Обманщик Империи 3

Глава 4

Скорее всего за эту ночь я потратил все запасы адреналина на годы вперёд. Но Жанна не подвела. Её план сработал превосходно. На крыше здания действительно имелась лестница, по которой можно было спуститься вниз. Только вот я ожидал обычную, а повстречался с вертикальной. Бог знает каким чудом я не свалился с ней и не свернул себе шею. Скорее всего банальное везение, хотя после этой ночи я уже готов был к тому, что на счёте в банке госпожи Фортуны у меня теперь стоял твёрдый и уверенный ноль. В любом случае, больше на везение полагать мне не хотелось.

Покинув здание Департамента, я поспешил убраться от него как можно дальше. Учитывая, что температура на улице стояла чуть ли не минусовая, дело это оказалось не самое приятное. И будто бы этого мало, скоро начался мелкий и отвратительный дождик. Вроде ничего страшного, но одежда мало по малу промокала, становясь тяжёлой и холодной. И ничего поделать я с этим не мог. У меня сейчас не было ни денег, ни телефона, ни документов. Вообще ничего. Всё, на что я мог рассчитывать — квартира, где жил Кириллов. Снял я её за наличные и адрес этот нигде не светил, так что ещё оставалась надежда на то, что это место пока никому не известно. В любом случае именно там хранилась большая часть моего снаряжения, вещей, немного денег, запасной мобильник и прочие мелочи.

И всё это сейчас было мне необходимо. Я не мог действовать с пустыми руками. Хотя, нет. Мог. Только времени это займёт слишком много. А сейчас это самый ценный мой ресурс. Ресурс невосполнимый. Луи всегда говорил мне. Время — оно, как вода. Как бы сильно ты не сжимал пальцы, стараясь удержать её в своих ладонях, она всё равно будет неумолимо утекать сквозь них. Самое обидное в том, что до тех пор, пока жажда не начнёт тебя мучать, ты не будешь обращать на это никакого внимания. Но, как только почувствуешь колкую сухость в горле — вид пустых ладоней, понимание того, что ты упустил единственную свою возможность, подействует на тебя разрушительнее всего.

Я даже на несколько секунд придался ностальгии, вспомнив последний свой год вместе с ним. Я тогда не ездил за границу. Работал в Империи, занимаясь небольшими и лёгкими заказами. Нарабатывал себе репутацию, как сказал бы Луи.

И заодно смотрел, как ему становится всё тяжелее и тяжелее. Сложно видеть, как человек, который тебя вырастил, дал шанс на то, чтобы обрести жизнь, которой у меня без него могло никогда не появится, постепенно страдает всё больше и больше. Страдает от того, чего не сможет избежать ни один человек на свете.

От старости.

Луи Лерант прекрасно понимал, что с каждым годом он становится слабее. Медлительнее. Он терял хватку и признание этого факта было для него больнее всего. И то, проклятое последнее дело… не раскачивайся над его головой дамоклов меч старения и неизбежной слабости, он никогда не согласился бы на него. Но уязвлённая гордость и желание доказать, что ты всё ещё хорош, что ты всё ещё силён и можешь сделать то, что считалось практически невозможным, может толкнуть тебя на путь в один конец.

И я до последнего уверен, что Луи прекрасно знал, что для него это будет путь в один конец. Осознание недостижимости столь желанной для него мечты довлело над стариком. И сейчас я уже понимал, что Лерант просто решил уйти красиво. Сгинуть и создать легенду о человеке, который попытался сделать то, что считали не реальным и исчезнуть, чем влачить жалкое существование дряхлого и слабеющего старика.

Но я всё равно не мог его простить за этот поступок. Он пытался таким образом лишить себя страха, а в итоге лишил меня человека, которого я мог бы назвать своим отцом. Единственного близкого и родного мне человека.

Впрочем, хотелось ли мне сейчас тратить время или нет, каких-то иных более быстрых и комфортных способов добраться до квартиры кроме своих собственных ног у меня не было. Идею с кражей машины я отбросил сразу же. Во-первых в центре города старых машин почти не было. Во-вторых, это лишний риск. А в моей ситуации любой дополнительный риск вполне подходил под определение «чрезмерный».

А потому ножками. Почти два часа под дождём. Когда я добрался до улицы на где находился жилой дом в которой Кириллов снимал свою квартиру, то пришлось чуть ли не силой воли заставить себя остановится. И это было очень трудно. Я устал. Промок. Замёрз. Мне чисто по-человечески хотелось уже попасть домой и если не упасть в горячую ванну, то хотя бы переодеться в чистую и, что самое важное, сухую одежду.

