Останусь, клянусь

Глава 23

Киран

Слепая ярость, которая сжигала меня изнутри с того самого момента, как Феникс рассказала мне прошлой ночью о своем прошлом, – я затолкал ее в самый дальний угол своего сознания. Вчера ей был не нужен Киран в режиме Халка. Ей нужен был Ки, тот самый парень, который любит ее, несмотря ни на что. Я тот, кто протянет ей спичку, и будет стоять рядом, охраняя ее, с гордостью в глазах, пока она поджигает к черту этот мир за то, как глубоко он ее предал. Я всегда знал, что она смелая. Именно поэтому с самого начала называл ее Храброй девочкой. Но я даже не мог представить, насколько она на самом деле отважна. Сколько она пережила. Каждая часть меня – навеки в благоговейном восторге перед ней.

После того как я убедился, что она добралась до работы в целости и сохранности – пусть меня и выворачивает оттого, что она работает на Джеймса, или Джексона, или как там он себя сейчас называет, я направляюсь прямиком к особняку. Она поклялась, что сразу наберет меня, если он сделает или скажет хоть что-то не то. Но я больше не могу сдерживать эту ослепляющую ярость. Мне просто нужно добраться до спортзала, и тогда я смогу спокойно взорваться.

Никогда раньше я не надеялся, что не встречу свою невестку, но сегодня... сегодня я слишком зол, чтобы вообще говорить. Она ни в чем не виновата, просто она знает. Кроме Никс, она – единственная, с кем я вообще могу об этом говорить. Но мне сейчас не до разговоров. Мне нужно крушить. Бросать. Бить. Пробираясь в дом, я молюсь только об одном – пусть между мной и спортзалом не встанет никто.

Конечно, мне не так повезло. Роу и Клара стоят в холле и спорят, как только я захожу. Мне плевать, из-за чего именно, но если ставить наугад, вероятно, из-за того, что в нас стреляли пару дней назад. Я прохожу прямо между ними, опустив голову, не сбавляя шаг, туда, где меня уже ждут тяжелые мешки, скакалка и гантели.

– Киран? – теплый материнский голос Клары почти сносит мне крышу, но я не останавливаюсь. Мне просто нужно добраться до спортзала.

– Киран. – Серьезный голос Роуэна звучит у меня за спиной, пока я продолжаю двигаться. Я качаю головой, почти пришел.

Я слышу, как Роу тихо ругается себе под нос, а Клара велит ему идти, и его шаги тянутся за мной, но я уже почти у цели. Моя рука ложится на дверную ручку туда, где мне нужно быть больше всего. Ноги сами несут меня внутрь, будто выстреливают вперед. Роуэн заходит следом, но это не останавливает меня, я стремительно подхожу к груше. Даже не удосужившись перемотать руки, хватаюсь за майку сзади за шею и сдергиваю ее через голову.

Не в силах больше сдерживаться, мои кулаки обрушиваются на тяжелую грушу, один за другим.

Я чувствую, как Роу смотрит на меня, хоть его и нет в поле моего зрения. Мозг отключается. Я выбрасываю на грушу каждую каплю злости, разочарования, обиды и страха. Где-то раздается болезненный рев – хриплый, звериный. Как будто кто-то корчится от боли. Проходит несколько секунд, прежде чем я осознаю: это я. Это мои собственные, изнутри вырывающиеся крики.

Понятия не имею, сколько времени я уже херачу по этой груше, но вдруг понимаю, что моя жопа врезалась в маты, которые еще секунду назад были у меня под ногами. Я притягиваю колени к груди, обхватываю их руками и, как последний сломленный ублюдок, которым я, наверное, и являюсь, прячу лицо в локтях… и рыдаю. Я вообще-то не из тех, кто плачет. Но зная, что сейчас я либо один, либо рядом максимум мои братья, я позволяю себе это. Я плачу за ту девочку, что смотрела, как умирает ее мать. За ту, которую собственный отец и его ублюдочные дружки превратили в мишень для насилия. За Храбрую Девочку, что тогда решилась бежать. За ту, что выкарабкалась из пепла и отказалась быть жертвой. Я бы никогда не позволил бы ей увидеть меня таким, она бы взбесилась, если бы знала, что я рыдаю из-за нее. Но сейчас мне нужно все это прожить. Пропустить через себя, переварить. А потом – собраться. И сделать то, что я ей пообещал. Добиться справедливости, которой она заслуживает.

