Обманщик Империи 3

Глава 16

Несколько лет назад…

— ЛУИ! Стой!

— Нет! Я уже сказал тебе, что не желаю это обсуждать! — рявкнул Лерант. — И своего решения менять не буду!

Он вошёл в свой кабинет и потянул дверь за собой, чтобы закрыть её перед самым моим носом. Точнее, попытался это сделать. Я не позволил ему, быстро сунув между косяком и закрывающейся дверью ногу и тут же поморщился от боли, когда её прищемило.

— Да чтоб тебя, Луи, послушай, это же…

— Парень, это не твоё дело! Уйди!

Луи попытался вытолкнуть мою ногу, чтобы закрыть дверь и наконец отвязаться от меня, но я снова не дал ему выполнить задуманное. Да и если уж на то пошло, вряд ли он сейчас мог меня пересилить.

Тем более что сдаваться я не собирался.

— Моё, когда ты решил прикончить себя! — не согласился я. — Меня не было всего три недели, а ты за это время задумал сунуть голову в петлю! У тебя совсем мозгов не осталось⁈

— Настырный засранец! — выругался он, после чего последовала долгая и весьма неприятная тирада на французском. — Да не собираюсь я погибать. Я…

— Что? — с вызовом перебил я его. — Что ты сейчас хочешь сказать, а? Решил таким тупым образом получить себе бессмертие? Так что⁈ Думаешь, что после этого тебя в легенды запишут⁈

В ответ я получил лишь ещё одну порцию ругательств на французском. Правда, в этот раз туда начала примешиваться и ругань на русском. Видимо, он действительно начинал выходить из себя. Поняв, что закрыть дверь и отгородиться ею от меня не удастся, Луи плюнул на это дело и бросил тщетные попытки. Продолжая ругаться, Лерант отпустил её и тяжело направился в глубь комнаты.

Воспользовавшись возможностью, я зашёл следом за ним. Заодно и осмотрел его рабочий кабинет, в котором не бывал почти месяц. Короткое дело в Румынском Княжестве, на которое я недавно подписался, удалось решить почти на неделю раньше, чем я планировал. Банальная случайность: хозяин нужного мне предмета уехал в отпуск на испанское побережье раньше срока, оставив дом и весьма внушительную коллекцию без своего пристального присмотра. Чем я и воспользовался, после чего передал заказ клиенту, получил свои деньги и спокойно вернулся назад, домой.

И слава богу. Потому что, если бы всё шло по изначальному плану, то Луи уже был бы в столице и приступил бы к своей безумной и абсолютно сумасшедшей идее, которая ничем хорошим закончиться не могла по определению.

А он к ней готовился. Солидно так готовился. Как всегда, подошёл к предстоящей работе со всей ответственностью. Внутри кабинета я увидел развешанные по стенам листы с чертежами, вырезками из статей и десятками других источников, которые Луи использовал для подготовки к будущему делу. Сразу виден основательный подход.

Только вот допускать, чтобы всё развивалось и дальше в таком же направлении, я не собирался. То, что он задумал, могло кончиться только одним результатом. В самом лучшем и по совместительству маловероятном варианте Луи арестуют, после чего он вряд ли когда либо выйдет из тюрьмы. Но я готов был побиться об заклад и заодно поставить на кон все заработанные к этому моменту деньги, что подобный исход, он даже не рассматривает. Здесь отчётливо читался «пан или пропал». Достаточно лишь взглянуть в его горящие азартным огнём глаза, чтобы понять — Лерант либо собирался добиться успеха, либо умереть в попытке сделать это.

Учитывая, куда он собирался, второе было куда более вероятно.

— Луи, — предпринял я ещё одну попытку. — Я тебя прошу, пожалуйста, подумай ещё раз…

— Нет, парень, — перебил он меня. — Нечего тут думать. Я уже всё решил, и тебе меня не отговорить. Я не стану давать заднюю…

— Да какую к чёрту заднюю⁈ — зло перебил я его. — Ты буквально собираешься с разбега убиться об стену, которую не пробить! Никто не смог этого сделать…

— Валерий…

— Валерий не смог этого сделать даже с помощью альфа и их пространственного артефакта, — теперь уже я перебил его. — И мы оба с тобой знаем, что с ним случилось, Луи. Мы же были на его похоронах! Там пустой гроб в землю положили!