Но сделать я себе этого не дал. Обошёл дом дважды и выждал почти полчаса, внимательно наблюдая за улицей вокруг, внутренне боясь заметить слежку. Всё ещё оставался шанс на то, что люди Кравцова нашли и это место. И поэтому какая-то часть меня упрямо твердила, что нужно срочно уносить ноги. Не от дома. Из Иркутска в частности и из Империи вообще. Бежать так далеко, как только можно. Потому, что я прокололся. Ошибся везде где только можно было и наступил чуть ли не на все грабли в попытке выполнить заказ.

Хотя, нет. Не заказ. Стоит быть честным хотя бы с самим собой. Я хотел сохранить свою свободу страшась угрозы со стороны заказчика. Слишком много у него информации на меня и на Жанну. И если всё это всплывёт там, где не должно быть, мне придётся забиться в самую глубокую дыру, какую смогу найти. И забиться туда на всю оставшуюся жизнь.

А такой вариант развития событий меня нисколько не устраивал.

Потратив ещё двадцать минут на наблюдение за округой, я всё-таки решил рискнуть. Идя к двери я прямо чувствовал, как за мной следят, хотя ничего и не заметил. Но даже не смотря на это всё равно ощущал, как чьи-то глаза наблюдают за мной, только и дожидаясь момента, когда можно будет наконец спустить с цепи собак. Это чувство никак не хотело отпускать.

Набрал код на домофоне. Ничего. Открыл дверь и вошёл в дом. Всё ещё ничего. И даже когда поднялся по лестнице на этаж выше, всё ещё ничего не случилось. Не было ни мигалок, ни сирен полицейских машин, ни топота поднимающихся по лестнице служителей закона.

Основной ключ забрали люди Кравцова ещё когда меня у квартиры Измайлова взяли, но был и запасной, заранее спрятанный в кадке с небольшим цветком, что стоял на подоконнике на четвёртом этаже. Впору бы похвалить себя за предусмотрительность, но… после всего случившегося хвались себя не хотелось вовсе. А уж ели бы Луи был всему этому свидетелем, то я вряд ли бы я вовсе пережил его гнев.

Впрочем, всё чего я сейчас хотел — оказаться наконец в тепле и безопасности. Пусть хотя бы на время, но мне требовалась передышка. Может быть тот факт, что Жанна должна была снести всю им всю систему после моего побега несколько замедлит их действия, но рассчитывать на то, что это их полностью остановит я бы буду.

Открыв дверь, я вошёл в квартиру и закрыл её за собой, оказавшись в полной тишине. Ждал, что вот сейчас уж точно, из темноты выйдет пара офицеров ОВР или ещё кто, и на это всё закончится, но…

В квартире никого не было. Вообще. Пусто.

Скинув промокший насквозь пиджак и следом за ним рубашку, я поплёлся в ванную. Там включил горячую вводу и сбросив остатки одежды забрался под тёплые струи. Если бы не постоянно ноющее чувство тревоги, то так бы тут и остался сидеть, но такой роскоши я себе позволить не мог. А потому вылез из неё уже пятнадцать минут спустя, когда почувствовал, что холод наконец отпустил.

— Значит, вот где ты его нашла, — спустя двадцать минут я смотрел на скриншот карты Иркутска, где Жанна расставила несколько меток.

— Ага. Номер то появляется в сети, то снова пропадает, — подтвердила она. — Я пока продолжаю мониторить. И, кстати, сейчас проверила — сеть департамента очень плохо себя чувствует если тебе интересно.

— И насколько ей плохо?

Передо мной на столе дымилась тарелка с пельменями, рядом стоял открытый стаканчик сметаны. Трудно передать, насколько живительное и бодрящее действие приносит тарелка с горячей едой. Я бы даже сказал, что она буквально возвращает желание к жизни после ночной прогулки под дождём и почти минусовой температуре.

— Думаю, они сейчас совершенно точно не в восторге, — в голосе Жанны проскользнуло довольное мурлыканье. — Мой червь основательно подчистил им систему. Я настроила его на тотальное уничтожение — базы данных, межведомственные протоколы связи, архивы, всю коммуникацию. Он должен был найти корневые каталоги и выжечь их под ноль. А учитывая, что у меня был почти полный доступ…

— Короче, ты сделала им очень-очень больно, — я макнул пельмень в сметану.

