Обманщик Империи 3

Глава 7

Громов свернул во двор. Он проехал мимо жилого дома и остановил машину недалеко от входа в подъезд.

— Это здесь? — поинтересовался он, оглядывая место. — Точно уверен, что это оно?

— Да. Точно.

С мрачностью в моём голосе могла посоперничать только отвратительная погода с тёмными тучами на небе. Похоже, что скоро снова пойдёт дождь… как же он уже достал.

После больницы у меня не было абсолютно никакого настроения о чём-то разговаривать, хотя Громов и пытался во время поездки как-то меня приободрить. Чувствовалось, что и для него увиденное в палате не прошло бесследно.

Но что толку от этих ободряющих слов, когда я прекрасно понимал — всему виной наша собственная с Димой ошибка. Никто более не виноват в том, что случилось. Можно было сколько угодно выдумывать оправдания, но ни одно из них в конечном итоге не сможет перекрыть допущенный нами промах. И винить во всём мы могли только себя.

Я даже не думал о том, что именно мне повезло. Чудовищно повезло. Если бы не задержка, если бы мы с ним пошли чуть разными путями и я первым добрался бы до Иркутска, то сейчас в той больнице на койке мог бы лежать я. Или не лежать. Был бы уже в могиле. Тут уж как повезёт. Счастье, что те, кто сделали это с Дмитрием, просто выбросили его у входа в больницу и уехали, уверенные в том, что никто не будет расследовать случившееся. Упоминания Громова о том, что у Принца есть целая куча своих людей в полиции, и то, что я узнал сам, только подтверждали эту мысль.

Мы с Димой могли поменяться местами, и это он бы носился по городу в попытках найти меня, вместо того чтобы лежать там. Или не носился бы. Тут я был с собой честен. Он вполне мог не найти зацепок для того, чтобы распутать этот клубок.

Перед уходом я поговорил с врачом. Если не использовать артефакты или не найти человека с целительной Реликвией, коих было совсем немного, то его выздоровление займёт минимум полгода. А о полном восстановлении, по словам врача, речи не шло и вовсе. Но откуда в небольшой больнице на краю Иркутска такие богатства?

Да и Громов тоже на мозги капал, говоря, что в ИСБ наверняка есть доступ ко всему необходимому. Мол, не пройдёт и недели, как мой напарник встанет на ноги. Даже рассказал про знакомого парня из столицы, который смог выжить после того, как ему грудь прострелили.

Не скажу, что я его внимательно слушал. Больше просто кивал его словам, думая о своём. Ещё в больнице позвонил и рассказал Жанне о произошедшем. Её радость от того, что я нашёл Дмитрия и того, что он всё ещё жив, быстро сменилась шоком, когда я рассказал ей, в каком состоянии его обнаружил. Она тут же пообещала сделать всё, чтобы позаботиться о нём, но я понимал, что произнесла она это больше на автомате. Пока вся эта проклятая ситуация не разрешится, и мы не заберём Диму из Иркутска. Впрочем, кое-что мы и правда могли сделать прямо сейчас. Я оставил денег паре врачей с просьбой позаботиться о друге и присмотреть за ним. Конечно, существовал шанс на то, что они банально забьют на мои слова, забрав деньги себе, но… хотелось верить, что всё будет иначе. Ничего большего в данный момент я сделать не мог. Главное, что сейчас он стабилен и ему ничего не угрожает. Друга я бросать не собирался.

Мы вышли из машины и направились к дому. Вот уже второй раз я сюда приезжаю. В этот спальный район недалеко от иркутского аэропорта, где находился дом, в котором мы сняли ту злополучную квартиру. Тут бы в пору корить себя за то, что в прошлый раз я оказался недостаточно внимателен, что не уделил своей находке должного внимания и не подумал о том, почему такой педантичный человек, как Дима, бросил окурок за стенку шкафчика. Но, подгоняемый полицией и своим бегством, я банально упустил это.

Поднявшись по лестнице на нужный этаж, я увидел, что вместо двери стоит всё та же фанерная заглушка. Только вот бумажные печати, которые соединяли её со стеной, новые. Даже не стал их отклеивать. Просто открыл временную «дверь», сорвав бумажки.

— Так значит, тут у вас была ваша «конспиративная квартира»? — поинтересовался Громов, проходя следом за мной.

— Да, — бросил я через плечо, мысленно выругавшись на Громова и его участившиеся расспросы.

— Как же это вы так выбрали плохо? — спросил он, чем вызвал у меня очередной приступ раздражения.

— Дерьмо случается, — пожал я плечами.

Да уж. Не в бровь, а в глаз, так сказать. Действительно случается.

