что я сразу ощутила эту разницу. Но не сдалась: — Такой недоступный. Успешный. Богатый. Завидный спутник, в общем. Девочки тебя разве у подъезда не встречают по утрам?

— Мой подъезд находится на охраняемой территории, — ответил он мне внимательным взглядом. — Я не тот, кем выгляжу для людей.

— Я вижу, что ты не такой… — смягчила я вердикт, сдаваясь.

Мне было странно рядом с ним. Когда мы перестали воевать, я начала теряться от его искренности. Он не похож на мужчин, с которыми я имела дело в клубе или еще где-то. Люди так не разговаривают. Каждый прячет что-то в мимике, жестах, взглядах, и сразу понимаешь, что нет ни одного правдивого слова в том, что слышишь. С Эйданом все не так. За каждой его фразой легко читался целый поток невысказанного, но лежащего так близко, что можно прочесть не напрягаясь.

— …Правда боишься, что нам не о чем будет поговорить?

— Немного. — И вот опять — без ужимок и лжи. — Я ведь не дал выбора. Может… Сезар тебе понравился больше…

Я медленно моргнула, ошеломленная тем, что он… ревнует? Правда? Весело мы начали. Каждый только и думает о том, как не подходит другому. Стыдно, но мне это добавило уверенности. Эйдан не оценивает меня так, как оценивали бы люди. А значит, мне лучше думать не о том, торчат у меня кудри или нет, а о чем-то более важном, внутреннем. Если я хочу, чтобы он был рядом. Для Рона, конечно...

— Просто у нас с Сезаром не было того, что было с тобой. С любым другим я буду просто вести ни к чему не обязывающие разговоры, — закатила глаза. — С тобой все началось будто с конца. Но я ни о чем не жалею, ведь есть Рон. Как можно сожалеть?

Он медленно растянул губы, расслабленно прикрывая глаза:

— Нельзя.

Малыш почувствовал свою важность и решил тоже огласить заказ, перекочевав уже в мои руки.

— Жаль, что ты кормить не можешь, — подшутила я, устраивая ребенка в перевязи.

— Надеюсь обнаружить хоть что-то столь же стоящее среди своих достоинств.

— Не прибедняйся. Рону не нужны твои достоинства. Уверена.

— Мне хорошо с тобой, — улыбнулся он шире, снова выбивая у меня воздух неожиданным искренним признанием.

Я так и встретила официанта, хлопая глазами.

Мне казалось, что это я помогаю Эйдану выползать из раковины и менять отношение к человеческому миру. Но это было не так. Сейчас он открывал мне не столько свой мир, сколько мой собственный.

Никогда не чувствовала себя безопаснее, чем сейчас. Мне не угрожали больше голод и нужда. Я жмурилась от удовольствия, пробуя изысканную еду и каждый раз ловила на себе изучающий взгляд Эйдана. Ему было интересно все, но его внимание не напрягало — он не оставил сомнений, что просто хочет наверстать упущенное.

— А ты овощи не ешь? — Заметила, что он заказал себе стейк с кровью почти без гарнира.

— При кровопотере предпочитаю мясо.

— И часто были кровопотери?

— Бывало, — уклончиво ответил он, опуская взгляд.

— Этот шрам у тебя… — осторожно продолжала, — он после того, как выбрался с базы?

— Да, — нахмурился он. — Думал, не выживу.

— Получается, родня Уилла тебя спасла?

— Да.

— Уилл сказал, что ты вытащил его брата…

— Да.

Я дала ему небольшой перерыв, размышляя, пока он резал свой стейк. Время на базе оставило в его душе тяжелый след. Возможно, месть помогала ему справиться со страхом, который пришлось там пережить. Лучшая защита — нападение. У него ведь не было Рона, чтобы оценить последствия с другой — лучшей стороны.

— Так ты серьезно по поводу моей учебы? — решила перевести тему.

— Да, — остался так же немногословен Эйдан.

— Тогда мне прямо срочно нужно браться за учебу, — улыбнулась. — Остался месяц до поступления.

— Успеешь?

— Если сильно постараться. Много бессонных ночей, стану нервной и раздражительной...

— Переживу, — слабо усмехнулся он. — Я тебе должен.

— Тебе же тоже нужно работать.

— У меня есть Уилл, — машинально ответил он, вытаскивая мобильный. — Прости, это Сезар.

Я кивнула, опуская глаза на Рона. Малыш уже безмятежно спал. Наверное, он был единственным, для кого все складывалось просто и естественно, как и должно быть. Мы же с Эйданом все еще чувствовали себя так, будто наши жизни разорвало на части, и эти части предстояло теперь как-то собрать во что-то общее.

— Сезар…

— Эйдан, у них твое фото…

Слышал, он куда-то ехал. А мне стало вдруг непросто понять его вот так сразу. Какое фото? Откуда? Сидя с Айвори в этой чужой, но неожиданно такой желанной жизни, не хотелось выпадать в прошлую — пустую и напряженную.

— У службы безопасности Смиртона есть твое фото, они достали базу данных лаборатории.

— Интересно, — недобро оскалился. — И?

— И… надо подумать.

— О чем? — усмехнулся.

