Обманщик Империи 3

Глава 15

Несколькими минутами ранее…

— Что значит, Измайлова тут нет⁈ — раздражённо рявкнул Игнатьев.

Прибывшего в здание графа вели по коридорам к комнате, где сейчас находились его дети. Конечно же, встретившие его сотрудники департамента попытались узнать, как так вышло, что его детей похитили, но… Игнатьев отмёл все их расспросы в сторону. Титул, положение и крайне щекотливая и непонятная ситуация позволяли ему в какой-то мере игнорировать устоявшиеся правила.

Но один вопрос он всё-таки задал. Когда среди встречающих его людей не оказалось Измайлова, он справедливо подумал о том, что Алексей сейчас скорее всего находится вместе с Елизаветой. Каково же было его удивление, когда ему ответили, что никто не видел Алексея Измайлова с прошедшего воскресенья. Более того, никто, даже его собственный начальник, не знали, где Измайлов всё это время находился.

— То и значит, ваше сиятельство, — сухо ответил идущий рядом с ним Платонов, который, судя по царившему на лице выражению, находился не в меньшей растерянности. — Измайлов не приходил в Управление. Более того, он стал определённым фигурантом в следственных мероприятиях отдела внутренних расследований и…

— Что?

Услышанное едва не сбило его с шага. Игнатьев замер и уставился на Платонова.

— Отдел Внутренних Расследований?

Остановившийся рядом с ним Платонов с недоумением посмотрел на графа.

— Именно, ваше сиятельство.

— В чём причина…

— Сожалею, но я не имею права распространяться об этом. Ваше сиятельство, если позволите, то я хотел бы проводить вас к вашим детям. Об остальном мы сможем поговорить позже.

Игнатьев может быть и хотел возразить, но уже через несколько коротких мгновений передумал. Сейчас Лиза и мальчики были куда важнее для него, нежели странные события, происходящие с его зятем. Как только дети будут в безопасности, он сможет заняться уже и этим делом.

— Идёмте, — холодным, сосредоточенным тоном сказал он, и Платонов жестом предложил ему следовать за ним.

Его провели по коридору к двери, у которой стояли двое сотрудников безопасности департамента. Кивнув им, Платонов открыл дверь и отошёл в сторону, чтобы пропустить графа мимо себя…

Лаврентий увидел его первым. Старший сын сидел ближе всех к двери на небольшом диване. В тот же миг мальчик сорвался с места, едва не сбив локтем стул, и повис у отца на шее, прежде чем тот успел сделать хотя бы пару шагов. Евгений отстал от брата всего на пару секунд, рванув следом и вцепившись в руку.

— Пап… папа… — наперебой бормотали дети, и от того, как их голоса чуть ли не срывались на всхлипывания, у Давида едва не защемило сердце.

Граф прижал их обоих к себе одной рукой и обхватил. Он ненадолго прикрыл глаза и так и стоял, не произнося ни единого слова. Просто обнимал своих сыновей, ощущая, как на душе впервые за эти дни становится легко.

Подняв голову, он нашёл взглядом дочь. В отличие от своих братьев Лиза не сдвинулась с места. Так и стояла в стороне. Взгляд Давида скользнул по левой руке, что висела на перевязи, бледному лицу и тёмным кругам, что залегли под её глазами. Девушка смотрела на отца, и в её взгляде было что-то, что он не сразу смог прочитать. В этих глазах одновременно читалась бесконечная усталость и странный, плохо понятный ему страх.

— Лиза, — позвал он тихо. — Иди ко мне…

Эти слова будто бы сняли с неё оцепенение. Она шагнула к нему, осторожно, как если бы боялась, что что-то пойдёт не так. Но это чувство продлилось не дольше пары ударов сердца. А потом она просто прижалась к отцу. Давид перехватил её здоровую руку, сжал пальцы.

— Всё позади, — как можно увереннее произнёс он, стараясь, чтобы из-за нахлынувших эмоций голос не дрогнул. — Я здесь, с вами. Теперь всё хорошо. Всё будет хорошо.

