Обманщик Империи 3

Глава 19

Когда чёрный внедорожник вернулся в поместье, наступил уже поздний вечер. Охрана быстро проверила автомобиль и сидящего на заднем сиденье человека. Их нисколько не волновало, что крупный чёрный внедорожник принадлежал графской охране. Приказ проверять всё и вся выполнялся неукоснительно. А после недавних событий и едва ли не чудом найденных после похищения детей меры безопасности только усилились.

Обнаружив сидящего на заднем сиденье графа, машину быстро пропустили за ворота, после чего графский автомобиль спокойно направился к стоящему на небольшом холме имению рода Игнатьевых.

Ни граф, ни его водитель, ни окружающая имение вооружённая и многочисленная охрана и понятия не имели о том, что прямо в этот самый момент за ними пристально наблюдают. Сидящие в глубине окружающего территорию имения леса люди в тёмных маскировочных костюмах наконец отметили появление своей цели. Один из них отполз немного назад и передал эту информацию своему лидеру. А уже тот, в свою очередь, сидящий внутри одной из припаркованных в километре от графского особняка машин, достал телефон и набрал номер своего нанимателя. Следовало доложить о том, что цель наконец прибыла домой.

— Он приехал.

— Вы уверены? — не без раздражения тут же спросил в ответ Сурганов, которого всё это ожидание уже порядком утомило. Даже сам его голос из обычно делового и спокойного теперь стал резким и нетерпеливым. — Это точно он?

— Да, мои ребята зафиксировали, как он вышел из машины и вошёл в дом. Это совершенно точно Игнатьев.

Долго ждать не пришлось. Приказ от Сурганова пришёл мгновенно.

— Тогда действуйте! Когда закончите, я хочу получить полный доклад и подтверждение, что он мёртв.

— Сделаем, не проблема, — привычно ответил командир наёмников. К скрупулёзным и порой весьма раздражающим отчётам о выполнении заданий он привык ещё во времена службы в Имперской армии, так что в этом требовании своего заказчика он не видел ничего криминального.

Особенно после того, как его люди так облажались и упустили похищенных детей. Он до сих пор не мог понять, как они, хорошие профессионалы своего дела, могли допустить подобную оплошность. Когда ему только сообщили о произошедшем, он сначала решил, что это какая-то глупая шутка или розыгрыш. Поверить в то, что почти дюжина подготовленных бойцов не смогли углядеть за девчонкой и двумя школьниками, натурально не вписывалось в его мировоззрение. К несчастью, правда оказалась иной. И теперь они имеют не такой уж маленький штраф к своей зарплате за плохо проделанную работу.

Впрочем, против штрафа командир нанятых Сургановым людей тоже ничего против не имел, хотя и тосковал теперь об упущенных деньгах. Но ничего не поделаешь. Работа должна хорошо оплачиваться только в том случае, если она выполнена качественно. Именно такой подход позволил ему создать для себя и своих людей соответствующую репутацию.

— У меня только один вопрос, — заговорил он. — С Игнатьевым всё ясно. А что делать…

— Для этого я и послал с вами Валира, — раздражённо бросил Сурганов. — Он разберётся с…

— Нет, меня беспокоит не это. С охраной и этим верзилой понятно. Но там будет прислуга. Семья Игнатьева…

— Никаких свидетелей остаться не должно.

Другого ответа он и не ждал.

— Понял, — лаконично ответил командир. — Я позвоню вам к тому моменту, когда мы всё закончим.

— Я буду ждать отчёта.

Закончив разговор, наёмник убрал телефон в подсумок на своём жилете, после чего коснулся закреплённого на воротнике жилета микрофона рации.

— Внимание, готовимся выступать.

— Шеф, что насчёт дополнительных целей?

— Заказчик сказал — всех в землю. Значит, всех в землю.

— Понял…

— Так, внимание, — резко вмешался в канал третий голос. — У нас движение по дороге к имению.

Так, а вот это уже не так хорошо. Они знали, что сейчас в имении примерно два с половиной десятка охранников. Хорошие спецы, но до бывших армейцев им далеко. А вот если сейчас туда приедет усиление, то могут возникнуть проблемы.

— Что там?