— У него не было того, что есть у меня…

— Безумия? — язвительно фыркнул я, но тут же осёкся, когда увидел загоревшийся огонь в его глазах. — Самоуверенности? Этого у него было хоть отбавляй! Луи, послушай меня, пожалуйста. Это безумие! Ты сам мне рассказывал, что никто за всю историю не смог этого сделать. А теперь что? Думаешь, что раз не получилось у них, то вот у тебя-то обязательно получится? Так что ли?

— Я уверен в том, что могу это сделать…

— Луи, ты…

— ЧТО⁈ — не выдержав, рявкнул он, повернувшись ко мне. — ЧТО⁈ Ну! Давай! Скажи это!

Мне очень не хотелось говорить эти слова. Я знал, насколько болезненной для него была эта тема. А потому всегда избегал даже шутить на неё. Но сейчас, буквально воочию наблюдая за катастрофой, что собиралась произойти на моих глазах, сдерживать себя я не собирался.

— Ты слишком стар, — вздохнув, произнёс я и почти на физическом уровне почувствовал, как тяжело ему было это услышать.

Эти слова не заставили его лицо сильно измениться. Всё же выбить его из равновесия подобной правдой, брошенной прямо в глаза, было не так уж и просто. Но его глаза… я буквально видел, как ему больно слышать эту горькую правду. Простую истину, которую он прекрасно знал и сам. Знал, но из-за собственной гордыни и эго отказывался признавать.

А может быть, и из-за банальной глупости? Такой вариант я тоже не отбрасывал. Не знаю. Да и если на то пошло, сейчас это не так уж и важно. Мы оба знали, что это была чистая правда. Последние пару лет ему становилось труднее двигаться. Лерант стал медленнее, а реакция и точность движений снизилась. Я видел это так же хорошо, как сейчас стоящего передо мной Луи. И каждый раз, когда он отказывался от очередного заказа, мотивируя это тем, что у него нет времени или же заказ ему банально не интересен, на самом деле Луи просто боялся, что возраст не позволит ему сделать работу с той педантичностью и профессионализмом, к которым привык он и его клиенты.

Никто не может победить время.

И сейчас, глядя на его горящие от возбуждения глаза, я слишком хорошо понимал, что никогда не смогу его отговорить. Само мироздание не позволит мне этого сделать. Но попытаться я был обязан.

— Луи, я прошу тебя ещё раз, — как можно более спокойным и рассудительным тоном заговорил я. — Одумайся. Откажись от этого дела. Ты не сможешь…

— Смогу! — с жаром заявил он. — И сделаю…

— Да никто не смог этого сделать, — пропустив его слова мимо ушей, сказал я. — Ты не хуже меня это знаешь. Все, кто пытался, либо были арестованы, либо вообще исчезли…

— Что только лишний раз доказывает, что это возможно, — тут же возразил мне Лерант, чем сбил меня с толку.

— Что?

— Тебе никогда не казалось это странным? — продолжил он. — Только подумай об этом, парень. Каждый раз, когда наших ловили при попытке, из этого целое представление устраивали. А ведь бывали и случаи, когда их…

— Да потому что некого было ловить! — не выдержав, рявкнул я. — Боже мой, Луи, ну послушай сам себя, ты говоришь это, чтобы убедить в этом в первую очередь себя! Ты…

Я вдруг резко замолчал. Неожиданная догадка кольнула сознание, вворачиваясь в него, как саморез в мягкую древесину. Всё глубже и глубже, пока осознание того, что он задумал, наконец не дошло до меня в полной мере.

— Господи. Да ты ведь и без меня всё понимаешь. Так ведь? Ты знаешь, что у тебя ничего не получится, — пробормотал я.

Потрясение оказалось настолько сильным, что я сделал пару шагов и упал в кресло. Он знает, что это невозможно. Он прекрасно это понимает. Сам рассказывал мне. И Луи хорошо видит, что даже будучи молодым, он не смог бы добиться успеха, а уж в его нынешнем возрасте и подавно. И дело не в том, что он хочет совершить невозможное, нет.

Похоже, Лерант догадался о том, что я раскусил его замысел. Он молча стоял у стола и смотрел на меня уставшим, но добродушным взглядом. Тем самым взглядом, каким смотрел в те моменты, когда я после долгих попыток наконец добивался успеха.

— Значит, вот как ты решил исполнить свою мечту, да? — негромко спросил я. — Это твой план?