Евгений поднял заплаканное лицо:

— Пап, мы боялись…

— Знаю, — Давид опустился на корточки, заглянул ему в глаза, перевёл взгляд на Лаврентия. — Но вы молодцы. Держались. Я вами горжусь.

Мальчишки прижались к нему с новой силой. Лиза стояла рядом, и он чувствовал, как дочь вздрагивает от мелкой дрожи. Он обнял всех троих, как мог, чувствуя, как постепенно уходит напряжение, которое сжимало его последние часы.

— Домой, — сказал он, поднимаясь. — Поехали домой.

Позади него послышались негромкие шаги.

— Ваше сиятельство, нам нужно задать вам несколько вопросов, — сказал подошедший к нему Платонов, который до этого стоял в коридоре, нисколько не желая нарушить момент хрупкого воссоединения. — Я буду благодарен, если вы…

— Мои дети возвращаются домой, — резко сказал Игнатьев, повернувшись к нему лицом. — Я лично собираюсь отвезти их.

— Но…

— Свои вопросы сможете задать позже, — отмахнулся граф. — А сейчас отойдите с моего пути, Платонов.

Начальник управления общеуголовных расследований тяжело вздохнул. Игнатьеву не требовались его слова, чтобы понять, насколько сильно он недоволен таким его решением. Всё-таки похищение детей, да ещё и с такими непонятными обстоятельствами… конечно же у него и его людей было много вопросов. Очень много.

Но Давид не собирался отвечать ни на один из них. В том числе и потому, что это могло принести вред его бизнесу. Сейчас, натянув на лицо реноме тяжело переживающего о своих детях отца, он мог позволить себе некоторую несговорчивость, чтобы избежать любых неудобных расспросов. А дальше этим уже будут заниматься его адвокаты. Уж денег на то, чтобы нанять лучших из лучших, у него достаточно.

Но, чтобы избежать лишнего упорства, Давид всё-таки решил несколько подсластить горькую пилюлю.

— Если хотите, то я могу приехать к вам позже. Там вы сможете задать любые вопросы, которые вас интересуют, — добавил Игнатьев. — Но сейчас я должен вернуть своих детей домой.

— Ладно, — согласился тот. Было видно, что Платонову хотелось дать совсем другой ответ, но он понимал, что спор с аристократом положения Игнатьева в данный момент для него обречён на провал, как бы сильно он ни желал обратного. — Пойдёмте, я провожу вас к выходу.

— Идёмте, дети, — позвал отец, и они вышли в коридор.

Свет вокруг неожиданно погас, а через секунду загорелось более тусклое аварийное освещение.

— Что случилось⁈ — рявкнул Платонов в коридор, но ответа так и не получил.

— Пап? — обеспокоенно позвал отца Лаврентий. — Папа, что происходит…

Ободряюще улыбнувшись сыну, Давид повернулся к Платонову.

— Что происходит?

— Я это как раз собираюсь это выяснить, ваше сиятельство, — негромко отозвался Платонов, доставая свой телефон.

Он поспешно набрал номер и задал несколько вопросов. А когда получил ответы, Игнатьев увидел, как в его глазах загорелась тревога.

Впрочем, уже через несколько секунд и сам Игнатьев испытал острое чувство беспокойства, когда достал свой мобильный телефон после того, как тот завибрировал в кармане. Глянув на экран, он увидел хорошо знакомый номер своего личного бухгалтера, который занимался обслуживанием тех его счетов, что находились в банках Британской Империи. Тех самых счетов, отношение к которым он всеми силами скрывал ввиду происхождения хранящихся на них денег.

И это был тот звонок, который Игнатьев никак не мог игнорировать.

— Да, — ответил он, прикладывая телефон к уху.

— Ваше сиятельство, — услышал он из динамика хорошо знакомый ему голос. — Простите, что беспокою вас, но…

— Что случилось, Валентин?