— Очень-очень больно это ещё слабо сказано, — с чувством подтвердила она. — Но на смертельный урон не рассчитывай. До резервных серверов я не дотянулась, плюс у них наверняка есть физические копии всего важного. Так что да, их техникам и сисадминам сейчас должно быть очень паршиво, но урон не фатальный.

— Замедлит, но не убьёт. Мне больше и не надо, — я прожевал, покосился на телефон, лежащий на краю стола, и в который раз мысленно поблагодарил Луи за привычку всегда иметь запасной вариант. — Главное, что ты время мне выиграла.

— Кстати, об этом, — в её голосе появилась неуверенность. — Слушай. Я могу быстро сделать тебе новые документы. Не прямо сейчас, но через три-четыре дня они будут у тебя.

— Жанна, меня уже через несколько часов весь город на уши встанет искать, а ты про несколько дней говоришь…

— Устроишь маскарад. Тебе же не впервой. Самое главное — я могу сделать их оперативно. У меня есть один знакомый, придётся влезть в долг, но он всё организует быстро, и…

— Жанна, подожди. Не надо сейчас этим заниматься.

— Да знаю я, что ты и так можешь выбраться, — затараторила она. — Но лишние документы всё равно не помешают, они дадут тебе…

— Жанна! — перебил я жёстче, чем хотел. — Они не нужны мне не поэтому. Я никуда не собираюсь уезжать из Иркутска.

Она замолчала. Повисла тяжёлая тишина, в которой я слышал только едва слышное сопение её дыхания в телефоне.

— Почему? — наконец спросила она тихо.

— Почему? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты серьёзно сейчас это спрашиваешь?

— Абсолютно! — голос мгновенно набрал высоту. — Или тебе мало того, что уже случилось? Тебя едва не поймали!

— Я ушёл.

— Чудом! Ты ушёл чудом! И без меня ты бы так и сидел в той комнате! — почти выкрикнула она.

Я промолчал. Мог бы возразить, сказать, что нашёл бы выход позже, но зачем? Она права. Вряд ли бы я смог выбраться из здания департамента без её помощи. Очевидные вещи стоит признавать.

— ТЫ БЫ ТАК ТАМ И СИДЕЛ, ЕСЛИ БЫ Я ТЕБЯ НЕ ВЫТАЩИЛА! — повторила она с надрывом, будто прочитав мои мысли. — Ты что, не видишь, насколько всё стало серьёзно?

— Именно поэтому я и должен…

— Должен что? — перебила она. — Что⁈

— Я должен найти маски.

Пауза. Я почти увидел, как она пытается переварить услышанное.

— Маски? — переспросила она таким тоном, будто не могла поверить в услышанное. — Ты издеваешься? Всё ещё надеешься их вернуть?

— Я должен попытаться.

— Ту, что была у тебя, теперь заперли в хранилище департамента! — чеканя каждое слово произнесла она. — А где вторая — ты понятия не имеешь!

Её голос дрожал от злости и нервного напряжения. Я слышал это по той вибрации, с которой она говорила.

— Ты отследила телефон, — напомнил я спокойно.

— Именно! — рявкнула она. — Я его нашла! А ты понятия не имеешь, где сейчас сама маска! Не знаешь, там ли! Не знаешь, что с Димой и жив ли он вообще! ТЫ САМ ЕДВА НЕ ПОГИБ! И что дальше? Продолжишь в том же духе? Ты совсем ума лишился? Или не видишь, к чему всё идёт?

Я промолчал, давая ей выговориться и услышал, как её голос дрогнул.

— Пожалуйста, — злость сменилась чем-то похожим на мольбу. — Прошу тебя, не надо. Остановись. Я договорюсь, чтобы тебе сделали доки. Четыре… нет! Три! Всего три дня и ты сможешь безопасно уехать…

— Жанна, ты знаешь, я не могу отступить, — выдохнул я устало. — Ты видела его досье. У него там на меня целая куча материала собрана. И на тебя, кстати, тоже…

— Не смей! — в её голосе снова вспыхнула ярость. — Не приплетай меня сюда! Я сто раз тебе уже говорила, чтобы ты не беспокоился обо мне. Я могу за себя…

— Постоять? — закончил я за неё.

— Именно!

— А я так не считаю.