В первые секунды у меня создалось впечатление, что Луи меня не расслышал. Стоящий у стола Лерант нахмурился и посмотрел на меня с таким видом, будто я только что сказал какую-то невероятную глупость.

— Я не понимаю, о чём ты…

— Луи, пожалуйста, не делай из меня дурака, — не столько попросил я, сколько буквально умолял его. — Я ведь не идиот и всё вижу.

Старый вор посмотрел на меня, недовольно поджал губы и тяжело вздохнул.

— Вот ведь. И в кого ты такой догадливый уродился? — пробормотал он, после чего сел в своё кресло за столом и… замолчал.

Я тоже говорить не торопился. Мы так и сидели в тишине, друг напротив друга, словно каждый боялся первым сказать слово и разрушить этот странный момент. И всё-таки долго так продолжаться не могло.

— Ты не сможешь отговорить меня, — ровным и негромким голосом сказал он, глядя мне в глаза. — Даже не пытайся, парень. Я уже всё решил.

В очередной раз я поразился той железной и бескомпромиссной уверенности, что звучала в его голосе. Он говорил так, словно не испытывал совершенно никаких сомнений в своём выборе. Да скорее всего так оно и было.

— Луи…

— Нет, парень. Я уже всё решил. Я либо сделаю это, либо нет…

— Но почему? — не сдавался я. — Зачем так рисковать, у тебя же есть…

— Что⁈ Что у меня есть? — резко и с вызовом спросил он.

Луи пристально посмотрел на меня, и в его глазах я видел такую горечь, которую никогда не замечал в Леранте до сих пор. Лишь её отголоски, тщательно скрываемые за едкими и саркастичными шутками. Но сейчас, похоже, эти чувства его переполнили. Настолько, что сдерживаемые эмоции наконец выплеснулись наружу.

— Думаешь, я сам этого хочу? Думаешь, что я не хотел навсегда остаться молодым, парень? Видишь? Давай, посмотри на мои руки.

Он поднял ладони и показал их мне. Я и так знал, что там увижу. Заметил ещё год или полтора назад. Небольшую, даже едва заметную дрожь, которую Луи никак не мог унять, сколько ни старался. И я раньше замечал, как он иногда перекладывал сигарету из пальцев одной ладони в другую. А затем убирал сжатые в кулак пальцы в карман куртки или пальто, скрывая своё состояние. Думал, что я не замечу. Или не думал. Это значения не имело. Из уважения к ним я никогда не обращал на это его внимание.

Но сейчас все карты легли на стол.

— Видишь? Видишь, как они дрожат? Раньше я мог этими пальцами вскрыть любой замок. Абсолютно любой. С закрытыми глазами. В темноте. Вверх ногами. В любом состоянии. А сейчас? Они теперь порой дрожат так, что я не могу ключом в замок попасть, когда домой прихожу. Не могу, понимаешь? — Луи сжал пальцы в кулаки, словно одной только его злости на собственное тело, что предательски подводило его, было достаточно, чтобы унять эту проклятую дрожь. — Мои силы уходят. Рефлексы уже не те. Даже зрение и то подводит порой. Я чувствую, как всё это вытекает сквозь пальцы, и ничего, ничего не могу с этим сделать!

Его голос сорвался на хрип. Луи резко поднялся с кресла и прошёлся по комнате. Замер у окна спиной ко мне. Я не мог увидеть выражения на его лице, но мне и без того было понятно, что он сейчас испытывает.

— Всю жизнь я лишь этому и учился. Тренировался, чтобы быть лучше всех, — тяжело вздохнул он. — Красть. Вскрывать замки. Я хорошо чувствую добычу. Я стал лучшим. Это было моим ремеслом, парень, моим искусством, моим… моим всем. А что у меня остаётся теперь? Старость забирает это. Отрывает от меня кусочек за кусочком, будто издеваясь. По маленьким крохам, пока совсем ничего не останется. А я только и могу что смотреть, как она вырывает из меня то, ради чего я всю свою жизнь просыпался по утрам.

Я ничего не ответил. Просто смотрел на него в ожидании. Луи повернулся ко мне, и в его глазах горела злость. Ну, куда больше там было обиды. Обиды не на меня. Даже не на себя и своё стареющее тело. Луи ненавидел столь ненавистное ему время. То самое время, которое он никак не мог победить.

— И знаешь, что самое паршивое? — с горькой усмешкой спросил он.

— Что?

