Ночь со зверем

21

Сезар разбирал пакеты из доставки, когда я прошел к столу.

— И не страшно тебе совсем, — заметил раздраженно.

Он глянул на меня с усмешкой и вернулся к содержимому пакета.

— Ты что, правда меня подстрелил? — я замер напротив.

— Да, — отложил он очередной контейнер и уставился на меня.

— И не страшно тебе, — повторил с нажимом, хмурясь.

— Не уложи я тебя в постель, ты бы бегал от Айвори и дальше. Я так думал. Потому что не знал, что ребенок все же твой… Он меня уделал, — Сезар усмехнулся.

— Это у нас семейное — решать внутренние проблемы винтовкой? — мне было не до смеха.

— Если бы тебя не подстрелил я — подстрелили бы они. И не факт, что в плечо. Мы разминулись с их снайпером на две минуты тридцать три секунды. Лоуренс уже следил за теми, что собраны в твоем списке. У меня есть доказательства.

— А докажи, — зарычал я.

— Вижу, помирились, — вернулся в гостиную Рэм.

Я сцепил зубы и отвернулся:

— Я с тобой не разговариваю, — глупо проворчал я.

— Можешь быть на свадьбе молча, — огрызнулся Сезар.

— А если нет? Подстрелишь снова?

— Предлагаю отметить знакомство, — вставил Рэм, усмехаясь.

— Сомнительная радость, — перевел я на него взгляд.

— Уверен? — сурово глянул он на меня. — Тогда пойди наверх и посмотри на свою семью.

Сезар вернулся к сервировке, а Рэм дал мне время поскрипеть зубами в бессильной злобе.

— Послушай, — он отодвинул стул, подавая мне пример. — Сядь. — Я нехотя повиновался. — Я понимаю тебя. Не знаю, что бы сделал на твоем месте. Тебя здесь никто не осуждает…

— Я был для вас помехой, — напомнил я.

— Только в том, что мы не знали, чего от тебя ждать. Но мы своих не бросаем. И ты нам нужен.

— Неужели? — усмехнулся.

— Ты, твоя семья, твой опыт. Ты построил в Варлоу Вэллей цивилизацию за один год. У меня нет опыта такого успеха. Мне есть чему у тебя поучиться. Но когда много работаешь — надежный тыл важен. Я предлагаю тебе тыл…

Я молчал.

— …Девочкам вместе тоже будет легче, — продолжал осторожно он. — И пережить тяжелый период, и найти себя в новой жизни. Я предлагаю не лишать твою женщину компании тех, кто может ее понять. Наоборот — приезжайте к нам. Пусть дети подружатся ближе — твоему с медведями тоже будет полезно… Хант?

— Вот. Учись у друга разговаривать, может, стрелять не придется в следующий раз, — глянул сурово на брата, и тот пожал плечами.

А я перевел взгляд на Рэма.

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо, Рэм.

Он удивленно вздернул бровь:

— Это ему скажи, — кивнул он на моего брата.

— Не могу, я с ним пока не разговариваю.

Сезар усмехнулся:

— Тогда передай через Рэма, что будешь — стейки из говядины или форель?

— Все равно, — поднялся я и глянул на Рэма. — Ты предлагал на семью посмотреть…

— По лестнице и направо на крышу, — кивнул он. — Насмотришься и зови всех обедать.

Я направился на лестницу, чувствуя, как по телу разливается тепло. Оно текло по внутренностям, согревая. У меня никогда не было тыла. Была волчья семья и ответственность. А вот плеча, на которое реально можно опереться — нет. Рэм прав. Держаться вместе гораздо лучше. И благодарил я его искренне.

Когда увидел через стекло двух медвежат, резвившихся на лужайке, уже не сдержал улыбки. Рон игрался с сыном Рэма так самозабвенно, что можно было уже не переживать о первом опыте оборота. Теперь он будет вытесняться радостью, и вскоре он забудет о том, что пришлось пережить.

Я уже хотел толкнуть двери и выйти к ним, когда у меня зазвонил мобильный. Звонили с неизвестного, но я все равно ответил на вызов.

— Мистер Хант. Это президент Джонсон.

— Слушаю, — подобрался я.

— Я хотел бы принести вам извинения.

— За что?

— За обвинение.

Я помолчал:

— Уверены? — усмехнулся, наконец.

— Я не знал. Ни о базе, ни об экспериментах. И теперь намерен разобраться. Мне нужна ваша помощь и показания.

— Я вам не верю.

— Понимаю. Но хотел бы, чтобы вы дали шанс доказать обратное. Никогда подобное не было моей целью.

— Неужели? Эксперименты над оборотными вполне могут вписываться в вашу политику выживания и укрепления позиций.

