Одержимость Тиграна. Невеста брата

Глава 4

Я бегу.

Город мелькает пятнами, словно кто-то размазал его краски мокрой кистью. Оранжевые пятна фонарей, темные силуэты машин, разбросанные по дороге фигуры людей. Я не вижу лиц, не слышу голосов — только собственное дыхание, рваное, судорожное, неравномерное. Звуки дробятся в ушах, рваное дыхание сбивается с ритма. Кажется, что вокруг слишком много воздуха, но ни глотка не удаётся вдохнуть.

Лёгкие горят.

Сердце рвётся из груди, бьётся где-то в горле, перекрывая все звуки вокруг.

Шаги позади звучат ровно, размеренно.

Тяжёлые, точные, словно ритм неизбежности.

Он бежит за мной.

Один.

Словно демон, восставший из ночной тьмы, явившийся, чтобы забрать душу за грехи, которых я даже не совершала.

Что я сделала?

За что мне всё это?

Ведь я просто хотела жить. Просто работала, собирала деньги, копила надежду, что когда-нибудь смогу вырваться из этой серой, чужой жизни.

Я никогда не крала. Не предавала. Не вредила никому.

Так почему же именно я?

Почему именно он?

Тигран Ахмедов.

Имя пульсирует в голове, как предсмертный звон.

Я не хочу, чтобы оно принадлежало моей судьбе.

Я бегу, раскидываю руками прохожих, врезаюсь в кого-то, но даже не чувствую удара. Всё, что мне нужно, — вперёд. Дальше. Подальше от него.

Мои ноги режут воздух, дробят его ударами кроссовок, но я не чувствую земли.

Я не бегу — я лечу.

Толкаю прохожего, спотыкаюсь, но не останавливаюсь.

Вперед.

Только вперед.

Но шаги позади не сбиваются.

Но я знаю, что он там.

Чувствую спиной.

Тигран.

Он не теряет времени на беготню. Он просто следует за мной — размеренно, без паники, как будто точно знает, что рано или поздно я врежусь в стену.

Ему не нужно ускоряться — он знает, что поймает меня.

Я загнанная. Он охотник.

В лицо хлещет холодный воздух, смешанный с дымом и бензином. Глаза режет от слёз.

Перед глазами смутные фигуры, размытые силуэты.

Кто-то кричит мне вслед.

Кто-то машет рукой.

Но я не слышу.

Вижу только перед собой станцию. Слышу гудок паровоза. Боже…

Если я только успею.

Напрягаю мышцы ног, ускоряясь на лестнице. Еще… Вон поезд… Если запрыгну, меня защитят.

Ну хоть кто — то!

Рывок.

Боль.

Резкий удар в бок.

Тело неестественно выгибается назад, руки судорожно хватают воздух, но удержаться невозможно. Я размахиваю руками, пытаюсь отбиваться. Земля резко меняет положение, становится серым, а потом — снова землёй.

Демон оказывается плотно прижат ко мне, катится со мной все ниже и ниже.

Я ударяюсь о влажную траву. Глухо, не больно, но дыхание выбивает.

Я дёргаюсь, пытаюсь встать.

Но он уже здесь.

Горячий. Опасный. Властный.

В ушах гудит.

В глазах темнеет.

А потом… Я оказываюсь под ним, а он давит на меня сверху, лишая воздуха.

Открываю глаза.

Передо мной — он.

Чёрная рубашка прилипла к телу, шея слегка напряжены, но лицо… лицо спокойное.

Он даже не запыхался.

Его глаза медленно скользят по моему раскрасневшемуся лицу, изучая, приноравливаясь.

Я хочу отползти, но он не дает, прижав словно бетонной плитой.

— Бегаешь быстро. Думаешь медленно.

Голос низкий, ленивый.

Я дышу резко, судорожно, как загнанный зверёк. Качаю головой. Такой шанс, господи. Если бы я бегала чуть быстрее. Если бы не паниковала. Если бы кто — то меня спас.

Его пальцы сжимаются на моём запястье, и меня словно пронзает током.

— Попался кролик. Зайка… Так бы и сожрал, — говорит он словно сам с собой. — Надо повторять эти твои попытки сбежать. Давно так классно не бегал.

Я судорожно глотаю воздух, но он стоит так близко, что кажется, дышит вместо меня.

Жар его тела проникает под кожу, заставляет кровь быстрее гнать по венам огонь.