— Я ведь теперь даже злиться толком не могу. Потому что чёртова злость тоже требует сил. А их уже почти нет. Что толку мне тратить на злость последнии? Чтобы после этого вообще ничего не осталось? Вот так взять и потратить, оставшись без сил, молодости и преисполненным сожалений. С пустыми руками. А так… так хоть я либо стану легендой, либо уйду красиво, что почти то же самое. А если сейчас откажусь… что тогда у меня останется?

— У тебя останусь я, Луи.

В моих словах уже не было ни вызова, ни протеста. Я чувствовал это так же хорошо, как видел глазами стоящего передо мной Леранта. И я видел, что мои слова его задели.

— Не надо, парень…

Что ему сказать? Мне было почти физически тяжело сидеть и смотреть на него. Столько боли и невысказанного протеста было в его глазах. Он всеми фибрами своей души сопротивлялся тому, чего миновать был не в силах.

Что ему сказать? Что он изменил мою жизнь? Дал мне новый путь, которого бы у меня никогда не было в другом случае? Сказать, что он стал мне отцом? Заменил человека, которого я никогда не знал и знать не хотел? Зачем? Я уверен, что он и так всё это прекрасно знает. Куда лучше, чем я даже мог представить. Он понимает, сколь много значит для меня. Но…

Но собственное эго его не отпустит. Сложно быть лучшим и медленно наблюдать за тем, как твоя эпоха уходит, как бы ты ни старался. Сродни музыканту, чьи пальцы уже не были такими гибкими и быстрыми. Чтобы ты ни делал, но поддерживать прошлый ритм ты уже не сможешь. Пальцы спотыкаются о клавиши, и звучание мелодии нарушается. Становится не таким чистым и ровным. И самое ужасное, что музыкант сам это слышит. Он видит и понимает, что то, чему он посвятил всего себя растворяется, исчезая под неумолимым течением времени.

Все мечтают хорошо провести время. Но время не проведёшь. Старая и глупая детская шутка. Но такая жестокая в своей правоте.

— Ты хотя бы с кем-нибудь это обсудил? — спросил я.

Похоже, что мой вопрос его немало удивил.

— Что?

— Я спрашиваю, обсуждал ли ты свой план с кем-нибудь? — повторил я. — Если уж я не могу тебя отговорить, то хотя бы постараюсь, чтобы ты после этого смог уйти живым. Я могу подключить Жанну и…

— Обойдусь без твоей подружки, — сразу же набычился Луи. — Я свою работу проворачивал ещё тогда, когда она под стол пешком ходила…

— На-а-а-а-до же, — протянул я. — А кто мне говорил, что она лучшая из тех, кого ты видел в своей жизни, и ещё целая куча хвалебных эпитетов, которые куда-то делись? Ну, знаешь, те самые, которыми ты мне её описывал, когда нас знакомил…

— Не сравнивай нас, — тут же фыркнул он, тоже хорошо ощутив, как изменился тон разговора. — Я всегда работал один…

— Ну, сейчас я тебе этого сделать не дам, — покачал я головой. — Луи, я не дам тебе сунуть голову в капкан и остаться без плана к побегу. Либо мы работаем над подготовкой вместе, либо я прямо сейчас сделаю звонок и сообщу им о том, что ты задумал.

Для верности я даже телефон достал и показал его Луи, на что тот с подозрением уставился на меня.

— Ты этого не сделаешь!

— Сделаю, Луи, — заверил я его. — Лучше ты останешься живой, пусть и будешь меня ненавидеть, чем я потом буду пустой гроб хоронить. Так что-либо рассказывай и говори мне, что делать, либо можешь прямо сейчас сворачивать лавочку, потому что одному я тебе туда сунуться не дам.

Он уже хотел было закатить глаза, но я быстро продолжил, не дав ему даже рта раскрыть, чтобы запротестовать.

— И ещё кое-что. Если я вдруг пойму, что твой план попахивает самоубийством, то я тут же беру в руки телефон.

Лерант недовольно поджал губы, но, к моему удивлению, протестовать не стал.

— Ладно, — наконец сказал он. — Но это не значит, что я собираюсь пустить тебя вслед за собой.

Я и не собирался. У меня не было этой безумной решимости, чтобы самому, по собственному желанию, сунуть голову в петлю.

Повернув голову, я посмотрел на большую фотографию, что висела на одной из стен. Она была там как трофей. Голова оленя, которую охотник вешает себе на стену после удачной охоты.

Фотография главного Имперского банка в Санкт-Петербурге.