Одержимость Тиграна. Невеста брата

Глава 24

Я не спал. Вторую ночь подряд. Лежал на спине, смотрел в потолок, считал трещины и слышал, как гулко отбивается кровь в висках.

Что я наделал?

Каждый раз, когда закрывал глаза — видел её лицо. Не то, которое выгибалось подо мной. А то, что было потом. Когда она дрожала, не от страсти — от ужаса. Когда, натянув на себя шмотки, вывалилась из машины как выброшенный мусор. Не сказала ни слова.

Она ведёт себя так, будто меня нет. Ходит по магазину, как тень. Отвечает односложно, ровно. Глаза — стекло. Не бьёт, не орёт, не уходит. Просто больше не видит.

И это сводит меня с ума.

Я бы предпочёл, чтобы она плевалась, била посуду, орала, что ненавидит. Но она — молчит. Терпит. И это хуже любого крика.

На шестой день не выдерживаю. Подхожу, ставлю ладонь на её плечо — и вижу, как она сжимается, будто снова готова к удару.

— Ты всё ещё боишься меня? — спрашиваю тихо.

Она молчит.

— Ты же знаешь, что я не трону тебя, если ты не захочешь. Не трону без... — Я запинаюсь. — Без позволения.

Аня поворачивается, в глазах — колючий лёд.

— Поздно. Всё, что ты хотел, ты уже взял.

Я вдыхаю через нос. Пальцы дрожат, но я держусь.

— Я дам тебе передохнуть, но потом возьму то, что принадлежит мне. Ты принадлежишь мне!

Она только усмехается, и я как ошалелый занимаюсь делаами, стараясь не трогать ей, но не выдерживаю на пятый день, как одержимый мчусь, чтобы сделать то, чего бы никогда не сделал кому — то другому.

Я вхожу в ее спальню— и не спрашиваю. Просто запираю дверь за собой.

Она резко разворачивается на кровати, словно вообще меня не ждала. Улыбка, с которой она пялилась в телефон, тут же пропадает. На лице лишь страх и ненависть.

— Ты дал мне неделю!

— Знаешь, что самое паршивое? — говорю медленно, шаг за шагом приближаясь. — Что ты врёшь. Себе врёшь. Мне врёшь. А когда кончаешь, аж выгибаешься — но всё равно делаешь вид, что тебе плевать. Тебе понравилось. Отлижи я тогда тебе, погладь, поцелуй, ты бы сразу простила и не вспоминала бы это.

— Это не правда, — бросает. — Я ничего такого не ждала.

— Правда? — я сжимаю челюсти. — Сейчас проверим.

Она хочет вывернуться, но я хватаю за руку, притягиваю, нависаю. Она упирается, дёргается — но без крика, без истерики. Просто — холодная ярость.

— Не трогай! Не здесь! А если узнают.

— Плевать, плевать, иди ко мне… Дай сделать то, что я должен был сделать в тот день.

— Не трогай.

Она смотрит в глаза. Долго. Молчит. Потом почти шепчет:

— Ненавижу тебя.

— Хорошо. — Я медленно сползаю к ее животу и она распахивает от удивления глаза. — Терпи.

Она замирает. Когда поднимаю подол её юбки, снова дергается. Но не бьёт, не толкает, не убегает. Говорит сквозь зубы:

— Ты же никогда…

Я не слушаю. Язык скользит по ней — жёстко, напористо. Она снова шепчет что-то злое, но голос срывается. Я слышу, как дыхание становится рваным. Как пальцы вцепляются в в мои волосы, в губы снова и снова шепчут как молитву:

— Тигран, Тигран! Боже!

Она кончает — резко, красиво, выгибаясь, словно ломаясь пополам. Глухо выдыхает моё имя.

— Потише, Ань, могут услышать, — хочу обнять ее, как вдруг она переворачивается, резко хватает меня за ремень, расстёгивает, опускается — и просто берёт в рот. Не с лаской. С вызовом. Быстро, без эмоций. Потом выпрямляется и — плюёт.

— Детка, да, давай глубже! Твою ж мать, — доит она меня, упрямо работая головой, заставляет кончить. Но это не минет, который я всегда от нее требовал. На этот раз она сплевывает и отступает к стене.

— Ты получил свой оргазм, теперь вали.

— Ты охуела? Прогоняешь меня?

— Ты пришёл за сексом. Ты получил его. Что еще тебе нужно.

— Ты сходишь с ума.

— Нет, Тигран. Я, наконец, прихожу в себя. А тебе нужно — чтобы я снова стала собачкой, которая лает только по команде.

— Я хотел, чтобы ты простила. Тебе же это было нужно. Нежность.

— Уверен?.. — Она усмехается, будто нож в бок вгоняет. — Мне нужно, чтобы ты принадлежал только мне, чтобы ты подарил мне семью, которой у меня никогда не было. Позволил родить тебе детей. Но я всегда буду для тебя лишь позорным секретом.

Я делаю шаг, она не отступает.

— Две недели. И я стану свободной, чтобы стать счастливой.

— И как это понимать? — спрашиваю, глядя ей в спину.

