Ночь со зверем

16

Я была как на иголках.

Собирать нам было особенно нечего, но и то я умудрилась провозиться час. Отвлекало одно — все теперь по-новому. Пустые руки прямо ощутимо било током, когда я забывалась, а сознание вспоминало прежний опыт — я ведь никогда дома не была одна. Рон всегда был в руках или прижат к груди. А сейчас он с папой в саду у пруда, занятый исследованиями, и прежде всего самого Эйдана. Выглядывая из окна, я видела, как сын хватал его за волосы, складывал руки в рот, держался за нос, а Эйдан стойко терпел, изучая сына в ответ. Люди себя так не ведут. Человеческий папочка сидел бы с планшетом, одной рукой укачивая ребенка в коляске… Возможно, не каждый. А Эйдан целиком поглощен ребенком. Может, пока… Но все равно это смотрелось необычно. И не давало забыть, что я на незнакомой территории, а сейчас вообще собираюсь в деревню оборотней.

— Айвори…

Я вздрогнула, обернулась от комода и сразу попала под сканирующий взгляд Эйдана. Рон спал в его руках. Спал?!

— А?.. Он заснул? — моргнула.

То, что он пришел не похвастать, стало понятно по его настороженному взгляду. Мне показалось, что я едва ли не наяву увидела, как медведь прижимает уши:

— Не надо было ему позволять?

— Почему нет? — поспешила улыбнуться. — Я восхищена. До этого он засыпал у тебя только после плотной еды. А тут — голодный…

— Я его утомил, наверное, — дрогнули его губы. — Готова?

— Да, — неуверенно кивнула я, опуская взгляд на сумку — собиралась на автопилоте и просто сгребла все со всех полок.

— Возьмешь Рона, пожалуйста? — И он осторожно протянул его мне. — Спускайся, а я надену футболку и заберу вещи. Айвори… — Я вскинула на него взгляд. — Если что-то не так — говори мне, пожалуйста.

— Хорошо, — покивала я.

Эйден задержал на моем лице пытливый взгляд, но промолчал.

Я направилась следом за ним вниз. У дверей уже ждал Уилл. Утренняя выволочка немного притушила его привычное жизнелюбие, но он все равно расплылся в улыбке, взглянув на Рона.

— Знала бы, как мы все этого ждали, — тихо сообщил, открывая мне двери. — Пошли, провожу.

Уже вечерело, когда мы выехали из города. Эйдан сидел со мной сзади, и некоторое время мы ехали рядом, как чужие. Но его это больше не устраивало, и когда границы Смиртона остались позади, а я раскрыла испуганно глаза на вставший стеной по обеим сторонам дороги лес, он потянул меня и устроил без слов в своих руках вместе с Роном.

— Не дам тебя никому в обиду, — шепнул на ухо. — Расслабься.

И я прикрыла глаза, пытаясь последовать его приказу. Руки Эйдана были созданы для того, чтобы забываться в них. Чувствовала, как он еле ощутимо терся носом о макушку, и в груди отзывалось теплой пульсацией на каждое его движение.

Если сначала я переживала, что Рон привыкнет к папе, который еще не определился в приоритетах, то теперь это грозило и мне.

— А медведи все такие... "трогательные"? — тихо спросила, поглаживая Рона.

Для меня столько ласки и внимания было непривычно много, и я будто передавала ее ребенку, не вмещая всё в себя.

— Какие? — напрягся он.

— Любите трогать.

— Свое — да. И не трогать, а лапать, — усмехнулся он над ухом. — Поэтому мы все скорее «лапочки».

— Так вот что скрывает правительство Смиртона от простых девчонок… Знали бы, всех бы уже разгребли…

— Мы сами разгребли. Невеста Сезара тоже человек. И жена его друга. Мы звереем без вас. По крайней мере, так утверждают.

— Вам нужны обычные люди?

Мы шептались с ним едва слышно, будто обменивались какими-то секретами, и от этого эти секреты будоражили по-особенному.

— Наши ученые в процессе изучения.

Я помолчала.

— Мне что-то такое пытались объяснить тогда… после первой ночи с тобой… Но я не слушала. Не помню ни слова. — В том состоянии я вообще не могла ничего слушать.

Эйдан сжал меня сильнее и напряженно выдохнул:

— Ты — моя слабость…

Да, кажется, он это говорил. Но тогда я не верила. Все казалось кошмаром.

— А что было после? — Я повернула к нему голову, чтобы увидеть его выражение лица. — Когда тебе удалось сбежать?