— А кто тебе дал право решать, на что я способна, а на что нет⁈ — почти выкрикнула она. — Да без меня ты и трёх дней в этом чёртовом городе не продержался бы! А теперь хочешь пойти и рискнуть головой просто так?

— Не просто так, — попытался вставить я, но тщетно.

— Да неужели⁈ — фыркнула она. — Вспомни, что ты мне говорил! Вернём маски — получим деньги и на этом всё. Всё! Так просто и понятно! И во что это превратилось⁈

— Жанна…

— А теперь что? — она не слушала. — Решил ещё и Игнатьева ограбить? Тоже ради денег?

— Жанн…

— Сколько тебе нужно⁈ — её голос срывался на крик. — У тебя же есть какие-то сбережения! Тебе их мало? Сколько тогда ещё денег тебе нужно, чтобы утолить свою жадность? Или будешь дальше прикрываться тем, что беспокоишься обо мне? Защищаешь? Мне не нужна защита, слышишь⁈ У меня есть куда отступить. Если он решит разослать всё про меня — пусть! Мне всё равно! Я знаю где могу спрятаться и переждать…

— А мне нет, — ответил я резче, чем следовало. Внутри поднималась глухая, тяжёлая злоба. — Я не хочу остаток жизни провести в…

— Где? — перебила она. — В какой-нибудь дыре? Так ты думаешь?

— Жанна, я…

Я осекся и тяжело вздохнул. Отложил вилку, отодвинул тарелку. Есть расхотелось совершенно.

— Я не могу просто запереться где-то на всю жизнь, — сказал я уже спокойнее, стараясь, чтобы она услышала самое главное. — Ты ведь видела его файлы. Я сам их тебе прислал. Ты знаешь, что будет, если он их разошлёт. Я носа не смогу высунуть без того, чтобы меня не поймали.

— А если не разошлёт? — в её голосе прорезалась язвительность.

Я тяжело вздохнул.

— Думаешь, он угрожал бы впустую? Жанна, у меня вся жизнь впереди. А если он сделает то, что обещал — это конец. Я не смогу больше работать. Вообще ничего не смогу делать!

Она молчала долго. Секунд десять, не меньше. Когда заговорила, голос звучал глухо, без прежнего накала.

— Луи ведь говорил точно так же.

Эти слова ударили наотмашь.

— Что?

— Что слышал. Вспомни, что ты мне рассказывал. Он тоже не хотел терять это и уходить на пенсию. И? Где он теперь?

— Жанна, не смей… — начал я предостерегающе, но поздно.

— ОН МЁРТВ! — выкрикнула она. — Мёртв! Потому что переоценил себя. Потому что был слишком горд, чтобы отступить, когда надо было!

Она не знала, о чём говорит. Совсем не знала. Мне хотелось заорать на неё, заставить замолчать. Жанна понятия не имела о Луи. Не жила с ним под одной крышей. Не видела, как он относился к своей профессиии, как учил меня, как…

Я мог сказать многое. Объяснить, почему она не права. Привести десяток аргументов.

Вместо этого я просто сидел и молчал.

Потому что что бы я сейчас ни сказал — она это всё равно не услышит. Не сейчас, когда её трясёт от страха за меня. И я вдруг отчётливо понял: она боится. Не за себя, нет. Она боялась за меня. И от этого её сейчас корёжило от злости за моё самодурство и не желание отступать. Я это прекрасно понимал.

Только вот взять и бросить всё не мог. Только не после всего произошедшего за последние недели.

— Жанна, — позвал я тихо. — Послушай.

— Что? — буркнула она, но уже без прежней злости.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты меня вытащила. И за то, что тебе не всё равно.

Это была чистая правда. Мы оба это знали. ИИ оба понимали, что никого ближе у меня всё равно нет. Никого, кто точно так же беспокоился бы за меня с того дня, как Луи не стало.

— Какой же ты идиот, — устало произнесла она. — Упрямы идиот…

— Знаю, — согласился я. Что толку спорить, если она права по всем пунктам. — Но маски я всё равно должен найти. И я хочу знать, что стало с Димой. А потом…

— Что?

— Потом посмотрим, — честно сказал я, потому что другого ответа у меня не было, а врать я ей не хотел. И так в моей жизни в последнее время его было слишком много.

— Ты поможешь? — спустя несколько секунд спросил я.

В ответ тишина.

— Помогу, — наконец ответила она и я почти нутром чувствовал, как это решение далось чуть ли не против воли.

— Спасибо тебе, — повторил я единственное, что мог.