Ночь со зверем

18

— Мистер Уэйн, — учтиво кивнул мне незнакомый тип, стоило вылезти из машины перед входом в департамент.

Было раннее утро, когда я приехал в свою квартиру в Смиртоне и согласовал с Лоуренсом встречу в восемь. Я не собирался быть удобным. Пусть нервничают из-за каждой мелочи. Быстро собравшись, я выехал на встречу.

— Добро пожаловать. Андерсон Колби. Вы сказали, что вам не нужен адвокат…

— Не нужен, — холодно глянул на него.

— Прошу, — повел он рукой в сторону ступеней.

Я решил не впутывать Сезара. По крайней мере, сегодня. Если Лоуренс знает, кто я, у него будет ко мне конфиденциальный разговор. Я хотел послушать.

В здании стояла тишина. Но то, что меня боялись, становилось понятно при первом взгляде. Охранников было слишком много для обычного дня — они стояли у входа, скучали у лифтов и слышались за каждым изгибом первого этажа.

— Позвольте, — повел рукой Колби, приглашая меня на краткий досмотр. Я стиснул зубы, позволяя людям убедиться, что металлического оружия у меня нет. — Должен вам напомнить, что обороты в здании запрещены и будут расцениваться нарушением…

Вместе мы прошли к лифтам. В молчании поднялись наверх и направились длинными коридорами. Перед дверью Колби посторонился:

— …Прошу.

Лоуренс сидел за столом в кабинете такой величины, что пустись он тут от меня в бега — заняло бы время его поймать. Одного прыжка точно не хватит. На меня глянул странным взглядом, будто хотел выказать превосходство, но не успел стереть… страх. Вышло не впечатляюще. И я зафиксировал эту его неудачу злой усмешкой:

— Мистер Лоуренс. — Вложил в интонацию столько сожаления, что мы не встретились ранее, что того аж подорвало в кресле. Он задышал чаще, тяжело сглатывая.

— Мистер Уэйн. Прошу. — Рука, что указала мне на кресло, дрогнула.

Он знал все. И он меня боялся. Но удовлетворяться этими открытиями не стоило — испуганный человек способен на большее.

Я, не спуская с него взгляда, прошел к креслу напротив и сел. Он убедился, что я не двигаюсь, и принял официальный вид, опуская глаза на документ на столе:

— Вы должны подозревать, о чем я хотел с вами поговорить.

Я не давал ему подсказок, продолжая скалиться взглядом. Понимал, что это все, что могу, но упиваться его страхом — все, что мне осталось.

— Двадцать второго числа в своем доме был убит капитан Баз Маппи, — подтолкнул мне папку, которую я проигнорировал. Тогда он потянулся к файлу и развернул его передо мной собственноручно. Но и тогда я не соизволил опустить взгляд. — Это фотографии с места убийства.

— Зачем мне? Вы же уверены, что я видел все своими глазами.

Наши взгляды встретились, и в его, наконец, вспыхнула долго репетируемая злость.

— Ваш мотоцикл был замечен недалеко от дома пострадавшего. — Он собственноручно развернул дело и выложил передо мной фото с камеры наблюдения. — Что вы там делали?

— Я там живу.

— Я знаю, где вы живете. Витиеватый путь до дома.

— Проветривал голову. Вы же знаете, работа у меня тяжелая. — И я нагло усмехнулся. — У вас нет ничего.

— У меня есть мотив, — устремил он на меня взгляд.

Повисла тишина, в которой я просто ждал, когда он выложит все.

— И какой же?

— Я знаю, кто вы, мистер… Хант…

Он ожидал феерию эмоций, и я был рад его разочаровать, равнодушно встречая его «мотив».

— …Я знаю, что цепочка убийств государственных служащих Смиртона — ваших рук дело.

— Вы хотите сказать — убийц, которые убивали не только оборотней, но и невинных женщин, принося им в жертву? — Я помедлил. — Понятия не имею, о чем вы. Так… слышал…

Я знал, что не докажу ничего. Они хорошо заметали следы. И если мне было достаточно лишь намека на отпечаток в сухой траве, то людям нужно было предоставить четкий размер ноги того, кто прошел. А таких данных у меня не было.

— Все мы в сложившихся обстоятельствах выживаем как можем.

— Да-да, высокие мотивы, — усмехнулся я зло.

— Я смогу доказать, что вы причастны.

— Если представить, что вы правы, и мы продолжим фантазировать дальше — как вы это преподнесете? База была реабилитационным санаторием, а я — сумасшедший сбежавший?

— Как вариант, — усмехнулся нагло он, а из моей груди вырвалось рычание. Лоуренс выпрямился в кресле, застывая. Усмешка сползла с его лица. — Не стоит, мистер Хант. Вы пришли к людям делать бизнес. Я заинтересован в том, чтобы вы продолжали это делать. И только это.