Он помолчал, прежде чем ответить:

— Месяц я валялся в больнице Варлоу Вэллей. Потом приходил в себя какое-то время… Волчонок, с которым спаслись — Кай, — у него чудесная мать, старейшина деревни. Познакомишься с ней. Она меня выходила.

— Я читала, что волки — особенно дикие, и что у них редко встречаются человеческие ценности.

— Белоглазые — те самые бесчеловечные твари, о которых особенно любит писать правительство Смиртона. Но семейство, которое меня приняло, не такое. Волки Варлоу Вэллей — изгои среди стай белоглазых. Они все смешаны с людьми, кто-то больше, кто-то меньше. Поэтому и уклад жизни, отношение друг к другу у них больше человеческое.

— Они же все равно там выживают? — неосознанно нашла запястья Эйдана и обвила ладонями. Разговор будоражил, от неровной местами дороги потряхивало, хотелось схватиться за что-то надежное. — Я читала про кровавые стычки.

— У нас все нормально. Никакой опасности нет. Увидишь.

Дорога заняла четыре часа, я успела даже поспать в руках Эйдана. Последний час мы ехали уже по темноте, и воображение не давало нервам передышки. А когда дорогу вдруг перебежал сначала один олень, а потом целое стадо, я вздрогнула и вытаращилась в окно, вытянув шею, будто на пришествие божества.

— Эйдан, олени…

— Хищников не осталось, кроме нас, поэтому их полно в лесах, — спокойно сообщил он.

— А вы охотитесь на них? — перевела на него взгляд.

— Конечно. Мы их едим.

— А в каком виде вы охотитесь?

Голос дрожал. Я уже готовилась увидеть волков, медведей и бог знает кого еще, гонящихся за оленями в клубах поднятой машиной пыли. Знать о диком мире за стенами — это одно, а оказаться в этом мире — другое. Если бы не Эйдан, у меня началась бы паника, но все равно порядком потряхивало в его руках.

— В разном. Что ты трясешься, как зайчик? — он притянул меня к себе. — Ари, все хорошо.

— А долго еще ехать? — выдохнула я, поглядывая на спящего Рона.

Малыш моей паники вообще не разделял — продрых всю дорогу на свернутом пледе, из которого сделали ему колыбель.

Вообще, привычки его заметно поменялись — он все меньше любил быть привязанным ко мне, теперь предпочитал полежать у Эйдана на коленях и поглазеть на мир или поспать, беспрепятственно раскидав ручки и ножки. Скорее всего, это то, о чем говорил доктор. Медвежонок почувствовал себя в безопасности. Но в груди шевелилась эгоистичная тревожность…

— Скоро приедем. — Эйдан сгреб меня в объятья и прижал к себе, будто пряча от внешнего мира. И он не просто держал в руках, он как-то умудрялся давать понять, что для него это важно — мужчина, который еще пару дней назад рычал на приближение к нему, в каждом касании уговаривал в него верить.

Или мне так хотелось думать…

Ворота возникли в свете фар неожиданно. Мы просто поднялись на очередной пригорок, и дорога кончилась. Но лес не исчез. Наоборот, будто стал гуще, нависая над выглаженной двусторонней трассой. Но потом до меня дошло, что это всего лишь декоративные густые кусты. Вскоре они расступились, и мы оказались в сказочном городке с деревянными домами и подсвеченными аллеями.

— Ух ты! — вырвалось у меня. — Как красиво!

Заборчики у домов были невысокие, каменные, а за ними открывались уютные веранды, гаражи с машинами и лужайки. Ну просто элитный район в Смиртоне! В человеческом городе двухэтажный дом стоит очень дорого, потому что земля в ограниченном пространстве стоит баснословно. Здесь же места хоть отбавляй.

— Нравится? — усмехнулся Эйдан.

— Я бы даже не подумала, — не скрывала я удивления. — Так мило…

Мы проехали несколько развязок и площадь, на которой стояло единственное в городе трехэтажное здание, и всю дорогу я замечала, как пристально смотрят на машину жители. Кто-то поднимал ладони в приветствии, кто-то просто кивал. Приезд Эйдана не остался незамеченным.

— К тебе или ко мне? — коротко вопросил Уилл.

— Ко мне, — отозвался Эйдан.

— Ну ты же понимаешь, чем это кончится? — усмехнулся Уилл. — Мы все равно придем.

— Ты можешь не приходить.

Эйдан, похоже, не собирался прощать Уиллу предательство.

Машина остановилась перед ступеньками, ведущими куда-то в темноту на холм.

— Вам помочь? — не сдавался Уилл, возникая рядом, стоило встать на ноги.

— Нет, — последовал ответ. И Эйдан перекинул через здоровое плечо сумку, другой рукой взял Рона и кивнул мне на ступеньки: — Пошли.