— Две машины. Едут к усадьбе. Нужно немного времени, с моего места не видно, сколько там людей.

— Они точно едут в поместье?

— Туда ведёт только эта дорога, так что вариантов не так уж и много. Будут там минут через восемь-десять или около того. Что нам делать?

Как и всегда, решение было принято быстро и без лишних размышлений.

— Ждите. Посмотрим, кто это, и будем действовать исходя из этого.

— Вас понял.

Отключив связь, лидер отряда повернулся в кресле и посмотрел в заднюю часть минивэна, где сидел их гость. Альфары ему никогда не нравились. Слишком хитрые. Слишком изворотливые и малопонятные. Но, что самое мерзкое, уж больно трудно было их порой убить.

— Мы скоро будем выступать.

Ушастый, хотя называть его так в силу обрезанных ушей было и не совсем правильно, повернул голову в его сторону, молча кивнул и продолжил точить длинный изогнутый нож.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — сразу же поприветствовал графа один из охранников, открыв перед ним дверь машины.

— Где Елизавета и дети? — сразу же спросил он, выбравшись наружу.

— Они дома, — быстро ответил охранник. — Точнее не скажу.

— Они в порядке?

— Да, конечно, ваше сиятельство. Мы привезли их сюда сразу же, как вы и приказали, и…

— Добрый вечер, ваше сиятельство.

Игнатьев повернул голову и встретился глазами с огромной фигурой Григория, что застыла перед ведущими внутрь дома дверьми.

— С возвращением домой, — улыбнулся здоровяк, и граф кивнул в ответ на приветствие.

— Я провожу графа, — сухо произнёс Григорий и махнул охране. — Поставьте машину в гараж и обслужите её.

— Конечно.

Лицо Давида в этот момент выглядело так, будто он хотел что-то сказать, но быстро передумал, после чего молча направился внутрь дома. Григорий отошёл в сторону, освобождая проход, и тенью пристроился вслед за своим господином. Игнатьев прошёл внутрь, даже не остановившись для того, чтобы снять пальто.

— Могу ли я узнать причину вашей задержки, ваше сиятельство? — несколько недовольным тоном спросил идущий вслед за графом слуга, чем, судя по выражению лица, вызвал у того лёгкое раздражение.

— Дела, Григорий, — спустя несколько секунд ответил тот, подходя к широкой лестнице, что вела на верхние этажи особняка.

— Вас долго не было. Подобное поведение не безопасно и…

— Я уже сказал тебе, что был занят делами, — отрезал граф, всем своим видом показывая, что не имеет никакого желания продолжать этот разговор. — А теперь, будь добр, оставь меня одного. Мне нужно заняться работой.

Со стороны могло показаться, что этот приказ удивил слугу. По лицу Григория мелькнуло выражение лёгкого недоумения. Впрочем, так же быстро, как появилось, так же быстро оно и исчезло, а на его место пришло привычное флегматичное выражение.

— Конечно, ваше сиятельство, как прикажете, — ответил он и склонил голову в вежливом поклоне. — Не буду вам мешать.

Проводив взглядом так и не ступившего на лестницу слугу, Игнатьев устало вздохнул и направился наверх. Поднявшись, он свернул в коридор и уже через полминуты подходил к своему кабинету. Дойдя до двери, он повернул ручку и вошёл внутрь, сразу же закрыв за собой дверь.

Оказавшись внутри, граф не стал тратить время и сразу же направился в сторону висящей на стене картины. Мало кто смог бы заметить, что она висела немного ниже, чем полагалось для полотен такого размера, и отступала от стены немного больше обычного. Подойдя к ней, граф пробежался пальцами по раме и нащупал установленную за ней кнопку. Спустя несколько мгновений картина плавно и без какого-либо звука поднялась на направляющих, открыв скрытый за ней сейф с электронной панелью.

Этот электронный замок вполне себе подходил под определение «произведения искусства». Для того чтобы открыть сейф, требовался код замка и скан отпечатка ладони. Сочетание биометрической проверки и длинной цифровой комбинации давало высокую степень надёжности, а любая попытка открыть сейф какими-либо иными методами либо же неправильно ввести код тут же привела бы к блокировке замков, дабы обезопасить то, что хранилось внутри.