— Боитесь, — оскалился я.

Он стиснул зубы, но сделал вид, что не расслышал.

— Моя работа — защищать интересы людей.

— Ну да, — процедил я. — И что хотите?

— Чтобы вы остановили свой крестовый поход.

В этот момент мне и довелось проверить собственную выдержку. Я вспоминал все — как спал сын сегодня в моих руках полночи, как слушал дыхание Айвори… Как наврал ей, что мне неинтересно ее мнение…

— Не понимаю, о чем вы, — глянул на него, наконец, исподлобья.

— Отлично. Тогда, пока вы все еще не понимаете, я хочу сказать, что это — не единственное условие. А также вы будете согласовывать условия сотрудничества с мистером Уиллоуби до подписания контрактов.

Я медленно сузил глаза — он меня провоцировал.

— Вы знаете, что шкура медведей-оборотней практически неуязвима для боевых орудий людей? — глухо заметил. Во рту пересохло. Но я держался. — Если вы добьетесь своей цели, вас наградят лишь посмертно…

— Вы мне угрожаете?

— Забочусь. Вы ведь давно не спите ночами.

Лоуренс медленно поднялся в кресле:

— Если я пущу дело в ход, вы останетесь без компании, Хант.

— Пускайте, — кивнул я.

— Уверены? — сверкали злостью его глаза. Хотел выбить себе повышение? Многие из них мечтали прижать таких, как мы с Арджиевым. Никому не удалось. И этот не будет первым. — Тогда я требую медицинского освидетельствования сейчас же. Убийце капитана досталась снайперская пуля. Если на вас нет дырок — на этом и закончим.

— А если я вас пошлю?

— Значит, это будет использовано против вас в суде.

Дверь вдруг открылась, и в кабинет вихрем ворвался Сезар. За ним несся Колби:

— Мистер Лоуренс…

— Сезар Грант, адвокат мистера Уэйна, — на ходу представился Сезар. — Далее попрошу вести беседу только в моем присутствии. — И он зло глянул на меня.

— Я как раз предлагаю мистеру Уэйну пройти медицинское освидетельствование на предмет недавно полученных ранений.

— Разрешаю, — вдруг согласился Грант, а мне показалось, я ослышался.

— Можно тебя? — процедил, отвечая ему таким же злым взглядом.

Мы вышли в коридор.

— Какого черта ты творишь? — прошипел я.

— А ты? — прорычал он в ответ. — Мы договорились…

— И что? За это теперь меня подставляешь?

— С ума сошел?! — воскликнул он. — Просто, если бы ты придерживался договоренностей, был бы в курсе того, то знаю я. А сейчас рассказывать некогда. Ты будешь просто делать то, что я скажу…

И он посмотрел на меня с такой злой решимостью, что я еле удержался, чтобы не сделать шаг назад.

— …А за допущение мысли, что могу тебя предать, вообще с тобой разговаривать не буду, — проворчал он и направился обратно в кабинет Лоуренса.

Я дал себе время на спокойный вдох и последовал за ним.

— Так вы согласны на освидетельствование? — вопрошал Лоуренс как раз в тот момент, когда я оказался возле его стола.

— Да, согласны. Сегодня же, — ответил Грант.

— Хорошо, — нахмурился Лоуренс настороженно.

Но недолго он будет расстраиваться. Моя рана красноречиво нажалуется и на калибр оружия, и на точный срок ранения. О чем Грант вообще думает?

Я скосил на него глаза, пытаясь понять его мотивы. Я же уверен, что не подставит. Но выглядело теперь это так, и никак иначе. Сдать меня с потрохами. Вот только зачем? Избавиться от меня? Может, отомстить за своего отца таким образом?

Он встретил мой взгляд своим твердым и уверенным. И все еще злым на то, что пошел без него. Будто спрашивал, доверяю ли я ему? А я доверяю?

— Мистер Уэйн, подпишите, пожалуйста, согласие, — подвинул мне лист бумаги Лоуренс.

Я промедлил всего один вдох. Взял ручку и расписался. Если Сезар меня предаст — он станет последним, кому я доверился. И последует за своим отцом.

— Идите за мной, — Лоуренс повел рукой в сторону выхода.

Рон давно уснул у меня в объятиях, а я все сидела на теплом дереве террасы и слушала тишину леса. Звонок матери оставил такую яму в душе, будто из нее выдрали с корнем что-то большое. Пусть оно давно завяло, но все же заполняло пустоту. А тут… Я же все равно оставляла вариант вернуться домой, как самый последний. Когда совсем будет невмоготу. А теперь выходит, что у меня нет больше этого варианта.