— Я не знаю, как это сказать, но Британский Имперский Банк только что начал блокировать ваши счета…

Стоило свету погаснуть, Нечаев резко повернул голову в сторону двери.

— Что случи…

— Случилась блокировка помещений временного содержания в экстренной ситуации, — спокойно ответил я, достав изо рта спрятанную под языком небольшую отмычку.

— Что? — Нечаев тут же уставился на меня. — Какая ещё блокировка…

— Самая обычная, — пожал я плечами, вставив отмычку в замок наручников. — Которая происходит в том случае, если кто-то позвонил сюда и сообщил… ну я не знаю, что-нибудь про заложенную в здании бомбу, например.

Бросив короткий взгляд на сидящего напротив меня Виктора, я увидел именно то, что и ожидал. Растерянность. Удивление. Тревогу. Он явно не ожидал оказаться в подобной ситуации.

Согласно протоколам и правилам поведения в чрезвычайных ситуациях, которые я успел изучить, компьютерная система имела предписание на блокировку помещений, предназначенных для предварительного содержания задержанных. Как раз тех помещений, внутри одного из которых я сейчас находился.

Щелчок открывшихся наручников привлёк внимание Нечаева. Он опустил взгляд и уставился на мои освободившиеся руки с таким видом, словно прекрасно понимал, что именно происходило на его глазах, но вот мозг по какой-то странной причине отказывался верить в происходящее.

Правда, продлилась эта заминка не так уж и долго. Всего какую-то секунду, может быть две, но точно не больше.

А затем он вскочил на ноги. Точнее, попытался, потому что я выбросил вперёд руку и схватил его за галстук, резко потянув его вниз. Одновременно с этим я ударил ногой под столом по его стопе, выбивая у Нечаева землю из-под ног. Всё привело к тому, что он рухнул на стол, впечатавшись лицом в него. А я ещё добавил, схватив его за голову и приложив ещё раз.

Глупо было рассчитывать на то, что одного этого окажется достаточно для того, чтобы он потерял сознание. Дезориентированный, с разбитым носом, он начал сопротивляться, но я уже был на ногах и за его спиной. Успел перехватить его за шею и зажать локтем, сдавив трахею.

Потребовалось почти пятнадцать секунд отчаянного, но постепенно слабеющего сопротивления со стороны Нечаева, прежде чем он отключился. Я сразу же разжал хватку, опустив его на пол, и проверил пульс. Тот, пусть и не очень сильный, но хорошо прощупывался. И слава богу, потому что убивать его я не собирался.

Вместо этого я уложил его на пол. Сейчас нужно действовать быстро. Времени у меня мало. Первым делом я снял маску и, перевернув её, провёл ладонью по вырезанным с внутренней стороны рунам. Процесс удаления и, так сказать, записи новой личности был до нельзя простым. Всё, что требовалось — это приложить артефакт к новому лицу и дать ему секунд двадцать, после чего новый облик будет скопирован.

А пока лежащая на его лице маска пульсировала мягким тёмно-синим светом, я развязал галстук и принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке. По моим прикидкам он придёт в себя через пару минут, и к этому моменту мне нужно быть готовым, чтобы уйти отсюда.

Справился я почти вовремя. Когда прикованный к стулу, на котором я недавно сидел, моими же наручниками Нечаев начал приходить в себя, я уже надевал его пиджак.

Что я могу сказать, вид того, как на его собственных глазах он сам идёт к выходу, оказал на Виктора самое отрезвляющее действие. Он попытался вскочить на ноги, но прикованные к стулу руки не позволили это сделать. А сделанный из его же собственного галстука кляп превратил громкий выкрик в сдавленное мычание.

— Всего тебе хорошего, Виктор. Надеюсь, что мы с тобой больше никогда не увидимся.