Граф коснулся панели, положил на сканер свою правую руку, а левой принялся вводить длинную цифровую последовательность, состоящую из восемнадцати цифр. Даже если сейф не блокировался после второй неверной попытки ввода, то на то, чтобы подобрать этот код методом перебора, ушло бы лет тридцать, так как количество возможных комбинаций стремилось к квинтиллиону. То есть, если говорить простым языком, вероятность того, что человек, который не знает кода, сможет его подобрать, равнялась нулю.

После того как комбинация была введена, граф услышал мелодичную трель, а огонёк на дверце сейфа сменился с красного на зелёный. Повернув ручку, он открыл дверцу и начал перебирать лежащие внутри предметы. Сейчас его не интересовали стопки наличности, документы в папках и несколько массивных золотых печаток в небольших коробочках. Лежащие в небольшом органайзере флешки он тоже трогать не стал, вместо этого ища…

За его спиной открылась и закрылась дверь.

— Не это ищешь, Давид?

Граф замер на месте, после чего повернул голову и пристально посмотрел на зашедшую в его комнату супругу. Та смотрела на него в ответ, показывая небольшую записную книжку, которую держала в своей руке.

— Виктория? — Игнатьев посмотрел на небольшую записную книжку, которую она держала в своей левой руке.

— Ты, наверное, удивлён, — одними губами улыбнулась стоящая перед ним женщина. — Должно быть, сейчас ты гадаешь, как это я смогла узнать код от твоего драгоценного сейфа, не так ли?

Давид несколько мгновений смотрел ей в глаза, словно пытаясь проникнуть в мысли своей супруги и понять, что именно взбрело ей в голову. Но эти тёмно-зелёные глаза взирали на него с ледяной жёсткостью, дополняя сжавшиеся в тонкую линию губы.

— Нет, — к её удивлению произнёс граф. — Но я куда сильнее удивился, когда узнал о том, что это именно ты сообщила Сурганову о том, где именно будут наши дети. Не так ли, Виктория?

Услышав эти слова, женщина замерла на месте. Сложно было сказать, что именно ударило по ней сильнее. То, что Давид только что сказал ей это прямо в лицо, или же то, с каким равнодушием он это сделал.

— Значит… значит, ты всё-таки об этом знаешь, — медленно выговорила она и прикусила губу, будто пытаясь справиться с накатившими на неё эмоциями.

— Ты поступила умно. Использовала телефон, о котором, как ты думала, мне не известно, — словно желая отдать ей должное, сказал Давид. — И мои люди правда ничего не знали. Только вот мне хорошо известно, с кем именно говорил Сурганов.

Сказав это, Давид повернулся к сейфу. Увидев это движение, Виктория вскинула правую руку, до этого момента скрытую за спиной.

— Даже не думай, Давид! — прошипела она, и вслед за этими словами в комнате прозвучал негромкий щелчок. — Его я тоже забрала.

Граф повернулся к ней и с удивлением посмотрел на небольшой хромированный пистолет, чей ствол сейчас оказался направлен прямо ему в грудь.

— Могу я спросить почему?

Эти слова прозвучали почти растерянно, неуверенно. Настолько, что привыкшая к неиссякаемой железной уверенности своего супруга, Виктория с удивлением отступила на шаг.

— Почему? — повторила она вопрос, вцепившись пальцами в рукоять пистолета. — Ты думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, что я такая дура?

Игнатьев молчал в течение нескольких секунд, как если бы пытался найти подходящие слова.

— Виктория, если бы я считал тебя дурой, то сейчас не задавал бы этого вопроса. А потому я повторяю: почему?

— Я по твоему слепая? — Виктория гордо вздёрнула подбородок, но Давид хорошо услышал, как дрожал её голос. Не от страха, нет. Скорее от одолевающей её в этот момент злобы. Такой, которую женщина готова была вот-вот выплеснуть наружу после того, как тщательно сдерживала её годами.

— Я ведь хорошо вижу, что творится у тебя в голове, Давид. Я слишком хорошо тебя знаю. Ты уже думаешь о том, как наказать Сурганова…

— Наказать?