Когда у входа услышала разговор, осторожно поднялась, чтобы не разбудить ребенка, и подкралась к перилам. У калитки стояла девушка в каком-то техническом обмундировании. Позади нее — тележка, из которой торчала метла, совки и еще что-то из садовой утвари. Мой охранник покрутил ее бедж и посторонился. А я закатила глаза — кажется, сейчас тут начнется уборка, поэтому надо убираться в дом. А мне так не хотелось!

Я вернулась в гостиную и переложила Рона в кровать. Когда двери бесцеремонно открылись, я как раз ставила ногу на последнюю ступень лестницы, намереваясь сделать себе чаю.

— Привет, — улыбнулась от порога незнакомка. — Можно?

— Здравствуйте. Это же ваша работа, — неуверенно выдохнула я, замирая посреди гостиной.

— Я Ренни. Сегодня буду наводить тут порядок, — прошла она по-хозяйски в дом.

— Тут вроде чисто, — озадаченно моргнула я и спохватилась, что забыла представиться: — Айвори.

Она вдруг посмотрела на меня со странной усмешкой:

— Стоило труда к тебе попасть сегодня.

— Почему? — совсем растерялась я.

— Охраняет тебя.

— Кто вы? — охрип мой голос. Я бросила взгляд наверх, где спал Рон. По спине прошла противная волна мурашек.

— Я… — она усмехнулась. — Тень.

Прошлась по-кошачьи в гостиную и остановилась в нескольких шагах. С ее лица сползла усмешка, взгляд стал несчастным.

— Хотела посмотреть на свою замену, — вздернула подбородок и сползла по мне взглядом.

— Нет никакой замены, — сложила я руки на груди. — Не понимаю, о чем ты.

— Знаешь, я ведь рада, что он наконец тебя нашел, — не слушала она меня. — Смотреть, как твой любимый медленно тает… невыносимо. Я просто хотела тебе сказать… Хочу, чтобы он был тебе дорог так же. Мне будет легче отпустить.

Тут стало понятно, что мне вряд ли что-то угрожает. Девушка выглядела и правда сломанной и пустой. Как мое собственное отражение.

— Тебе вряд ли понять, но нас ничего не связывает, кроме ребенка...

— Он так не сможет, — окреп ее голос. — Поэтому не надо этих ваших человеческих заморочек, пожалуйста. У нас все проще. Если любить — то до смерти. Он этого заслуживает.

— Может, он тебя любит, — съежилась я, опираясь о спинку кресла.

Собственный стержень отказал.

— Нет, — спокойно возразила Ренни. — Я просто его взяла. А он ничего не обещал. Он никогда меня не искал, я приходила сама.

Мне стало неинтересно. Я думала о матери. А Эйдан… он просто стал дальше.

— Может, ему лучше со своей, с такой, как ты… — отстраненно заметила я.

— «Свою» он просто не может соблазнять, — усмехнулась она. — Со «своей» точно знаешь, что она и правда тебя хочет. Поэтому нет, не проще. Нас не обманешь так, как вас.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Секс. Вы же не можете противостоять оборотням. Ты разве не знала?..

Я завороженно мотнула головой.

— …Нашим мужчинам легко пользовать человеческих женщин, — с упоением бросилась объяснять Ренни. — Они сами падают им в руки, думая, что тоже их хотят. Это все токсины на коже.

— И все… ваши мужчины об этом знают? — как во сне прошептала я

— Конечно.

Получается, мне просто все это время врали. Я же его спрашивала, что со мной не так. Я же думала, что шлюха по сути. А он говорил мне про доверие… Хорошее вышло доверие. Все мое к нему доверие рассыпалось. Я думала, что он и правда мне нравится, что мне хотелось ему соответствовать, быть с ним. А все это… обман? Просто какие-то природные чары?

Ренни растворилась бесшумно, ушла, не закрыв за собой двери. Но работу закончила — я слышала шуршание метлы на террасе. И каждый ее взмах будто скрежетал когтями по сердцу.

Вся моя жизнь — обман. Мама… Эйдан…

Я закрыла двери, доплелась до кровати и растянулась рядом со спящим Роном…

…Подскочила от плача. И в первый момент похолодела от ужаса — ребенок плакал не на кровати!

— Боже-боже-боже… — заметалась я по периметру, и нашла Рона на спине на полу. — Маленький, малыш…

Подхватила его на руки и прижала к груди. К счастью, кровать у Зверя была невысокой, а ребенок вывалился на упругую шкуру, но это меня просто добило и морально размазало. Из глаз покатились слезы, и я расплакалась вместе с Роном. Только его успокоить было несложно, уже через минуту он затих на груди, а я так и сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и вытирала слезы с подбородка, чтобы не капали на сына.