— А как хочешь, так и понимай, — отвечает спокойно, почти хладнокровно. — Осталось всего две недели, и я стану окончательно чужой.

Я резко отталкиваю её. Ненавижу себя за то, что пресмыкаюсь. Я, Тигран. Пресмыкаюсь. Хотя должен был бы дать затрещину. Но она чёртова права. Мне не хватает её. Её бурной страсти, с которой она сжимала мои бёдра. Её огня, которым она меня сжигала.

Вываливаюсь из магазина, как из душной клетки. Сердце колотится в рёбрах. Воздуха не хватает. И тут — замечаю машину Камиля. Щурюсь, разворачиваюсь. Да вряд ли... Он бы не посмел нарушить прямой запрет. Подхожу, стучу по стеклу. Он кому-то звонил, но, завидев меня, тут же сбрасывает.

— Ого, Тиг, а ты чего тут?

— По делам заезжал. Я вроде просил не приближаться к этому магазину.

— Я к Амиру. Он сейчас выйдет.

— Ладно. Слушай... — Я прищуриваюсь. — Ты ведь не общался с племянниками и Наирой сколько уже?

— Как это? А на дне рождения отца?

— Но у нас дома ты не был. Приезжай завтра. У Наиры сестра подрастает... Уверен, она тебе понравится.

— Ну ты-то во всём всегда уверен, всё знаешь.

— Если бы, брат. Если бы, — рявкаю и злюсь на весь этот сраный мир. Стучу по крыше машины, отворачиваюсь и иду к своей. Сажусь, но не уезжаю. Смотрю на окна, за которыми — силуэт Ани.

Сколько раз я так сидел? Только Аллах знает.

Телефон взрывается от звонка. Бакир.

— Тигран, бухгалтер вернулся. В магазин приехал.

— Очень интересно. Что ему там ночью понадобилось?

— Едем?

— Да. Я скоро буду. Чешутся руки кого-нибудь отдубасить.

Аня оказалась права насчёт обмана. Но даже сказать ей это — не могу. Даже поблагодарить. Не хватает, чёрт побери, воспитания. Женщины они кто? Хранительницы очага, продолжательницы рода... Но Аня могла бы стать кем-то большим. Цепкая. Умная. И я ей это даю. Спустя две недели безумия. Даю то, чего не давал никому.

— Я открою тебе магазин. Ювелирный. Ты будешь там хозяйкой.

— А за это я должна продолжать быть верной собачкой, верно?

— Нет. Роль моей женщины. Любимой женщины.

Она замирает. Прячет глаза.

— Только не говори, что всё было только плохо. Что тебе не будет что вспомнить.

— Например, как ты трахнул меня в жопу, чтобы доказать, какой ты мужик?

— Чтобы наказать.

— Сомневаюсь, что ты так наказываешь жену.

— Да её я бы уже убил за такое! — шаг к ней. Хватаю за плечи. — Аня... Ты же хочешь остаться со мной. Ты не сможешь без меня.

— Я смогу. А вот сможешь ли ты смотреть на моё счастье — вот это хороший вопрос.

— Какое, блядь, ещё счастье?

— Настоящее. Искреннее. Тебе недоступное.

Берёт рюкзак, оставляет все подарки — всё, чем я пытался купить её тепло. И выходит. Просто выходит.

Я пихаю руки в карманы. Не потому что спокойно. А чтобы не придушить её за то, что вгрызлась мне под кожу. Я забуду её. Неделя, месяц, год — но это случится. А пока еду в стрип-клуб. Смотрю на светловолосых шлюх — ни одна даже рядом не стоит с Аней.

Не могу расслабиться. Выхожу. Курю в машине. Долго. Разъезжаю по ночному городу. Ноги сами везут к дому Камиля.

Звоню. Он не спит. Спускается, но к себе не зовёт. Вообще последнее время дико скрытный.

Мы жмём руки. Он светится. Противно светится.

— Ты чего такой радостный?

— Я женюсь, брат, поздравь меня, — широко улыбается Камиль. — Отец добро дал.

— Поздравляю. И кто счастливица? Нелли? А, нет, тебе сватали Назиру…

— Аня. Продавщица из твоего магазина.

Из меня как будто весь воздух выбивают. Сердце глухо ударяет в рёбра. Это что ещё за новости?

Я моргаю, надеясь, что ослышался.

— Ты что-то попутал, брат, — мой голос спокоен, но пальцы сжимаются в кулаки. — Она русская. Другой веры. Отец бы никогда…

— Она примет ислам, — уверенно заявляет Камиль. — Она уже согласилась. Свадьба через неделю.

Эти слова ударяют сильнее, чем кулак в челюсть. В висках гудит. В горле пересыхает. Перед глазами пелена.

Когда эта дрянь успела охмурить моего брата? Как часто она бегала к нему на свидания? Как часто раздвигала перед ним ноги?..

Гнев накрывает меня целиком. Убью!

ПРИГЛАШАЮ ВАС В СВОЮ НОВИНКУ "ОТЧИМ. СДЕЛАЮ ТЕБЯ ВЗРОСЛОЙ"