Я дико его боюсь.

Еще сильнее ненавижу.

А еще думаю о том, какой же он огромный. И будь такой зверь на моей стороне, я бы никого и никогда больше не боялась. Только его.

— Что смотришь, сука? Уже течешь? — хрипит он, коленом раздвигая мои ноги, даже не пытаясь освободить меня от своего веса.

Тепло его тела давит, лишает воздуха, не оставляет ни сантиметра пространства.

Я замираю.

Грудь Ахмедова медленно поднимается и опускается, касаясь моей. Его дыхание неровное. Слишком горячее. Он не говорит ни слова, просто смотрит.

Его зрачки расширяются.

Заполняют темно-коричневую радужку, превращая глаза в чёрную пропасть, в которую я проваливаюсь, взмахнув последний раз руками, пытаясь зацепиться хоть за что — то. За гул машин вдалеке, за голоса людей, которые даже не подошли узнать в чем дело.

Его скулы напряжены, кадык дёргается в горле.

Ноздри раздуваются, будто он вдыхает меня, ощущает запах моей паники, читает страх по каждому движению.

— С-слезь… — я выдыхаю, но голос срывается.

Он не двигается. Его взгляд сверлит меня, пожирает.

А потом дергаюсь, когда большая крупная ладонь со шлепком приземляется мне на бедро.

Скользит все выше, оставляя за собой тянущий влажный горячий след. Медленно. Выше.

Выше.

Я вздрагиваю, когда пальцы находят изгиб, сжимаются на ягодице так, будто хотят оторвать кусок мяса, а кончик находит край ластовицы. И я с ужасом понимаю, что после душа так и не надела белье.

— Пожалуйста… — мой голос ломается, но он не слышит, продолжая мучать меня, касаясь до отвращения влажного входа..

— Сууука…

В следующий миг всё меняется.

Резкие шаги. Голоса.

— Босс!

Звук разрывает напряжение. Рвет невидимую нить вместе меня.

Тигран застывает, и в следующую секунду поднимается. Я успеваю чуть отползти, когда он хватает меня за майку, рвет лямку, но поднимает на ноги.

Придерживаю ткань, когда Ахмедов швыряет меня в сторону своих людей.

Без церемоний. Как мешок с ненужным грузом.

Я падаю, ощущая жёсткие руки, вцепившиеся в меня.

Тигран, не глядя, поднимает с земли мой рюкзак.

Его пальцы дрожат. Я вижу это. Почти незаметно, но дрожат.

Он расстёгивает молнию, резко дёргает замок и вдруг достаёт мой паспорт.

Я замираю.

— Нет…

Сердце падает в пятки, а мир вокруг сжимается в узкий тоннель. Я не сразу понимаю, что он делает. Но уже в следующий миг, он достает зажигалку.

Пламя.

Оранжевый язык огня касается уголка документа.

— НЕТ! — Я дёргаюсь вперёд, но сильные руки вжимают меня обратно. — ПОЖАЛУЙСТА!

Огонь пожирает страницы.

Я вижу, как мое имя исчезает. Как горят буквы, как сгорает моя жизнь, моя личность, всё, что у меня было. Я бью кулаком в грудь ближайшего из его людей, но он даже не шелохнётся.

— Помогите! — я кричу, но голос сливается с шумом утренней тишины, поглощая его. Город живёт своей жизнью, никто не слышит меня. Никто не хочет слышать. — Тварь! Ты не имеешь права!

Ахмедов смотрит, как догорает паспорт, затем бросает его пепел в грязь и медленно поворачивается ко мне.

Я слышу звук до того, как чувствую удар.

Хлёсткая пощёчина резко поворачивает мою голову в сторону.

Щека горит.

Я моргаю, дышу тяжело, запоздало осознавая, что произошло.

Я дергаюсь назад, чувствуя, как кожа на щеке горит.

Губы дрожат.

Я хочу сказать что-то.

Но слова застревают в горле. Он меня ударил. Он поднял на меня руку.

— Я имею право, дрянь, потому что теперь твоя жизнь принадлежит мне. — Его голос — низкий, холодный, как лезвие ножа у горла. — Пока не отдашь каждую копейку, которую должен твой брат.

Тигран приближается, смотрит на меня сверху вниз, как на своё имущество.

Я зажимаю ладонью лицо, кожей чувствуя жар его пощёчины, впервые в жизни чувствуя адское желание причинить другому человеку боль.