— Хотя бы о том, чтобы прикрыть слабые места. Еще сутки назад у тебя их не было. А сейчас уже весь Смиртон смотрит на фото твоей семьи на прогулке.

Шустро.

Но я знал, что так будет и не собирался никуда бежать. Итак, Смиртон знает, кто я. И какой будет их ход? Они от меня зависят. С другой стороны, есть способы убрать меня, отобрав компанию. Я всегда помнил об этом, но не принимал всерьез. Управлять волками они не смогут. А добрые с ними отношения — главный залог плодотворного сотрудничества и доступа к нефти.

— И что ты предлагаешь? — злился я.

— Езжай пока домой. В Варлоу Вэллей.

— Пока?

— Пока они подумают и сделают выбор.

Я глянул настороженно на Айвори, нежно убаюкивавшую сына, и почувствовал, как изнутри поднимается темная звериная злость.

— А может, мне еще и зад Президенту лизнуть?

— Хант, — рыкнул Сезар, — хочешь мстить — мсти тоньше. На то, чтобы все обдумать, нужно время. Но о том, что ход за Смиртоном, думать не придется. Только от того, как они себя поведут, будет зависеть все. Ты сейчас больше других заинтересован в мире…

— Мире? — злился я. — Это когда каждый держит тесак за спиной?

— Именно. Мы всегда будем балансировать между силой и расчетливостью и улыбаться им в лицо! Но открытая война — заведомый проигрыш! Дай мне тебе помочь. Я раскопаю все, что им известно…

На этом я поднялся из-за столика и шагнул в проход:

— Тебя никогда не заставляли трахать любимую женщину на камеры? — прорычал тихо, чувствуя, как теряю контроль при одном воспоминании.

— Нет, — глухо ответил он. — Но я не хочу, чтобы тебя заставляли снова! Хант… пожалуйста, дай мне время.

— Я не побегу. Если они знают, кто я, значит либо подожмут хвост и сделают вид, что ничего это не меняет, либо… я плохо их напугал.

— Дай мне время! — глухо надавил Сезар в ответ. — Что поменяет отсрочка? Ты держишь Смиртон в зависимости! А это значит, что, скорее всего, они ничего не сделают! Но был Келлер! И Президент плохо контролирует таких, как он! И именно этого я боюсь! Он извиняться потом только и может, но выживаем под перекрестным мы сами!

— Келлер хотел подчинить Рэма.

— Да, через его избранную! Они мастера давить на слабости, Эйдан. Даже в мелочах! Или ты захочешь, чтобы Айвори жила постоянно в глуши за твоей спиной? Это у нас в Аджуне есть чем заняться девочкам, а у тебя в Варлоу Вэллей есть?

Я остановился, стиснув одной рукой перила террасы. Я же хотел, чтобы Айвори училась. Хотел дать ей ту жизнь, о которой она мечтала, уезжая из своего захолустья. Со скрежетом, но пришлось закрутить гайки терпения:

— Хорошо. Сколько тебе надо времени?

— Дай мне пару дней. И им тоже. Если затаятся, то у тебя снова преимущество решать. Если что-то сделают — будем думать…

— Хорошо, — выдавил. — Будь осторожен.

— Мне ничего не будет. Меня, в отличие от тебя, не видно. — Я уже хотел попрощаться, когда он вдруг добавил: — А тебе идет быть семейным… Рад за тебя.

Я усмехнулся:

— Спасибо.

— И, Хант, не лезь сам. Я знаю, что ты весь в меня и многое можешь, но здесь не лезь — будут отслеживать всеми возможностями. Не надо давать им повод.

— Хорошо, я тебя понял. — Я уже шел обратно к Айвори. А когда она попала в поле зрения, согласиться с Сезаром стало проще. Наверное, я бы даже сбежал и спрятал, лишь бы не отдать никому.

Наверное…

Айвори встретила тревожным взглядом, но ничего не спросила. Не считала себя в праве?

— Сезар сказал, что у людей есть мое фото из досье лаборатории.

— Они знают, кто ты такой? — выпрямилась она.

— Да.

Не хотел от нее скрывать. Эта тема была единственной, которая нас по-настоящему связывала.

— И что будешь делать?

— Сезар просит ничего не делать. Поэтому съездим домой. Ты не против?

— Нет.

Но взгляд ее дрогнул — нервничала. Оно и понятно. Принять решение подать документы в Аджун и сесть и поехать к оборотням — не одно и то же.

— Боишься.

— Немного.

— Ну ты же понимаешь, что нечего…

— Я же никогда не была у вас, — смущенно свела плечи она. — А сколько жути прочла…

Я усмехнулся:

— Вряд ли тебя уже можно чем-то напугать. Большей жути не будет. Да и меньшей тоже. Варлоу Вэллей напоминает Аджун. Там тоже все есть — коммуникации, школа, больница. — Не стал говорить, что появились они за последний год. — Семья у Уилла — мечта. Меня, наверное, никогда не окружали такой заботой.

— Тебя можно окружить заботой? — вздернула она игриво брови.

— Ненадолго, — улыбнулся, — пока ходить не могу. — Она покачала головой, а я потянулся к мобильнику, не спуская с нее взгляда: — Уилл, мы едем сегодня домой…