За окном уже не светило солнце, вероятно, закатившись за макушки деревьев, но было еще достаточно светло по сравнению с темнотой в доме. Душу будто заживо жрали…

— Так, хватит киснуть, — глухо приказала себе, шмыгнув носом, но ничего не выходило. Теперь я не могла уйти и принять решение о своей жизни самостоятельно. Меня словно заперли в ловушке…

Я даже не сразу поняла, что Рон на меня смотрит. Бросил грудь, и взгляд такой неожиданно взрослый… Когда он вдруг повел носом, я сильнее сжала его в объятьях, чувствуя, что снова облажалась. Но стало поздно. Ребенок дрогнул в моих руках, знакомо выгнулся и начал вырываться, но я не выпустила.

— Тише, мой хороший, все хорошо… — приговаривала, пережидая оборот и терпя царапины. Не собиралась его больше выпускать. Но это оказалось нелегко. — Где носит твоего папашу, когда он так нужен?!

Медвежонок брыкался и рычал, не желая успокаиваться, но я не выпускала. Подскочила на ноги и бросилась из дома к охраннику, чтобы попросить позвонить Зверю — сама я не смогу добраться до мобильного.

— Рон, пожалуйста, ну тише, папа скоро приедет, — стойко сжимала своего зверька. Он вроде бы даже послушался и затих, поэтому до охраны я добежала уже беспрепятственно. — Позвоните, пожалуйста, Эйдану!

Охранник как раз стоял на ступеньке, открыв калитку. На мой крик убрал стик, спешно выпустив облако дыма, и, не мешкая, вскинул мобильный к уху.

— Скажите, чтобы поторопился, потому что его сын снова обернулся…

Но не успела я договорить, Рон вдруг рванулся из моих рук. Да так неожиданно, что я не успела его стиснуть. В мыслях только мелькнуло понимание, что калитка открыта, а за ней — лес, как он уже встал на лапы и задал стрекача по ступенькам.

— Рон! — заорала я не своим голосом и бросилась за ним. В груди взорвалось сердце, выдавая мне пожизненный запас адреналина. Я понимала, что если дам сыну уйти — не найду больше, и я бежала сломя голову следом за ним, но медвежонок спрыгнул со ступеней и понесся по склону вдоль забора. Там, где спокойно пробежал он, я врезалась в густые еловые ветки, теряя скорость, а потом и малыша из виду…

Дорога перед глазами ни черта не успокаивала нервы.

Смиртон получил подтверждение моего ранения. Грант при этом и глазом не моргнул — спокойно расписался в результатах. Мы покинули здание департамента вместе, но я не нашел в себе силы разочароваться окончательно — ушел, не прощаясь. Сезар звал меня, но я не остановился. Захотелось к Айвори. Возможно, признаться ей в своей никчемности было сейчас важнее всего. Я ведь ни черта не смог. Не смог преклонить голову перед убийцей даже ради ее будущего. Теперь впереди была неизвестность. В том, что Лоуренс легко соединит в суде факт моего ранения, снимка камер и «мотива», я не сомневался. А дальше пока думать не хотелось. Завтра…

Когда мне позвонил Уилл, до дома оставалось всего ничего. Я уже видел огни Варлоу Вэллей в долине.

— Хант, Айвори с малышом пропали в лесу.

Руль скрипнул под пальцами.

— Как?! — рявкнул я.

Адреналин разогнал сердце, виски сдавило болью, а легкие сжало тисками.

— Он обернулся. Айвори вышла к Стайлзу, а тот не закрыл калитку… Я ухожу на поиски. Кай со мной…

— Стоять! — рявкнул я, выдыхая оставшийся воздух со свистом. — Волки его испугают! Забьется куда-нибудь. Сколько прошло?!

— Минут двадцать…

— Отрезай его от обрыва. Кай, ты, чертов Стайлз! Всех к обрыву, чтобы медвежонок туда не добежал!

— Ясно!

Он бросил трубку, а я надавил на газ, пуская пыль столбом из-под колес. У ворот дома был уже через семь минут бешеной гонки. У меня не было больше вопросов рисковать или нет. Я выскочил из машины и побежал в лес за домом, на ходу сдирая рубашку. Сосны взлетели над головой, принимая меня в свой мир, и я остановился, тяжело дыша. Тихо. И все. Но сегодня меня это не устраивало. Я прикрыл глаза… и едва успел осознать, как зверь рванулся из нутра, ломая суставы и сухожилия. Стало адски больно. Из глотки рванулся крик, оборачиваясь сдавленным стоном, перетекая в звериный рев… И в следующий вздох я уже встал на лапы. Зрение еще не восстановилось, но запахи и звуки уже стали доступны в полном объеме. Я уловил запах малыша до самых тонких нот, и Айвори… И бросился в чащу.