Останусь, клянусь

Глава 6

Бриттани

Прошло несколько недель с той самой ночи с Кираном, а я так и не написала ему, и не позвонила. Не потому что не думала об этом, я прокручивала это в голове сотни, тысячи раз. Просто мозг упорно не отдает команду пальцам: открой его контакт и нажми «отправить». Электричество между нами опасно. Он из тех мужчин, которые, кажется, не обещают ничего, кроме разбитого сердца и чертовски хороших оргазмов. И если второе мне чертовски хочется, то первое – слишком дорогая цена. Я несколько раз почти решалась. Он заинтриговал меня настолько, что мне по-настоящему хочется протянуть руку к телефону, но потом срабатывает мое чувство самосохранения, и я загоняю его обратно.

Полторы недели назад я устроилась на новую работу, теперь я личный ассистент в юридической фирме. Работаю по двенадцать с лишним часов, шесть дней в неделю. Но я не жалуюсь, потому что деньги мне сейчас очень нужны. Мой босс довольно крутой. Хотя, по правде, он ведет себя чересчур непринужденно, как для начальника, но работать с ним вполне сносно.

Эту неделю я жутко скучала по своей напарнице по преступлениям. Потому что новостями я могу похвастаться не только на рабочем фронте, я еще и переехала в новую квартиру, прямо через дорогу от офиса. Словно судьба сама подкинула. Час назад я закончила смену и сразу поехала к Кларе. Я так по ней соскучилась. Нам просто необходим был девичник на диване. Вот мы и развалились на огромном секционном диване в доме Бирнов, с Реттом, уютно устроившимся между нами.

– Тетя, ты где пропадала?

– О чем ты, глупыш, я все это время была у себя в квартире.

– Но почему? Почему ты просто не можешь жить здесь? Мои дяди тут живут. Ты тоже можешь.

Боже, какой же он сладкий.

– Ну, твои дяди жили здесь еще до того, как ты появился. А твой папа мне не брат, так что я не могу тут жить.

Выражение искреннего разочарования появляется на его красивом маленьком личике. Он скрещивает руки на груди и устраивается между нами, пока мы с Кларой продолжаем обнимать его и смотреть фильм.

Проходит всего пара минут, как он фыркает, соскальзывает с дивана и, ни слова не говоря, решительно направляется к двери в кабинет отца. Мы с Кларой переглядываемся, но ни одна не проронила ни слова, мы просто следим, как этот четырех с половиной летний упрямец марширует прямиком к нужной двери.

Он стучит. Спустя пару секунд дверь открывается, и в дверном проеме появляется тот самый мужчина, из-за которого мои «сеансы самопомощи» последнее время стали особенно… интенсивными. С тех пор как он взял все под контроль и выжал из меня максимум удовольствия, я не могла выкинуть его из головы.

Киран приседает, на корточки до его уровня, нежная улыбка появляется на его слишком красивом лице.

– Привет, медвежонок. Что случилось?

Ретт по-прежнему сверлит его взглядом, тем самым взглядом, с которым он, я уверена, когда-нибудь будет управлять целым миром.

– Где Роуэн? – спрашивает он.

Кажется, у всех в радиусе слышимости отвисает челюсть.

– Ух ты… – с лица Кирана моментально исчезает улыбка. – А ну-ка, почему ты называешь своего папу по имени? Это не очень вежливо, и, думаю, ему будет обидно.

Суровая маска Ретта вмиг рушится, губа предательски дрожит, и он заливается слезами. Кирана отшатывает назад, и не кем-нибудь, а самим Роуэном. Тот буквально сшибает его на пол, на идеально круглую задницу. Затем быстро подхватывает Ретта на руки, прижимая к груди:

– Эй, тсс… Все хорошо. Что случилось?

Я слышала, что Роуэн вне дома – ураган. Но дома? Стоит Кларе или Ретту чуть надуть губки, и он тает на месте.