Граф с удивлением уставился на неё.

— Он похитил наших детей, Виктория…

— Моих!

Громкий женский выкрик резанул по ушам.

— Моих детей! — прошипела она. — Но этого не должно было случиться! Не важно! Тебя волнует лишь то, как тебе отбить своё! Как продолжить эту гребаную… грёбаную гонку! Когда похитили мальчиков, ты даже не остановился!

— Я искал их…

— Не лги! — рявкнула Виктория и дёрнула рукой с оружием. — Не смей мне лгать! Ты даже не остановился! Ни на одну проклятую секунду! Пока я сходила с ума в проклятой комнате от неизвестности, ты только и думал о том, кому первому свернёшь шею! Я хорошо запомнила наш разговор!

— Разговор?

— Нет! Не смей играть со мной в эти игры!

Она сделала ещё один шаг к нему, но затем остановилась.

— Знаешь, что самое ужасное, Давид? Я надеялась. Я правда надеялась. Думала, что… что, может быть, после всего этого ты одумаешься. Решила, что страх за детей пробьёт твою… это твою тупую мужскую гордыню и ты наконец поймёшь…

— И что же я должен был понять, Виктория?

— Что мы можем уехать.

Эти слова прозвучали из её уст, как мольба.

— Уехать, Давид. Сурганов дал тебе выход. Мы могли взять деньги. Собрать наши вещи и уехать из этого проклятого Иркутска. Я знаю, сколько у тебя сбережений за границей. Нам их хватило бы для того, чтобы жить спокойно до конца жизни! Я. Ты. Мальчики… Но ты… ты всё испортил!

Сказав это, она обвиняюще ткнула в него пистолетом.

В этот момент, направив оружие на своего супруга, глаза Виктории смотрели на него чуть ли не с ненавистью. Бессильной злобой за то, что муж не сделал так, как втайне хотела она. За то, что он даже никогда бы не стал рассматривать такую возможность. Потому что она очень хорошо знала: для Давида Игнатьева бегство ассоциировалось с позором. Всего лишь мысль о нём уже принижала его достоинство.

— Я знала, что так и будет, — почти что прошипела она.

— Что?

— Эта девка всегда будет для тебя единственной…

Глаза графа расширились от удивления.

— Виктория, что ты несёшь…

— Твоя дочь всегда будет стоять для тебя на первом месте! — чуть ли не выплюнула она. — Я жила с этим! Терпела это каждый день! Думала, что мои мальчики хотя бы… что хотя бы ради них ты…

Виктория запнулась и глубоко вздохнула, будто задыхаясь от нехватки воздуха в лёгких. Её грудь под тёмно-серым жакетом вздымалась в такт неровному дыханию.

— Виктория, мне напомнить тебе, что это ты виновата в том, что случилось? — спросил её Давид, сделав шаг в сторону от сейфа. — О том, что это ты позвонила Сурганову…

— Нет!

— О том, что это ты меня предала…

— Нет! Не смей даже вслух это произносить!!! Стой на месте!

Её крик отразился от стен графского кабинета, заставив уже миновавшего половину расстояния, что разделяло его и супругу, Игнатьева замереть на месте. Хотя правильнее было бы сказать, что причиной этому послужил не её крик, а пистолет, судорожно сжимаемый в дрожащей руке.

— Не сейчас меня винить! — процедила она сквозь зубы. — Даже не думай! Когда их похитили, когда мои мальчики сидели в этой поганой, вонючей дыре, когда они сходили с ума от страха, не зная, увидят ли нас снова, ты так и не сделал выводов. Ты просто разозлился. Отомстить! Вот! Вот всё, что тебя волновало!

— Виктория, ты ошибаешься…

— Заткнись, Давид! Просто замолчи! Мне плевать на твою месть, слышишь? Меня не волнует твоя уязвлённая гордость. Мне нужны мои дети! Живые, понимаешь? Они, а не памятник твоему эго короля этого поганого города.

Казалось, что в эту секунду женщина вновь обрела уверенность в себе. Эта вспышка эмоций, выплеснувшаяся в единой гневной волне, снова помогла найти ей точку опоры. А сжимаемый в руке пистолет лишь даровал чувство контроля над ситуацией. Это был тот редкий момент, когда Виктория Игнатьева чётко верила в то, что именно она является хозяйкой положения.