— Зачем мне это? Вы, Рэм… С вами всегда можно договориться и так. А паранойей я не страдаю. — Он помолчал. — Дайте показания. А я накажу всех причастных. Не в моих интересах резать сук, на котором сидят остатки человеческой цивилизации, мистер Хант. Вы — важный партнер. И вы важнее для нашего выживания, чем какие-то сомнительные результаты зверств.

— Неужели?

— Эйдан, я готов дать вам любые доказательства своих слов.

— Откуда вдруг такое прозрение, мистер Джонсон? Неужели не ведали столько времени, что творят ваши люди?

— К сожалению, пока Лоуренс не взялся за вас, у меня не было подозрений в сторону моего подчиненного. И я прошу помощи. Мне нужно сохранить мир. Это моя первостепенная задача…

— Я подумаю.

На самом деле испытал острое желание обратиться к младшему брату и спросить его мнение, потому что я не верил ни единому слову и испытывал острое желание дополнить свой список именем президента.

— Буду ждать, мистер Хант.

Я замерла с Роном, заглядывая в открытую дверь. Эйдан стоял позади, не давая подсказок как реагировать, чтобы помочь ему пережить это касание прошлого. Так мы и стояли молча на пороге его старого дома.

— Уютно… вроде, — оглянулась я.

Эйдан задумчиво смотрел из-за моей спины.

— Не хочу туда возвращаться, — тихо произнес и перевел на меня взгляд.

— Ну, может, и не нужно?

— Вот теперь это понял. Не хочу ничего вспоминать.

— Боишься? — вздернула я бровь.

Рон особенно сочно причмокнул пемиканом, не давая шанса тишине.

— А вдруг я был вообще полной сволочью? — Эйдан улыбнулся, опустив взгляд на сына.

— Значит, тебе определенно выдали второй шанс, который ты использовал на все сто.

— Ты правда так думаешь? — усмехнулся в своей манере, возвращая на меня внимательный взгляд.

— Немного страшно, конечно, — улыбнулась. — Но я не думаю, что ты прежний сильно отличался от тебя настоящего. — Я снова глянула внутрь: — Разве что тебе было одиноко.

Он вздохнул.

— Хотелось бы надеяться…

— Ты можешь оставить этот домик на всякий случай, — пожала я плечами. — Чтобы было где подумать и побыть одному.

— О чем мне тут думать? — оскалился он. — Нет, Ари. Думать будем вместе, а то без меня ты надумаешь что-нибудь снова. А этот домик надо спалить к чертям.

— Жалко… — замерла, когда его руки оплели талию, и он прижал меня к себе.

— Жалко, когда твоя женщина тебя боится.

— Я тебя не боюсь, — осторожно взглянула на него.

— Правда? А замираешь все время одинаково. Недотрога.

— Кто бы говорил, — закатила глаза.

— Давай, обними меня — я никому не скажу, — улыбался он соблазнительно, склоняясь к моему лицу. — Почему ты предлагаешь мне тебя оставить ради того, чтобы побыть одному? Может, ты хочешь побыть одна?

— Нет, — мотнула головой. — Рон же…

— А ты? Ты чего хочешь?

— Эйдан, я не хочу быть одна. Мне просто немного страшно, что с тобой все так быстро, сильно и без компромиссов. Я боюсь, что это все кончится.

— Трусишь.

— Именно. Прости, но быстрее не получится.

— Надо быть «лапочкой», Ари, — и он потерся носом о мой висок, а я зажмурилась от удовольствия, закусывая губы.

Прошла неделя, как мы вернулись из Смиртона. И вроде бы все закончилось, но Эйдан все равно иногда получал звонки, после которых его настроение портилось, и он потом подолгу возился с Роном, возвращая себе равновесие. Я все ждала, что он расскажет. Но он молчал.

— Может, надо все же мне рассказать, что там с судом? — отважилась я.

— Нечего рассказывать. — Но сжал он меня при этом сильней.

— Эй…

Послышался смешок:

— Эй?

— Ты врешь. Договаривались же!

Он выпустил меня из рук и увлек к ступенькам.

— Давай мне его, — уселся на крыльце и протянул руки к ребенку.

— Я думала, расскажешь страшную вещь.

— Президент Смиртона уволил Лоуренса. Того, который мне угрожал. И отдал под суд. А еще — он не знал о той базе. Теперь в департаменте обороны происходит тотальная зачистка.

— Ничего себе новости!..

Я передала ему сына.

— И они хотят, чтобы я участвовал в раскрытии этого дела. Но я еще не решил.

Мы замолчали, и тишина и умиротворение снова вытеснили тревогу от предстоящего.

— Хорошо тут, — подперла я щеку рукой, осматриваясь вокруг крыльца.

Лес уже прибирал к рукам домик — затянул ступеньки травой, покрыл мхом щели между досками… Может, Эйдан и прав — не стоит у него отбирать добычу. — Мне тоже есть, что рассказать про базу.