– Прости, я не хотел обидеть тебя. Я просто хочу, чтобы тетя жила с нами.

Ох, мой милый мальчик. Он был готов бросить вызов собственному отцу… ради меня.

– А кто сказал, что тетя не может жить с нами?

Блядь.

– Это она так сказала. Потому что она не твой брат.

Ледяной взгляд Роуэна вонзается прямо в меня.

– Ты настроила моего сына против меня, Митчелл?

Я не успеваю раскрыть рот, как вмешивается Клара:

– Успокойся, красавчик. Она просто объясняла, почему не живет с вами.

Потом, с довольной улыбкой добавляет:

– А вообще, отлично, что ты уже закончил работу на сегодня. Ретту пора в ванну и спать.

Взгляд Роуэна сразу же смягчается. Он так по уши влюблен в свою жену, что это просто какое-то безумие.

– Я уложу его сам, – говорит он, – но ты должна прийти спать ко мне этой ночью.

Клара в упор смотрит на него почти минуту, потом сдается:

– Ладно, договорились. Но Бритт идет со мной. Я не оставлю ее здесь одну.

– Нет, вето. Я не делю свою кровать ни с кем, кроме тебя и Ретта. Она может спать в гостевой.

Я вскидываю руку:

– Ну так она вообще-то здесь, и спокойно поеду домой потом. Ничего страшного.

Замечаю краем глаза, как Киран напрягается при этих словах.

– Тетя может спать со мной! – восклицает Ретт.

– Прекрасно, Медвежонок, отличная идея, – ухмыляется Роуэн, зная, что эту битву он выиграл.

– Ладно, Ретт. Ты должен лечь спать, как большой мальчик, или я не буду спать в твоей комнате, хорошо?

– Договорились! – Он ловко спрыгивает с папиных рук, берет его за руку и тащит наверх.

Как я уже говорила, однажды он точно станет править этим миром.

* * *

Мы посплетничали, выпили вина и посмотрели три новых ужастика. Теперь, полусонные, зевая, привалились друг к другу. Я начинаю клевать носом, когда чувствую, как перед диваном останавливается Роуэн. Он отводит волосы со лба Клары, а потом аккуратно наклоняет меня, чтобы я легла поудобнее.

Я зависаю в полудреме, когда слышу его голос:

– Она такая измученная. Я не знаю, что с ней происходит в последнее время. Я собираюсь отнести ее в постель, а потом вернусь и заберу Бриттани.

– Я отведу ее. Она идет в комнату Ретта, верно? – Это Киран.

Я собиралась было сказать, что дойду сама… но тут же передумала. С той самой ночи я мечтаю снова почувствовать его прикосновение.

– Да, она должна была лечь туда, но Ретт уже перебрался к нам после кошмара. Можешь уложить ее в его комнату или в гостевую. Спасибо.

– Не переживай. Уложи Клару. Такое чувство, что они обе не высыпались уже неделю, – отвечает Киран.

Я чувствую, как чьи-то пальцы откидывают волосы с моего лица, и по той самой искре, пробежавшей по коже, сразу понимаю, кто это. Следующее, что я ощущаю, – как сильные руки подхватывают меня и прижимают к крепкой, теплой груди Кирана. Моя голова опускается ему на плечо, и ровное биение его сердца почти окончательно убаюкивает меня.

Когда мы поднимаемся по лестнице, он наклоняется и целует меня в макушку.

– Эй, Храбрая девочка. Я знаю, ты меня слышишь, – шепчет он.

Я не в настроении вести полноценный разговор, поэтому просто издаю:

– Мм?..

– В комнату Ретта или в гостевую?

Я устраиваюсь поудобнее у него в руках, зарываясь носом в его грудь, и почти неслышно отвечаю:

– В гостевую.