Прошёл на кухню и подошёл к кухонному гарнитуру, который стоял около холодильника. Тому самому, где в прошлый свой визит нашёл окурок от Диминой сигареты. Взявшись за угол, напрягся и дёрнул на себя. Затем ещё раз, услышав треск. Дешёвые саморезы, которые крепили друг с другом тонкие стенки из ДСП, сорвались с места, позволив мне сдвинуть наконец проклятый шкафчик. Не став с ним нежничать, я позволил ему просто упасть на пол и начал шарить рукой под днищем.

Спустя несколько секунд пальцы наконец нашли то, что искали. Тонкий кусок скотча с небольшой выпуклостью. Подцепив его ногтем, сорвал и достал свою находку. У меня на ладони лежал приклеенный к куску клейкой ленты небольшой ключ с отпечатанным на нём номером. Двести сорок семь.

Мне не потребовалось много времени на то, чтобы понять, что именно лежит у меня на руке. Даже более того, я точно знал, откуда именно этот ключ. У меня совсем недавно, всего несколько недель назад, был точно такой же.

— Что там? — заинтересованно спросил Громов, подходя ближе.

— Ничего, — быстро сказал я, убирая ключ в карман.

— Ничего?

Тон его вопроса заставил меня насторожиться.

— Да, — отозвался я, поднимаясь на ноги.

Громов мне не доверяет. Я это видел с самого начала. С нашего разговора дома у его друга, что почти сразу же вызвало у меня подозрения. Сначала я думал, что это признак какого-никакого доверия, но… что, если нет? Что, если он изначально выбрал место, положение в котором полностью контролировал? Да и в больнице… Я хорошо видел его лицо, когда я говорил с женщиной у регистрации.

Громов же сейчас стоял со спокойным, почти скучающим видом и выжидающе смотрел на меня.

— Что дальше? — спросил он, явно ожидая, что я сейчас дам ему ответ.

И, возможно, я бы сказал ему. Его помощь всё ещё может быть мне полезна, но… я чувствовал, что это может быть опасно. Факт покушения на его жизнь, похоже, нисколько не напугал его. Честно говоря, мне вообще казалось, что в этом мире мало что может напугать этого мужика. Нет. Ему было любопытно. Он хотел знать, кто пытался убить его той ночью. И именно это любопытство толкало его на «сотрудничество» со мной, а не желание помочь бедному и несчастному вору.

Так что во избежание неприятных ситуаций лучше будет тут с ним и попрощаться. Вторая маска была уже практически у меня в руках.

— Дальше вам стоит вернуться на квартиру к своему другу и ждать, — медленно произнёс я и собрался пройти мимо него к выходу с кухни, но был остановлен твёрдой рукой следователя, что вцепилась мне в предплечье.

— Что? Скажешь, что вы со мной свяжетесь?

— Что-то вроде того…

— Неверный ответ, — коротко хмыкнул Громов, глядя на меня. — Может быть, уже начнёшь говорить и скажешь, что тут происходит?

Его взгляд буквально сверлил меня.

— Я уже сказал…

— Да, сказочка про ИСБ, — усмехнулся он. — Я её слышал. Только вот давай мы с тобой не будем и дальше танцевать под эту песню, и ты расскажешь мне правду…

Взгляд его тёмных глаз буквально вдавливал меня в пол, пока рука стальными тисками сжимала предплечье. Всё говорило о том, что это своеобразный финал для нашей с ним совместной работы. Громов уже сделал свои выводы и теперь не двинется с места, пока не получит нужные ему ответы…

Тем не менее, небольшую попытку я предпринять всё-таки был обязан.

— Я вам уже всё сказал…

— А я сказал, что это дешёвое враньё, — бросил он в ответ. — Мы с тобой оба знаем, что ты такой же ИСБшник, как я аристократ. Так что кончай нести это дерьмо и начинай уже говорить!

Я молчал. Что тут скажешь? Видно, что любое враньё, которое я сейчас ему выдам, окажется тут же выброшено на помойку. Но и правды я говорить не собирался.

— Громов… — начал я, но он сразу же меня перебил:

— Правду, парень. Кто ты такой⁈ Кто такой Измайлов⁈

— Я тебе жизнь спас, — напомнил я, на что он лишь пожал плечами.

— А я не арестовал тебя в тот же момент и покорно делал вид, будто верю во всю ту лапшу, которую ты мне на уши вешал. Так что давай не будем продолжать этот спектакль. И если не хочешь, чтобы…

— Чтобы что? — резко перебил я его, чувствуя, как глубоко внутри закипает раздражение. Тот огонь, что разгорался у меня в груди с момента посещения больницы, грозил вот-вот хватить через край. — Что ты сделаешь, Громов? Вызовешь сюда полицию что ли? Ну вперёд. Давай. Расскажи им, как я спас тебе жизнь…

— За это я тебя уже поблагодарил, — повторил он.