Сначала показалось темно, но стоило поставить ногу, сбоку в ступеньке загорелся маленький светлячок.

— Ух ты! — восхитилась я.

— Медведи плохо видят в темноте, — объяснил Эйдан под задорное журчание Рона на его плече. Ребенок выспался и был полон энтузиазма изведывать неизведанное до полуночи как минимум. — Волкам такая подсветка ни к чему. — Последняя ступенька привела к двери. — Жми на ручку, — подсказал Эйдан.

— Не заперто?

— Незачем.

Двор послушно заблестел светлячками-фонариками, рисуя мне сказку. Зелени тут не было, земля была усыпана еловой корой и камешками. Дом ютился в атмосфере полумрака и загадочного горьковатого запаха, за день густо настоянного на смоле и сухих иголках. Первый этаж вроде бы был полностью техническим — виднелась гаражная дверь и отсутствовали большие окна. На второй ярус вела массивная лестница.

— Осторожно.

У меня губы сами растянулись в улыбке, стоило преодолеть лестницу — я будто на курорт приехала, а не в волчью деревню. Похоже, нужно переставать додумывать ситуацию не в ту сторону — я не угадала ни с Эйданом, ни с его семейством. Широкая терраса была чистой, без единой иголки, будто тут кто-то убирался в отсутствие хозяина.

— Дверь открыта? — уточнила я, осмотревшись.

— Открыта.

— Удивительно.

— Не от кого закрываться.

Эйдан ждал, пока я насмотрюсь на округу, а сам наблюдал реакцию ребенка. Но Рону было все равно, его вселенная только-только начала расширяться, да и то пока что вмещала всего двух взрослых.

— Можно? — направилась я к двери из темного дерева.

— Конечно, — глянул Эйдан на меня насмешливо.

Я осторожно толкнула дверь.

— Выключатель?

— Просто иди, — подсказал он за спиной.

И снова сказка. Немного сначала пугающая, как и ее хозяин. Мягкая подсветка заполнила пространство теплым светом, и я замерла у входа, сделав пару шагов. И страх растаял, выпуская душу. Я улыбнулась.

— Нравится? — обошел меня Эйдан.

Оба мои мужчины уставились на меня с интересом.

— Рон будто всю жизнь сидел у тебя на руках и жил тут, — улыбнулась я. — Он раньше так настороженно ко всему новому относился…

— Как и ты, — внимательно посмотрел на меня Эйдан.

— Мне нравится, — кивнула, пытаясь выдержать его взгляд.

Просто только сейчас я поняла, что полностью доверилась ему, позволила увезти себя от людей, где могла что-то решать и нести ответственность. Теперь — все. Здесь — его мир. А я в нем — лишь с его позволения. Или просьбы. Кажется, это все же была просьба.

— Устала? — направился он в гостиную с сумкой.

— Да. Но главное, что Рон отдохнул. Будет скакать теперь долго.

В гостиной все было из какого-то темного дерева — полы, стены, невысокий столик у дивана, слева — небольшая кухонная стойка. И черный холодильник. Прямо отражение цвета души Зверя. Такая же темная лестница вела выше, но даже отсюда было видно, что там не этаж, а просто спальня.

— Я справлюсь. Пошли?

— Иду. Только там же кровать.

— Еще ванная есть, — отозвался он.

— Мечта, — покачала головой я.

— Что?— выглянул Эйдан сверху, и я прыснула смехом, как Рон копировал его эмоции.

И снова этот противный укол ревности! Если бы я была загнанной мамочкой, наверное, была бы рада разгрузке, но непривычную пустоту в руках все никак не хотела принять за преимущество. Я эгоистично не хотела делиться с Эйданом Роном. Мне казалось, что еще пара дней, и сын радостно убежит в лес медвежонком. И даже не вспомнит меня.

— Здесь ванная, — приоткрыл Эйдан двери.

Скошенная крыша на втором ярусе оставляла мало пространства, но дизайну это не мешало. В углу прекрасно вмещалась треугольная ванная из темного камня, такая же раковина у входа.

— Уютно, — похвалила я.

— Правда? — вздернул он бровь, усмехаясь в своей манере.

— Ты переживаешь, что мне не понравится?

— Да.

— Зря. Мы с Роном аскеты, все, что больше картонной коробки — уже хоромы, — улыбнулась, хотя бы образно перетянув ребенка на свою сторону. Но тот самозабвенно жевал папины пальцы, не обратив на мой маневр никакого внимания.

В двери неожиданно постучали, да так громко, что я вздрогнула. Эйдан прикрыл глаза, усмехаясь, и вручил мне ребенка:

— Я сейчас.