Я чувствую, как Киран улыбается, уткнувшись в мои волосы, целует меня в последний раз и несет в гостевую. Он бережно укладывает меня на кровать, накрывает одеялом, а потом снова склоняется и касается губами моего лба – мягко, как прощание.

Он уже разворачивается, чтобы уйти в свою комнату, когда я, все еще наполовину во сне, делаю то, что иначе бы никогда не осмелилась. Это единственное оправдание моему поступку.

Прежде чем он успевает отойти слишком далеко, я тянусь вперед и переплетаю свои пальцы с его.

– Останься.

Ки резко втягивает воздух, и, не говоря ни слова, стягивает с себя спортивные штаны, оставаясь только в черных боксерах, и забирается в постель позади меня. Его сильная рука обвивает мою талию, притягивая меня спиной к своей груди. Мое тело тут же тает в его объятиях.

В прошлый раз, когда мы лежали вот так, я впервые за долгое время по-настоящему выспалась.

– Спи, – говорит он тихо. – Плохие сны сюда не доберутся.

– Обещаешь?

Это слишком интимно. Совсем не то, чего ждешь от мужчины, с которым у тебя была всего одна ночь. Но одновременно с этим… в его объятиях я чувствую нечто такое, чего, кажется, никогда раньше не знала. Защищенность.

Поэтому я позволяю Ки держать меня, пока постепенно не засыпаю, укутанная его длинными руками и ногами, запутавшись в его теле, в его тепле. Уже проваливаясь в сон, я слышу, как он шепчет в темноту:

– Клянусь.

* * *

Я просыпаюсь в пустой постели, и меня тут же накрывает чувство дежавю. Поднявшись, натягиваю черные леггинсы и старую футболку с логотипом группы, решаю спуститься вниз. Пока иду по лестнице в поисках Клары и Ретта, мысли сами собой возвращаются к Кирану. Интересно, куда он подевался? Хотя, с другой стороны, какая разница, мы просто спали в одной постели. Обнаружив, что Ретт уютно устроился на диване, я вытаскиваю из оттоманки плед и забираюсь к нему под бок. Он кладет голову мне на руку, и ухом скользит по моей коже. Я резко оборачиваюсь, ища взглядом Клару или Роуэна.

Он всегда оставляет свои процессоры либо с одним из них, либо надевает сам. И тут я замечаю их, они лежат на боковом столике. Что, черт возьми, происходит этим утром?

Он почесывает голову, пока наконец не поднимает на меня свои уставшие, измученные глаза. Я поднимаю руки, чтобы поговорить с ним на языке жестов:

– Почему у тебя сняты процессоры? Все в порядке?

Он мотает головой:

– Голова болит. Хочу отдохнуть от звуков.

Ретт до недавнего времени вообще не мог слышать. Несколько месяцев назад ему установили слуховые процессоры, и теперь он иногда берет «звуковые паузы», но всегда предупреждает хотя бы одного из родителей и передает им устройства на хранение.

Малыш еще и мигренью страдает, как его мама. Я была рядом с самого его рождения, и взгляд, которым он смотрит сейчас, слишком хорошо мне знаком. Это начало приступа.

Он кладет голову мне на колени, закрывает глаза и берет мою руку, мягко прижимая ее к своей макушке. Мы проделывали это столько раз за эти годы, что я сразу понимаю, чего он хочет. Мои пальцы начинают медленно перебирать его кудри, легко и аккуратно, стараясь не доставить ни малейшего дискомфорта. Он засыпает почти сразу. Оглядываюсь – внизу никого. Странно. Обычно кто-нибудь из братьев Бирн всегда поблизости, особенно когда рядом Ретт. А сегодня – ни души. Достаю телефон и быстро набираю сообщение Кларе: рассказываю, где мы, что с Реттом, и что все под контролем. Обязательно добавляю, что с ним все в порядке – я рядом.

Примерно через полчаса с грохотом по лестнице сбегают сразу две пары тяжелых шагов.