Махнув ему на прощание рукой, я приложил его электронную карточку к панели рядом с замком, и та снова щёлкнула. Таковы уж привилегии начальников следственных групп управления. Их пропуска позволяли не только пройти в отдельное хранилище улик в подвале, где хранились особо важные доказательства, но и давали возможность открывать замки во время блокировки, чтобы начальство случайно не оказалось заперто в одном помещении с задержанным.

Самым моим главным врагом в этом деле была висящая в углу камера. В обычной ситуации она бы транслировала видео службе безопасности и одновременно вела бы запись на сервер. Но это в обычных условиях. А эти обычные условия не предполагают, что вам за пару дней до этого всю систему кто-то превратил в швейцарский сыр. А потому всё, что у них имелось, по крайней мере по словам Жанны, — это копирование записей с внутреннего сервера и последующий их просмотр после выгрузки. Она попыталась использовать свои старые закладки, чтобы войти в систему, и таким образом проверить — смогли ли её хоть как-то восстановить.

Если и смогли, то она этого не заметила. А потому, если видео было в прямом эфире, то на выходе меня уже будут ждать.

Открыв дверь, я вышел наружу…

…и едва нос к носу не столкнулся с двумя сотрудниками службы безопасности, что стояли за дверью. Они тут же уставились на меня, но я заметил, как один из них всё косился на проходящих мимо людей. Эвакуация из здания уже началась.

— Виктор Николаевич, — начал один из них. — Нам нужно…

— Оставайтесь здесь, — приказал я. — Я сейчас вернусь, после чего мы проводим заключённого на выход. Без меня внутрь не заходить.

— Но протокол эвакуации…

— Я сказал, чтобы вы ждали меня, — резко перебил я его. — Я вернусь через минуту, после чего мы проследуем на выход вместе с задержанным. Вы всё поняли⁈

Оба охранника переглянулись между собой.

— Да, — ответил один из них, пока второй снова не начал косить взглядом в сторону проходящих мимо людей.

— Успокойтесь, — уверенно сказал я. — Сообщение ложное. Никакой опасности нет. Ждите, я вернусь через минуту.

Не став слушать их ответы, я быстрым, но спокойным шагом направился по коридору в сторону лестниц. Туда же сейчас шли и все остальные. Именно так, как и предписывалось по правилам.

У меня совсем мало времени. Жёсткий голос начальства, может быть, даст мне фору в пару минут, но я не сомневался, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем кто-то из старших по званию будет проходить мимо них и заинтересуется, по какой такой причине они не соблюдают общий протокол. И как только это случится, быстро выяснится, что на стуле в комнате сидит совсем не тот, кто должен.

Хотя после того, что сделал для графа Нечаев, я уже и не уверен.

Плевать. Сейчас это значения не имеет. Коридоры быстро пустели. Люди спешно, но весьма организованно выходили из кабинетов, после чего спускались к главному выходу. Я двигался вместе с потоком, иногда кивая окружающим, когда те замечали знакомое лицо. Но самое главное — меня никто не останавливал. В суматохе эвакуации у людей были другие заботы.

Достав на ходу из кармана мобильник Нечаева, я разблокировал его своей новой физиономией и быстро набрал нужный номер.

— Да? — прозвучало из динамика спустя несколько секунд.

— Это я. Всё по плану.

— Слава богу, — с хорошо слышным облегчением выдохнула Жанна. — Я уже начала волноваться. Я тебе сразу сказала, что это дерьмовый план…

— Главное, что работает, — фыркнул я, торопливо спускаясь по лестнице и практически расталкивая людей вокруг себя, не обращая внимания на возмущённые возгласы. — Как у тебя дела?

— Как ни удивительно, но вроде пока всё идёт так, как планировали. Каким-то чудом…

— Сплюнь.

— Уже три раза. Где ты сейчас?

— Спускаюсь в хранилище.

Проскочив выход на первый этаж здания, я продолжил спуск ниже. Странно, но тут сирена почему-то звучала тише. Я спускался быстро, стараясь не шуметь, хотя это и не имело большого значения. Я и так знал, что на площадке подземного этажа меня встретит охранник. Конечно же, если они будут действовать в соответствии с теми самыми протоколами и…

— Стоять!