— Ага, — фыркнул я. — А теперь ты решил меня сдать? Большое тебе спасибо…

— А есть за что? — тут же поинтересовался он с усмешкой, но руку не отпустил. Наоборот, сжал сильнее, так что по моему предплечью прокатилась болезненная волна. — Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду, парень. А там уже разберёмся.

— Нет, — покачал я головой. — Я сам разберусь.

Рванул руку, зажатую его пальцами. Бесполезно. Пальцы Громова сомкнулись на моём предплечье, как грёбаный капкан.

— Отпусти, — процедил я сквозь зубы, глядя ему в глаза.

— Нет, — ответил он спокойно, с видом фаталиста, уже принявшего решение и не собирающегося от него отступать ни на йоту. — Пока не скажешь правду, я тебя не отпущу. Я же вижу, что ты влип. И хочу знать, как глубоко.

Его свободная рука медленно потянулась к поясу, туда, где под расстёгнутой курткой темнела кобура табельного пистолета.

Дальше я не думал. Тело сработало быстрее головы, действуя на одних рефлексах.

Резкий шаг вперёд — и я врезался ему в грудь плечом. Громов, даже если и ожидал от меня чего-то такого, всё равно отступил на шаг, чтобы не упасть. Но я продолжил давить, и мы оба рухнули на пол, оттолкнув стоящий рядом стол в сторону. Что-то полетело с него вниз, прямо на пол, а я уже перекатывался, пытаясь высвободить руку.

Глупо было ожидать, будто я так просто смогу вырваться. Да ещё и против противника выше и явно тяжелее меня. Громов довольно ловко, к моему удивлению, оказался сверху. В тот момент мне показалось, что он тяжёлый, как бетонная плита. Его колено вжалось мне в бедро, локоть придавил грудь. Но свою руку из его хватки я всё-таки выдернул.

— Ах ты щенок, — выдохнул он мне в лицо перед тем, как его кулак впечатался мне в скулу.

Голова мотнулась, перед глазами вспыхнули искры, и я практически вслепую ударил в ответ, не поняв, куда именно попал. Глухие удары, от которых, судя по звуку, у него перехватило дыхание, но Громов даже не ослабил хватку. Наоборот — прижал сильнее, нависая всей массой.

— Лежать, — рявкнул он, и я почувствовал, как его рука снова потянулась к кобуре.

Рванулся, выкручиваясь и пытаясь скинуть его с себя. Мы покатились по полу, сбив стоящий рядом стул. Его пальцы уже сжимались на рукояти, когда я вцепился в его запястье обеими руками. Громов явно был сильнее, но я оказался быстрее. Мы замерли в клинче, глядя друг другу в глаза, тяжело дыша. Пистолет торчал между нами, направленный куда-то в потолок, потом в стену, потом снова в меня.

— Брось, — прохрипел он мне в лицо. — Всё равно не уйдёшь…

— Посмотрим… — прошипел я в ответ.

Я резко дёрнул его руку в сторону, одновременно уходя из-под него. Он потянулся за мной, теряя равновесие, а я перехватил его оружие. Один палец скользнул вдоль его ладони, нащупал защёлку магазина. Полный патронов, он выпал с тихим металлическим звоном и грохнулся где-то сбоку от меня.

Громов замер на секунду, бросив короткий взгляд на потерянный магазин. Этой секунды мне хватило. Я упёрся ногами в пол, с силой выкрутился из-под него, оттолкнул что было сил от себя, одновременно схватившись за затвор и дёрнув его назад. Остававшийся в стволе патрон вылетел наружу, блеснув латунью, и со звоном улетел куда-то в сторону по полу. Прошлую нашу встречу я запомнил хорошо. Следователь отлетел назад, ударился спиной и затылком о холодильник, а до меня донеслась его ругань.

Всё тело горело, скула саднила от боли, но я быстро поднялся на ноги. Смотрел на него.

Громов медленно попытался встать, опираясь на холодильник. В руке он всё ещё сжимал бесполезный теперь пистолет. Магазин валялся где-то под столом.

Дожидаться, пока он снова бросится на меня, я не стал. Буквально вылетел с кухни в коридор и бросился к выходу из квартиры. Лестница. Ступени мелькали под ногами, гулко отдаваясь в груди. Я просто летел вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступеней и хватаясь за перила на поворотах. После короткой схватки дыхание сбилось. Скула горела огнём после удара, но я чувствовал только адреналин, толкающий вперёд. Подальше отсюда.

