Одержимость Тиграна. Невеста брата

Глава 7

Тьма...

Она накатывает с каждой секундой, с каждым ударом сердца. Я лежу на пыльном матрасе, обхватив себя руками, и стараюсь не дышать. Может быть, если я не буду двигаться, не буду думать, реальность исчезнет.

Но реальность сжимает мою лодыжку холодным кольцом.

Я сажусь, опуская ноги на потрескавшийся линолеум. Тишина в комнате давит на уши, воздух пропитан сыростью и безысходностью.

Я опускаю взгляд на ногу. На ней — браслет. Чёрный, гладкий, с крошечными лампочками, которые время от времени мигают красным. Напоминание, что я под замком, что я больше не принадлежу себе.

Мои пальцы тянутся к нему, я пробую подцепить, пошевелить, но он не двигается. Слишком плотно, словно врос в кожу.

Я дёргаю сильнее.

Сердце колотится, пальцы напрягаются. Браслет не поддаётся.

Я хватаю его обеими руками, закусываю губу до боли и начинаю тянуть. Изо всех сил.

Металл врезается в кожу.

Я дёргаю ещё раз. Ещё раз.

Боль вспыхивает, режущая, обжигающая. Тонкая полоска крови появляется на коже, и я резко втягиваю воздух.

— Чёрт...

Я трясу головой, утираю пот со лба. Нет. Это не может быть навсегда. Я не могу остаться здесь.

Я не стану его вещью.

Я встаю и, хромая, подхожу к шкафу. Пусто. Лишь несколько сломанных вешалок.

Злость вскипает внутри, я хватаю одну из них, ломаю пополам и сжимаю заострённый конец.

Пусть будет больно.

Пусть останутся раны.

Я подношу кусок металла к браслету, просовываю под край, пытаясь поддеть. Вены на руках вздуваются от напряжения, дыхание сбивается.

Щёлчок.

Никакой надежды.

Только кровь, медленно стекающая по ноге, и обжигающая боль, пульсирующая в лодыжке.

Я швыряю вешалку в стену.

В отчаянии падаю на пол, прижимаюсь спиной к холодному шкафу и зажимаю ладонями лицо.

Я не выберусь.

Я не сбегу.

Я в ловушке.

Пальцы дрожат, кровь оставляет красные отпечатки на шортах. Я медленно поднимаю голову и смотрю на дверь.

Тигран ушёл.

Но он вернётся.

А мне нужно что-то придумать, прежде чем станет слишком поздно.

Я медленно опускаю голову и смотрю на острый конец сломанной вешалки.

Всего одно движение — и всё закончится.

Больше не будет этого страха, этой боли, этого унижения. Не будет тяжёлого дыхания за спиной, рук, стискивающих моё тело, слов, которые сжигают изнутри.

Я поднимаю заострённый металл к запястью.

Легко.

Как просто одним взмахом перечеркнуть всё.

Но вдруг перед глазами вспыхивают образы.

Я вижу школьный двор, старый, потрескавшийся асфальт, детей, бегущих на перемене. Их смех. Вижу кабинет литературы, запах страниц, треск мела по доске. Вижу себя — стоящей перед классом, читающей вслух, объясняющей, поддерживающей. Они ждут меня.

Я вспоминаю мать.

Её уставшее, но гордое лицо. Как она держалась, несмотря на все унижения. Как не позволила ни одному мужчине сломать её, даже когда они пытались.

А я?

Я хочу вот так просто сдаться?

Всё перечеркнуть?

Я сжимаю зубы, сжимаю кулак и с силой швыряю острый металл в угол.

Нет.

Я отработаю каждый рубль, который должен мой брат. А может, найду способ выбраться иначе.

Может быть, найду союзника.

Кого-то, кто тоже хочет видеть Тиграна на коленях.

Я открываю дверь и выглядываю в коридор.

Голоса, запах табака, смесь пряных ароматов и дешёвого мыла. Чужие лица. Чужие взгляды. Женщины отворачиваются, как будто меня нет. Мужчины — наоборот. Их ухмылки, их молчаливая дерзость. Без Тиграна они чувствуют себя увереннее.

Я стискиваю кулаки.

Не сломаться. Не показать слабость.

Делаю шаг вперёд. Прохожу по коридору, не глядя по сторонам. Ощущаю на себе взгляды, чувствую, как они сверлят спину, но не позволяю себе замедлиться.

Выхожу в торговый зал.

Всё выглядит обыденно. Полки с продуктами, касса, холодильники, в которые кто-то загружает товар. Как будто ничего не изменилось.

Я подхожу к полкам и молча собираю всё, что мне нужно. Зубная щётка, полотенце, еда. Простая одежда — футболка, спортивные штаны. Мне нужно хоть что-то чистое, хоть что-то, на чём не осталось его рук.

И аптечка.

Она стоит на полке возле кассы — обычная белая коробка с красным крестом. Я хватаю её, сжимаю в пальцах так сильно, что костяшки белеют.

Я чувствую, как кровь стекает по лодыжке. Напоминание. Браслет жжёт кожу, будто врос в неё.

Разворачиваюсь и иду обратно.

И вдруг за спиной слышу тихий смешок.

Торможу, втягиваю носом воздух. Хочется обернуться и плюнуть в лицо всей этой братии, но вместо этого я просто иду к себе в комнату. Обрабатываю рану, переодеваюсь, чтобы не привлекать внимание ни одним обнажённым участком тела. Чтобы у Тиграна даже мысли не возникало меня раздеть. Я бы и платок одела, если бы не призирала всю эту лживую культуру. И Тиграна в ее главе.

Запал кончается, а рана болит все сильнее. Я просто падаю на кровать, морщась от неприятного запаха. Но сейчас я закрываю глаза, погружаясь в спасительный сон, где нет ужаса и страха, где нет унижения и боли. Только вот чем больше я сплю, тем больше болит нога и сдерживаться нет сил. Я просто плачу, хнычу все громче и громче. Кто — то заглядывает в комнату, но тут же выходит. Жар охватывает все тело, а горло пересыхает от нехватки воды.

С трудом открываю глаза. Сон или нет, но вижу Тиграна, который дёргает мою ногу на себя. Я отпихиваюсь, сколько есть сил.

— Тупая дура, — подходит он к моему лицу. Наклоняется и поднимает на руки. Сопротивляться сил нет, когда он выносит меня из комнаты и закидывает в машину.

Убивать, наверное, везет. Работать я вряд ли смогу. А значит и отработать долг тоже не смогу.