Мужчина у двери резко поднял руку, пока его напарник на проходной за стойкой уже тянулся к рации. — Эвакуация наверх, вам сюда нельзя.

Я остановился, протянул пропуск.

— Нечаев, начальник третьей следственной группы управления общеуголовных расследований. Мне нужно в хранилище улик.

— В хранилище? — охранник нахмурился и взял карточку пропуска из моей руки. Глянул сначала на неё, потом опять на меня. — Сейчас эвакуация, вы что, не слышали?

— Слышал, — спокойно ответил я. — У меня срочная необходимость. Я здесь по распоряжению капитана Платонова. В противном случае давно бы уже был на улице.

Фамилия начальника Управления сработала. Охранник замялся, перевёл взгляд на пропуск, потом на меня. Я стоял с невозмутимым лицом, не проявляя нетерпения.

— Где ваша группа? — спросил он наконец.

— Наверху, на выходе, — ответил я. — Как и сказал, я здесь по личному поручению Платонова. Просто дайте мне журнал, отметьте мой пропуск и впишите в список посещений.

Охранник ещё секунду колебался, глядя на мой пропуск, после чего всё-таки кивнул.

— Ладно, — вздохнул он и вернул мне карточку. — Но быстро.

— Разумеется, — я забрал карточку у него из рук.

Охранник остался позади. Я слышал, как он вышел на связь по рации, но его голос быстро затих за поворотом.

Хранилище находилось в самом конце коридора. Это место я запомнил ещё по своему прошлому визиту сюда. Вошёл внутрь и сразу направился к специальному, отдельному хранилищу. Быстро приложил карточку Нечаева, чтобы попасть внутрь.

И вновь знакомые мне ряды металлических стеллажей, заставленные пластиковыми контейнерами. Система хранения была организована по отделам и датам поступления. Я довольно быстро нашёл сектор, где хранились изъятые вещи за последнюю неделю. Контейнеры стояли в хронологическом порядке, а на каждом была приклеена этикетка с номером дела и датой.

Я начал просматривать. Первый. Второй. Третий. Даты не подходили. Мне нужно было недавнее поступление. То самое, когда меня привели в департамент с маской под видом Кириллова.

В душе всё ещё оставался страх того, что маску поместили не сюда. Всё ещё где-то глубоко в душе я боялся, что Кравцов сделал с ней что-то другое. Да хоть положил себе на стол, как пресс-папье или что-то другое. И чем больше я пропускал контейнеров, тем сильнее становилась тревога…

Вот он!

Я замер перед одним с датой воскресенья. На приклеенной поверх него заламинированной этикетке было написано: «Вещественные доказательства по факту задержания неустановленного лица».

Сердце забилось чаще. Настолько сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Контейнер, разумеется, был закрыт на замок, но, благодаря своему прошлому визиту, я хорошо знал, с чем именно мне предстоит встретиться. На то, чтобы справиться с ним в этот раз, у меня ушло бы меньше времени, если бы не дрожащие пальцы и приглушённые звуки сирены, что постоянно подгоняли меня. Щелчок. Я медленно поднял крышку, всё ещё не веря в то, что всё окажется так просто.

Внутри, аккуратно упакованная в прозрачный пакет, лежала маска. Та самая, с лицом Алексея Измайлова, которую я носил три недели, притворяясь другим человеком. Она просто лежала в там и смотрела на меня пустыми прорезями глазниц…

Дорогие читатели, я ухожу дописывать книгу. Часть текста уже готова, часть текста мне ещё нужно написать. Концовка книги выйдет с 31го марта по 2е апреля. В один из этих дней. Точнее я не скажу, так как там нужно будет ещё редачить всё написанное, а оно у меня оч много времени отъедает. В любом случае, примерно через неделю, вы получите весь оставшийся текст единым блоком и прочитаете сразу финал истории целиком.