На террасе слышались голоса, будто там толпа собралась. А стоило ей открыться, эта толпа ввалилась в гостиную. Уилла я уже знала — он завершал процессию. А вот черноволосая женщина в простых джинсах и кофте первая подошла к Эйдану.

— Поздравляю, — она с улыбкой обняла его и с таким участием всмотрелась в глаза, что я даже растерялась — отворачиваться? Или не шевелиться, чтобы не заметили?

Наверное, это и есть та самая Тата. Еще один посетитель, скорее всего — Кай. Он дождался, пока Тата отступит, и тоже тепло поприветствовал Эйдана.

Но стоило мне окончательно принять решение, что надо ретироваться, Тата вскинула голову и улыбнулась:

— Привет!

— Здравствуйте, — растерянно кивнула я и направилась с Роном вниз.

Мелкий затих мышкой, как это часто с ним бывало в обществе незнакомцев, но на улыбку Таты оказалось сложно не ответить. Женщина оказалась очень красивой — вьющиеся черные волосы спускались на плечи, большие глаза с лучиками морщинок в уголках и немного хищная улыбка располагали с первого взгляда.

— Привет, я Тата, — улыбнулась она шире мне и перевела взгляд на Рона. — Эй, привет…

Эйдан стоял позади и смотрел на меня непривычно блестящими глазами. Уилл принялся хлопотать в кухне, потроша принесенные пакеты. Запахло едой.

— …Какой он славный, — улыбалась Тата, взяв Эйдана за руку и сжав ее.

А мне вдруг подумалось: вот бы моя мама так меня встретила… Совершенно незнакомая женщина радовалась так искренне и ярко, что я даже растерялась, а в горле встал ком.

Кай незаметно возник рядом, и я получила возможность рассмотреть его поближе. На вид ему лет двадцать пять. И он очень похож на Тату — такие же большие немного грустные глаза. Он притянул мать к себе, будто без слов разделяя с ней эмоции, и это выглядело невероятно трогательно. Вообще, привычка сообщать друг другу что-то прикосновениями — отличительная черта оборотней. И это очень непривычно… Потому что от этих существ ждешь чего угодно, но не нежности и поддержки друг друга.

Я перевела взгляд на Эйдана, обнаружив, что он все это время смотрел на меня.

— Проголодались? — спросила Тата. — Садитесь!

Уилл уже накрыл стол в гостиной и теперь занимался камином. Атмосфера уюта вдруг пробрала до самого сердца. Я улыбнулась шире, впуская в себя, наконец, этот странный вечер.

Как же я ошибалась! Могла ли вообще вообразить, что меня, совершенно незнакомого человека, вдруг так тепло встретят… оборотни?

Пока я обалдело таращилась на происходящее. меня не обошла очередная доза напоминания, кому принадлежу. Эйдан утянул меня с Роном в большое кресло и усадил к себе на колени.

— А как ты есть будешь? — растерялась я.

— Я не голоден, — шепнул мне на ухо.

А Рон вдруг протянул к нему ручки и спрятался у папы на груди, настороженно поглядывая на гостей. Оставалось только смириться с тем, что моя компания ему в сложившейся ситуации не кажется надежной.

— Он уже так к тебе тянется, — умилялась Тата, сжимая чашку чая изящными длинными пальцами. Временами в ее глазах искрили золотистые теплые блики, напоминая о ее сути. — Айвори, чудесный малыш! Ты — наша героиня! Столько всего вынесла…

Я не нашлась, что сказать, просто учтиво кивнула.

— …Мне бы хотелось, чтобы ты знала — что бы ни случилось, здесь вам будут рады, как дома.

— Спасибо, — улыбнулась я смелее. — Мне недоступно такое сравнение.

— Давно не была дома?

— Больше года, — пожала плечами. — И… мне бы там так рады не были.

Тата покачала головой и перевела взгляд на Рона:

— Можно мне попробовать завоевать доверие?

— Можете, — кивнула я. — Но он у меня недотрога.

Она отставила чашку и протянула руки к Рону:

— Весь в папочку. Пойдешь ко мне? Расскажешь про приключения… Как папу нашел.

И она улыбнулась своей волшебной улыбкой. Рон завороженно перекочевал в ее руки, но не пискнул, удивленно рассматривая новую знакомую. Доверие малыша к внешнему миру явно росло. Либо… он учился доверять своему миру. Рон найдет себя здесь.

И раньше я готовилась быть ему опорой в этом. Но теперь оказалось, что ему лучше опереться на тех, кто здесь свой.

А вот я вдруг почувствовала себя одинокой.