– Медвежонок?! – голос Роуэна звучит испуганно и громко, заполняя все пространство.

– Эй, он здесь. Все хорошо, он со мной, – тихо говорю я, не останавливаясь гладить его кудри – боюсь разбудить. Роуэн врывается в комнату и замирает прямо перед нами, резко тормозя.

– Прости, у Клары мигрень, она вырубилась, а у Ретта, похоже, что-то вроде вируса. Я оставил его спящим рядом с ней, чтобы ответить на звонок. Вернулся, а он исчез.

– Что значит, что-то вроде вируса? – спрашиваю, нахмурившись.

Он указывает на Ретта, свернувшегося у меня на коленях, будто это должно быть очевидно:

– Он спит у тебя на коленях в одиннадцать утра в воскресенье.

Слегка улыбнувшись, я мягко объясняю то, что, видимо, Клара упустила.

– У Ретта тоже бывают мигрени. Насколько я знаю, с тех пор как ты рядом, приступов не было, но это ничего не меняет, они все равно случаются. Он любит спать, положив голову мне на колени, а я в это время играю с его волосами. Мы так делаем каждый раз, с тех пор как все началось, ему тогда было два.

Меня вызывали с работы, с приемов, даже с ночных тусовок – я приезжала. Я не его мама и не его папа. Но я – тетя. А для Ретта тетя – это его личное средство от мигрени.

– Я не знал про его мигрени... Тебе что-нибудь нужно, пока ты с ним? Между ним и Кларой я чувствую себя бесполезным. Может, все-таки мне стоит его забрать?

Он такой напряженный, и выглядит ужасно вымотанным. Я никогда не видела его таким. Роуэн всегда казался расслабленным, спокойным, по крайней мере, в моем присутствии. Но, если подумать, я видела его только рядом с Кларой и Реттом, когда он в режиме «папа и муж». Я знаю, кто такой Роуэн на самом деле. Знаю, чем он занимается. И уверена, что обычно он совсем не мягкий. Просто мне никогда не доводилось видеть ту его сторону.

– Да, со мной он в порядке. Ты иди, позаботься о нашей девочке. А я позабочусь о нашем мальчике, – уверенно говорю я.

Он натягивает на лицо вымученную улыбку, но голос звучит твердо, властно:

– Ладно. У тебя есть мой номер, держи меня в курсе. Если его стошнит или что-то изменится, сразу звони или пиши. Деклан останется здесь с тобой.

Нет, ни в коем случае.

Я бросаю на него свой самый выразительный взгляд в стиле «ты издеваешься, блядь?», прежде чем выдать:

– Ты серьезно сейчас?

Судя по выражению его лица – более чем.

– Мне не нужна, мать его, нянька. Давай не будем забывать, что до того, как ты появился, я была для Ретта вторым родителем практически во всем. Сейчас ты рядом, и я искренне рада, что ты стал для них тем мужем и отцом, в котором они нуждались. Ты можешь быть на нервах сколько угодно, но ты не посмеешь обращаться со мной так, будто мне нельзя доверять. Я вытащила их из того дома-кошмаров. Не смей проявлять неуважение и вести себя так, будто я представляю для них угрозу. Запомни одно: я любила их первой.

К тому моменту, как я заканчиваю, вся буквально дрожу от ярости. Я – не чужая. И не позволю обращаться со мной, как с кем-то «непонятным». Пусть идут к черту.

При этом моя рука ни на секунду не сбивается с ритма, продолжая нежно перебирать волосы моего сладкого крестника.

Деклан тихо присвистывает:

– Похоже, ты разозлил не ту, Роу. Делай, как скажешь, но если она вдруг начнет строить план твоей преждевременной смерти, я палец о палец не ударю, чтоб ее остановить.

Роуэн сверлит меня взглядом, но я уже не та, что раньше, меня так просто не испугать. В ответ я смотрю точно так же – в упор, не мигая.