Глубоко вздохнув, она устремила свой взор на Давида.

— С меня достаточно, — после небольшой паузы сказала она. — Я всё решила, Давид.

— И что же ты решила?

— Я забираю мальчиков, — твёрдым, как сталь, голосом сказала Виктория. — И деньги. Считаю, что они принадлежат мне по праву. Надеюсь, Давид, что ты не будешь с этим спорить.

Видимо желая подкрепить свои слова, Виктория кивнула на пистолет в своей руке.

— А ты можешь продолжать свою войну, коли тебе так хочется. Но делай это один. Без меня. Без моих детей. С меня хватит жить в страхе, что очередное твоё желание доказать всем, что с тобой должны считаться, наконец закончится гибелью моих мальчиков. И нет желания наблюдать за тем, как ты ставишь на кон наши жизни ради своих амбиций.

Виктория ждала, что он взбесится. Вполне вероятно, что какая-то часть её даже надеялась на это. Сейчас, возможно, она собиралась ударить его по самому больному. По его глупой мужской гордости. Собиралась отобрать его деньги, которые он так ценил. И она сделает это. И потому Виктория почти предвкушала, как её муж взорвётся от негодования и злости на подобное предательство. Конечно же сама она свои действия никогда таким образом не рассматривала. Для неё это было ни чем иным, как рациональным способом защитить самое дорогое, что было у неё в жизни. Её детей. Защитить от последствий честолюбия и высокомерия своего мужа.

Но вместо злости в его глазах она увидела… непонимание. Странное и искреннее недоумение от происходящего. Как если бы всё, о чём она сейчас распиналась, прошло мимо него, нисколько не затронув.

И это взбесило. Взбесило куда сильнее, чем злость и ярость, к которым она готовилась, накручивая себя всё предшествующее этому разговору время.

— Ну же! — приказала она. — Скажи что-нибудь!

— А что я должен тебе сказать? — немного растерянно спросил граф и шагнул прямо к ней.

Увидев, как супруг приближается к ней уверенным шагом, Виктория сама отступила назад.

— Стой! Не подходи ко мне! Или я…

— Что? Выстрелишь? Сильно в этом сомневаюсь.

Он сделал последний шаг, оказавшись прямо перед ней. Настолько близко, что его грудь чуть ли не упёрлась в хромированный ствол пистолета.

Она сделала это инстинктивно. Сразу же как только увидела, как он поднял руку. Её палец нажал на спуск.

Но выстрела так и не последовало. Оканчивающийся идеальным маникюром палец будто бы упёрся в невидимую стену. Виктория давила на спусковой крючок, силясь перебороть эту странную силу, что остановила её в такой важный момент.

Игнатьев рывком вырвал пистолет у неё из рук, после чего проверил его, щёлкнув небольшим флажком над рукоятью, и убрал оружие себе за спину. Следующей он забрал из её ослабевших от происходящего пальцев записную книжку.

— Как бы смешно это ни прозвучало, Виктория, но не мне с этим разбираться, — ледяным тоном произнёс он.

Она замерла как вкопанная. Стояла, ощущая, как дрожь охватывает всё её тело. Адреналин, что служил её топливом и подпитывал её решимость, исчезал, оставляя после себя лишь пустоту.

Пустоту и страх.

Но раньше, чем она успела что-то сделать, сказать хоть слово, в дверь кабинета постучали. Негромко. Но сейчас, для женщины, которая находилась в столь взвинченном состоянии, этот стук прозвучал громче выстрела над самым ухом. Она чуть не подпрыгнула, а вот её муж, наоборот, устало посмотрел в сторону двери.

— Что? — резко спросил он. Дверь приоткрылась и в неё заглянул один из слуг.

— Ваше сиятельство, простите, что отвлекаю вас, но к вам гости. Стоящая рядом с ним Виктория услышала тихую ругань своего мужа.

— У меня нет желания кого-либо принимать…

— Да, ваше сиятельство, я понимаю. Но гости сообщили, что они из Имперской Службы Безопасности.