— Нет, — отрезал он. — Не хочу тебя впутывать. Я вообще не хочу все это вспоминать.

Я вопросительно вздернула бровь:

— Правда?

— Да. — И он прижал к себе Рона, с улыбкой вглядываясь в лицо малыша. — Когда начнешь готовиться к поступлению?

— На следующий год.

Повисло удивленное молчание.

— Не успеешь на этот? — скосил на меня взгляд.

— Хочу побыть с Роном.

Он удивленно вздернул бровь, кривя уголки губ — доволен.

— Вика сказала, он все же слишком рано обернулся, — сделала вид, что ничего особенного не происходит. — Если еще я исчезну на учебу, точно будем ловить его по всему лесу раз в день. Да и… мне не надо его бросать ради работы благодаря тебе. Я хочу, наконец, насладиться этой возможностью быть с ним и не думать, что надо его снова оставлять. Это важней сейчас.

Эйдан улыбнулся и притянул меня к себе за шею:

— Спасибо, — коснулся моего лба своим. И, будто не выдержав, скользнул по губам своими — сначала легко, потом с голодом. Рон исполнил одобрительную трель, и нам пришлось оторваться друг от друга. Эйдан улыбнулся шире: — А давай пробежимся?

Не мне он это предложил — сыну. Я не успела осознать, как он передал ребенка мне, а сам стянул футболку.

— Эйдан… — хрипло выдохнула я. — Может, не стоит?

— Не сомневайся во мне, пожалуйста, — глянул на меня, расстегивая ремень джинсов.

— Я не в тебе сомневаюсь, — поднялась я, беспомощно глядя, как он раздевается.

— В себе тем более не стоит, — и он забрал у меня Рона и принялся его раздевать. — Ну что скажешь?

Я опустилась обратно на ступеньку, тихо паникуя. А Эйдан вышел на поляну перед домом и положил Рона в траву. Потом обернулся ко мне:

— Самые ярки фразы были о том, что не сможешь его растить без меня. Напомни мне, и я точно вернусь, — усмехнулся в своей манере. Я только глаза закатила, но тут же прикрыла рот ладонью, когда он отвернулся… и молниеносно покрылся шерстью, увеличиваясь на глазах.

— Не помешало бы спросить, готова ли я это видеть! — вскочила на ноги.

Но было поздно. Огромный темный медведь уже тряхнул головой и выжидающе уставился на Рона. Тот не увидел ничего необычного в нависавшем над ним звере. Наоборот — пришел в восторг, громко взвизгнув, и тут же повторил все за папой.

— Только не уходи, пожалуйста! — спохватилась я.

Бегать за ними по лесу снова мне не улыбалось.

Но никто никуда не ушел. Папа-медведь уселся в траву, а медвежонок вскарабкался ему на пузо, весело рыча.

А я задержала дыхание, стараясь не спугнуть, не выдать себя, не вмешаться в эту недоступную мне идиллию… пока две пары глаз не уставились на меня.

— Что? — с дрожью выдохнула я.

Ответом мне стал протяжный требовательный рык. Рон при этом направился ко мне и вцепился лапами в ноги, осторожно покусывая щиколотки. Меня подталкивали к взаимодействию. Если медвежонок для меня не отличался от ребенка, то к большому волосатому Эйдану я еще не привыкла. Но деликатничать тут никто не собирался — Эйдан направился ко мне.

— Поставь себя на мое место, — увещевала я, ежась. — Ты же просто машина для убийства…

Эйдан фыркнул и укоризненно рыкнул.

— …А ты меня понимаешь? — я осторожно положила ладонь ему на голову. — Кивнешь?

Нет. Я только вздохнула и принялась снимать стресс первым подручным способом — гладить медведя. Подлецу это пришлось по вкусу, и вскоре он разлегся у моих ног, подставляя пузо.

— Мы это потом обсудим, — старалась я не расстроить хищника, наглаживая его. Мало ли, может, Эйдан не руководит им вовсе. — С тебя завтрак, понял?

Медведь поднял голову и удивленно повернул набок.

— Да-да, завтрак… Понял? Калорийный. За стресс.

Он вдруг так знакомо фыркнул — усмехнулся, что у меня закрались серьезные сомнения в том, что она меня не понимает и вообще не в себе.

— Ты как? Может, вернешься уже? — я облизала пересохшие губы.

Рон все это время терся об меня, покусывал то мою свободную руку, то папу за все, что умещалось в маленькой пасти.

А я наконец расслабилась и улыбнулась — у меня необычная семья, которая дала неожиданно столько тепла, что и не усвоить так сразу. И пусть они непривычные, дикие и пушистые временами — они лучшее, что со мной было…