Наконец он раздраженно выдыхает и с преувеличенным драматизмом опускает руки с бедер:

– Ладно. Но дай мне свой телефон. Я сейчас сохраню все наши номера. Если с ним хоть что-то случится, даже если просто подумал о том, чтобы кашлянуть, то сразу пиши кому-нибудь из нас.

Я кидаю ему разблокированный телефон, закатывая глаза:

– Перестань командовать, Роуэн. Вбивай свои номера, и я обращусь, если понадобится. Но давай не забывать, что это не первый раз, когда я с ним. Первый раз – это у тебя.

Он ворчит себе под нос, пока вбивает номера. Прежде чем вернуть мне телефон, я слышу, как у Дека и Роуэна одновременно приходят уведомления.

Вот дерьмо.

– Я добавил нас всех в общий чат, чтобы у нас тоже был твой номер. И ты будешь отвечать, когда мы пишем или звоним, – говорит он, протягивая мне телефон, а затем разворачивается на пятке и выходит из комнаты с топотом.

– Пойду займусь своей женой. Деклан будет в моем кабинете, решает кое-какие вопросы. Если что-то понадобится, то зови его.

Когда он исчезает наверху, я приподнимаю бровь и смотрю на Деклана. Тот лишь пожимает плечами и кашляет, скрывая смешок.

– Впечатляюще, мисс Митчелл. Я буду в конце коридора, если что.

С этими словами он четко кивает, засовывает руки в карманы и уходит из гостиной.

Я откидываюсь головой на спинку дивана, закрываю глаза и пытаюсь переварить… какого, черта, сейчас вообще произошло.

* * *

Просыпаясь, и первое, что я замечаю, что я больше не сижу, а лежу на диване. Ретт каким-то образом устроился у меня на груди, а нас укрыли большим пушистым пледом. Я моргаю, открывая глаза, и осматриваю гостиную. Вздрагиваю от неожиданности, когда сталкиваюсь взглядом с парой зеленых глаз – насыщенного, средне-зеленого оттенка. Взъерошенные волосы падают ему на лоб, такие длинные, что почти закрывают глаза.

Почти шепотом, скорее по привычке, чем с каким-то умыслом, я произношу:

– Это ты нас укрыл?

Он одаривает меня ленивой ухмылкой, ничуть не уступающую той, что обычно рисуется на лице его старшего брата. Та самая улыбке, что уже несколько недель не выходит у меня из головы.

– Ага, вы оба выглядели замерзшими. Меня отправили проверить, все ли в порядке. Ну и... я сделал фото. В основном потому, что решил, что тебе понравится. Но еще и как доказательство, что вы живы.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд и с максимально раздраженным, совсем неженственным фырканьем заявляю:

– Передай Роуэну, что он может смело прыгнуть с крыши. Я не собираюсь доказывать свою ценность новому участнику нашей ячейки. Это он влез в мою семью, а не наоборот.

У Мака глаза становятся размером с блюдца, он вскидывает руки, будто сдается:

– Вау, остынь. Роуэн меня не посылал. Это был Киран.

Ладно. Теперь я в замешательстве.

– Киран?

– Да, Киран. Хочешь объяснить, почему он вдруг стал таким параноиком и все время спрашивает, не нужна ли тебе помощь и как ты тут вообще?

Я ошарашена. Неужели он и правда обо мне думает?.. Ой, да ну тебя, Бриттани, возьми себя в руки. Этот мужчина запросто может, и, скорее всего, уже давно, сводит с ума половину женского населения. Мы переспали один раз, обнимались два. И все. Да он наверняка даже не вспомнил об этом. Как и Роуэн, он, скорее всего, просто считает, что я не справляюсь с заботой о собственном крестнике.

– Наверное, потому что вы тут все ходите с видом, будто каждый, у кого нет фамилии Бирн, только и мечтает засунуть Ретта в грузовой контейнер и увезти в Индию.

