Одержимость Тиграна. Невеста брата

Глава 6

Я тяжело выдохнула и осмотрела комнату. Пыльный телевизор, старая кровать, стены с грязными следами от рамок, где когда-то висели картины. Запах сырости въелся в воздух, будто здесь давно никто не жил.

— Отличное место, — съязвила я.

— Не жалуйся, — Тигран опёрся плечом о дверной косяк. — В борделе у тебя не было бы даже двери.

Я сжала губы.

Он бросил мою сумку на кровать и развернулся.

— Жить будешь здесь. Можешь убраться, поставить плиту, взять всё необходимое в магазине снизу. Он тоже мой.

Я фыркнула.

— Судя по всему, весь мир принадлежит тебе.

— Ещё нет, но я к этому стремлюсь.

Я перестала улыбаться, а он сделал шаг в мою сторону, заставляя меня отступить к кровати.

— Я сейчас уеду, а ты осваивайся, — его голос был низким, с хрипотцой.

Я замерла, вцепившись пальцами в край майки.

— Ты же понимаешь, что я могу легко сбежать?

Он молчал пару секунд, потом наклонился ближе, почти касаясь моего лица своим дыханием.

— Хорошо, что напомнила, — прошептал он.

Я не дышала.

Он резко развернулся, вышел… но через мгновение вернулся. Захлопнул дверь.

В руках у него была чёрная штука, похожая на браслет.

Мне даже не нужно было спрашивать. Я знала: если он это наденет, мне никогда от него не сбежать.

— Стой, не надо! Я не убегу!

Я покачала головой, губами шепча мольбу.

— И я должен тебе поверить? — в его голосе нет сомнений. — Сама наденешь?

Попыталась его ударить, замахнулась, но я не успела увернуться. Тигран схватил меня, заломил руку, уложил лицом в пыльную кровать.

— Ну нет, так нет.

Я задыхаюсь, чувствую, как его тело наваливается на меня всей своей тяжестью, силой, напором. Внутри поднимается паника, ужас, сжимающий меня изнутри. Меня охватывает страх, что он прямо сейчас лишит меня девственности, прямо здесь, в этой тесной комнатушке, пока клиенты гуляют по магазину, пока за дверью стоят его люди.

Но вместо этого я чувствую холодное прикосновение металла к моей лодыжке. Щелчок.

Мир вокруг рушится.

Я дёргаюсь, пытаясь сбросить с себя его вес, но он не двигается. Его рука скользит выше, от лодыжки к бедру, забираясь под ткань моих шорт. Я зажимаю губы, сдерживая крик.

— Тут всё просто, Ермолина, — его голос звучит спокойно, без спешки, скользнув горячим дыханием по шее, вызывая колючие мурашки. — Я могу оставить тебя жить здесь, отрабатывать долг так, как я скажу, а могу отвезти тебя в бордель, где твой долг выкупят и будут пускать по кругу, пока ты его не отработаешь. Хотя, возможно, я настолько тебе противен, что ты сама согласишься стать шлюхой?

Я едва сдерживаю всхлип.

— А в чём разница? — срывающимся голосом бросаю ему в ответ. — Ты всё равно меня трогаешь, и плевать тебе на религию и условности.

Мгновенно чувствую, как его ладонь резко ложится мне на голову, вжимая лицо в матрац. Я хватаю воздух ртом, задыхаюсь.

— Никогда не упоминай Аллаха. Никогда не упоминай веру, — его голос срывается на глухой рык. — Твой грязный рот недостоин этого. Поняла?

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

— И разница в том, сколько членов побывает в твоей дырке. Один или сотни, — он убирает руку, но холод в его голосе остаётся. — У тебя три дня, чтобы решить, кем ты будешь. Продавщицей или грязной шлюхой.

Я слышу вибрацию его телефона. Тигран отстраняется, но пальцы ещё скользят по внутренней стороне моего бедра.

— Решать, конечно, тебе. Я же не чудовище, чтобы не оставлять выбора.

Я закрываю глаза, пытаясь справиться с подступающей тошнотой.

— Сволочь, — шепчу я. — Так нечестно.

Он усмехается.

— Или найди брата. Пусть вернёт деньги, и тогда я оставлю тебя в покое. Наверное.

Я остаюсь лежать, прижавшись лицом к пыльному матрасу. Моё дыхание сбивается, сердце стучит так громко, что кажется, будто весь мир слышит этот гул.

Холод металла на лодыжке будто обжигает кожу. Он не просто надел на меня браслет — он заковал меня в цепи.

Я больше не принадлежу себе.

Тигран медленно убирает руку с моей головы, но не уходит. Я чувствую его дыхание у самого уха.

— Три дня, — повторяет он, поднимаясь.

Я переворачиваюсь на бок, смотрю на него с ненавистью. Слёзы жгут глаза, но я не позволю им пролиться.

— Ты чудовище, — шепчу я в пустоту.