Сбежав на первый этаж, я толкнул дверь и вывалился на улицу, прямо под начинающийся дождь. Снова проклятый дождь, который, кажется, вообще никак не хотел заканчиваться. Я пробежал мимо машины Громова, на ходу подобрав лежащий у поребрика камень, и врезал им по стеклу сзади, разбивая его в дребезги. Сейчас на аккуратность мне было уже плевать. Забрав свою сумку, я кинулся бежать вдоль здания, не сразу заметив, что повторяю свой предыдущий маршрут, которым в своё время уходил от полиции несколько недель назад.

Всё будто бы повторялось. Словно я попал в какую-то странную, проклятую петлю, события которой вели меня по одному и тому же пути. И будто в насмешку надо мной, сейчас мне снова нужно было попасть туда, где я уже был.

Пальцы сжали лежащий в кармане небольшой стальной ключ с оттиснутым на нём номерком.

Только в этот раз всё должно будет быть иначе.

До своей цели я добрался через час с лишним. За это время я успел промокнуть до нитки, замёрзнуть и, наверное, проклясть всю эту ситуацию раз десять, если не больше. Но к небольшой площади перед железнодорожным вокзалом Иркутска я вышел полным решимости закончить всё это.

Даже смешно. Всего три недели назад я был тут. Собирался сбежать из Иркутска с одной маской, но так этого и не сделал. Знал бы я тогда, как именно поступил Дима… мда. Всё решилось бы гораздо, гораздо быстрее.

С другой стороны, я в каком-то смысле даже был рад тому, как всё вышло. В противном случае я никогда не смог бы найти Диму и помочь ему. А это, пожалуй, стоило всех тех усилий, что я потратил.

Здание вокзала светилось жёлтыми окнами в вечерней темноте. Часы на небольшой башне показывали половину пятого вечера, так что народу на вокзале было достаточно много, но от этого даже лучше. Чем людей больше, тем меньше внимания я буду привлекать.

Быстро пересёк площадь, стараясь держаться подальше от камер наблюдения, которые приметил ещё в прошлый свой визит. Учитывая количество людей, набившихся внутрь, стараясь скрыться от идущего на улице дождя, это было даже несложно. Народу было столько, что, кажется, они занимали чуть ли не каждый свободный сантиметр. Многие сидели на корточках или на своих сумках.

Стараясь не привлекать к себе особого внимания, я спокойно прошёл через зал ожидания. Камеры хранения находились в торце здания, рядом с выходом на перроны. Ряды металлических ячеек разного размера. Именно здесь я в прошлый раз оставил оружие, запасные документы и прочие мелочи. И отсюда я их забрал. Только в тот раз моя ячейка находилась в одном из первых рядов, а сейчас пришлось пройти чуть ли не до конца в поисках нужной.

Найдя нужный ряд, я прошёлся глазами по номерам ячеек, нашёл нужную и достал ключ. Металлическая дверца, серая краска, потёртая табличка с номером — двести сорок седьмой. Оглянувшись по сторонам, я вставил ключ в замок и повернул его.

По закону срок максимального хранения был тридцать дней. По истечении этого срока сотрудники вокзала должны были вскрыть ячейку и изъять её содержимое. Конечно же, сделать это под опись и всё такое, с последующим возвращением хранящегося владельцу при его появлении и всякое такое, но…

Замок дверцы щёлкнул негромко. Даже тихо. Но в этот момент он показался мне едва ли не оглушительным. Я так и замер, сжимая ключ и чувствуя, как пальцы начинают дрожать. Что, если он положил её туда раньше? Что, если там ничего не будет? В этот момент у меня было стойкое ощущение, будто это мой последний шанс. Единственная возможность получить способ закончить всё это.

И какую бы решительность я ни испытывал, я всё равно медлил. Не открывал чёртову дверцу…

Плевать. Я справлялся раньше, справлюсь и теперь.

Потянув ручку на себя, открыл дверцу. Внутри, в тесной нише, лежала небольшая чёрная спортивная сумка. Обычная, ничем не примечательная. Таких, наверное, если поискать у людей на вокзале, можно с сотню похожих найти. Вытащил её, сразу оценив вес. Внутри что-то было. Совершенно точно там что-то лежало. Наклонился, расстегнул молнию на сумке и заглянул внутрь.

Внутри, завёрнутая в чёрную ткань, лежала она. Я понял это в тот же момент, когда коснулся её рукой. Узнал характерный рельеф через ткань. Маска. Грёбаная вторая маска. Это была она. Подумать только. В тот раз, когда я был здесь, даже не представляя, как найти её, она была так близко…

Резко застегнул сумку и, оставив ключ в дверце ячейки, пошёл на выход.

Теперь оставалось вернуть первую. Всего делов-то…