Я нарочно перегибаю, сарказм очевидный, но по тому, как у Мака вспыхнули глаза, становится ясно, что не в настроении он для моих шуточек.

– Да, ну так, чтобы все было кристально ясно: мы разорвем на куски любого, кто попробует его у нас отобрать. А потом скормим эти куски свиньям и растворим зубы в кислоте, чтобы ни следа. Нам плевать, кто тут был «первее». Никто не трогает то, что принадлежит нам.

Ага, ну нахуй это все.

– Отъебись от меня, Бирн. Передай своему брату, что со мной все в порядке. А старшему скажи, что как только Ретт поправится, я уеду. И дальше буду встречаться с Реттом и Кларой без всяких вас. Спасибо, что приютили на одну ночь, но дальше я сама. Послания поняты, выводы сделаны. Буду держаться от вас как можно дальше, а взамен требую, чтобы все шестеро держались от меня на таком же расстоянии. Просто оставьте меня, блядь, в покое.

Глаза Мака немного теплеют, и если бы я его не знала, то могла бы подумать, что ему... больно.

– Бритт…

Перебиваю его, потому что мне уже по горло надоела вся это мачо-альфа-херня:

– Я закончила, Мак. Хочу просто спокойно провести время со своим сладким мальчиком.

Он опускает взгляд, плечи опущены, но он все же кивает и молча уходит. Даже не пытается оправдаться.

Берусь за телефон, чтобы заглушить всех этих братцев к чертовой матери, и замечаю пару сообщений от Кирана и пропущенную голосовую от незнакомого номера. Пока отключаю остальных, решаю сначала посмотреть, что написал Киран.

Киран: Не так я рассчитывал заполучить твой номер, но сгодится.

Киран: Как там Медвежонок? Я скучаю по нему.

Киран: Я не могу перестать думать о тебе.

Киран: Хватит, пришли хотя бы подтверждение, что ты жива, а то придется послать Мака. А он становится раздражительным, когда я в отъезде и он не может меня найти. Поверь, тебе сейчас совсем не хочется с ним связываться.

Киран: Ну все, ты не оставляешь мне выбора, Храбрая девочка.

Качаю головой, поражаясь его безумию, но не отвечаю. Вместо этого нажимаю на голосовую и подношу телефон к уху.

И тут голос, от которого у меня стынет кровь в жилах, проникает через динамик.

– Мисс Митчелл, это офицер МаКкиннон. Я был детективом по вашему делу. Хотел сообщить вам, что вашему отцу предоставлено условно-досрочное освобождение, которое вступает в силу в пятницу. Ему предписано оставаться в пределах штата Огайо. Если вы все еще живете в этом штате, он обязан находиться от вас на расстоянии не менее тысячи футов. Нарушение этого условия будет считаться нарушением условий освобождения, и он немедленно вернется в тюрьму. Если у вас есть вопросы, вы можете перезвонить мне по этому номеру. Когда у меня будет информация о его кураторе, я сразу же с вами свяжусь. Постарайтесь провести остаток воскресенья спокойно, мисс Митчелл. До связи.

Дрожащей рукой я отрываю телефон от уха и сбрасываю звонок. Слезы текут по щекам, и я уже не пытаюсь их остановить.

Этого не может быть. Этого просто не может быть. Ему оставалось еще девять лет. У меня было девять лет покоя. Девять лет, чтобы дышать свободно. Я должна дождаться, пока Ретт поправится... а потом мне нужно уехать. Найти выход. Выбраться из-под власти мужчин по фамилии Бирн. Прерывисто дыша, пытаясь совладать с дрожью, унять тревогу, выровнять дыхание и выглядеть спокойно. Не дать никому понять, что внутри все рушится. Я чувствую, как Ретт шевелится у меня на руках, значит, он скоро проснется. Надеюсь, уже без мигрени.