Сделав несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться после того, как выплеснул все, что внутри кипело, я чувствую, что по бокам от меня сели братья. Их плечи мягко прижимаются к моим. Без слов. Просто чтобы я знал – я не один. Чья-то рука ложится мне на шею и мягко сжимает. Я поднимаю глаза, и встречаюсь взглядом с изумрудными глазами старшего брата.

Деклан грустно улыбается и тихо спрашивает:

– Хочешь поговорить об этом?

Я не могу вот так взять и предать Феникс, но в то же время… мне нужно хотя бы частично выговориться.

– Помните, когда мы узнали про Клару? Через что ей пришлось пройти? – спрашиваю я. Деклан кивает, не сводя с меня глаз. Но прежде чем я успеваю продолжить, чувствую легкий толчок с другой стороны. Оборачиваюсь, и вижу, как Роу смотрит на меня с тревогой.

Он отводит взгляд, переводит его на Дека и говорит:

– Вспомни, что случилось с Кларой, умножь это на тысячу, выкинь бывшего жениха и поставь на его место родного отца… и даже тогда ты все равно не представишь, насколько все пиздецово.

Я резко поворачиваюсь к нему:

– Ты знал? Какого хрена, Роу!? И после этого ты даже не удосужился держать это при себе? Сливаешь другим, да?

Роуэн сверлит меня взглядом:

– Я не сливаю другим, как ты там изящно выразился. Все, что я сделал – сказал Деку самую малость. Остальное его воображение дорисовало само. Я тебе не враг, Ки.

Он тянется и треплет меня по голове, как всегда. Как будто ничего не изменилось.

– Она рассказала мне все вчера ночью. Даже то, чего Клара не знает. А потом я сказал ей, что люблю ее. Она ответила тем же. И вот я здесь, разгребаю свое дерьмо, пока она в безопасности на работе. Мне просто надо было все это выплеснуть. Сейчас я в порядке.

Деклан чуть сильнее сжимает мне шею:

– Ни хрена ты не в порядке. Киран, я тебя не видел в слезах с тех пор, как тебе было лет десять.

Я сбрасываю его руку с плеча, встаю и подаю ему ладонь:

– Знаю. И на то есть причина.

Роуэн встревает, тоже поднимается, пока я помогаю Деку подняться:

– И какая же?

Они уже видели, как я сорвался – дальше, по сути, некуда. Так что хрен с ним.

– Все просто, брат, – говорю я. – Мне нельзя, по определению. Моя работа, ожидания, которые на мне висят, – все это не предусматривает, что я могу отхуярить тяжелую грушу, а потом рухнуть на пол и разреветься, потому что девушку, которую я люблю, так изуродовали, что она уже никогда полностью не оправится от того, что с ней сделали.

Деклан чуть наклоняет голову:

– Ты имеешь в виду стандарты, по которым ты живешь вне этих стен?

Я качаю головой:

– Нет, я говорю про тот стандарт, которому я обязан соответствовать всегда и везде. Каким бы я был руководителем службы безопасности или силовиком, если бы не мог контролировать свои эмоции на работе? Вы думаете, легко сдерживать все это дерьмо в себе…легко, да? Годы, блядь, я тоже боюсь, переживаю, и у меня совесть мучает ничуть не меньше, чем у тебя. Дома я для вас – тот самый брат, кому всегда все по барабану. Все превращаю в шутку, будто мне вообще похуй. Ты правда думаешь, что у меня в голове творится то же самое, что и на лице? Я каждый день думаю и разбираюсь с вещами, о которых у вас даже мысли бы не возникло. И знаете, что? Обеспечивать вам безопасность и держать вас в живых – это нихрена не просто. Я тот, кто следит, чтобы на организацию не обрушилась беда. Потому что если я проебусь, кто-то умрет. У меня просто нет времени быть кем-то еще, кроме того, кого от меня ждут.

К концу я уже кричу. И вдруг Роуэн хватает меня за шею и притягивает к себе в объятия. И это ни хрена не «бро-обнимашки». Нет. Это тот самый крепкий захват, который возможен только между родными. Как будто ты уже стоишь на краю, одной ногой в пропасти, и только он может ухватить тебя и вытащить обратно на землю.

– Прости. Прости, что мы заставили тебя чувствовать, будто ты не можешь быть просто Кираном, когда мы вне работы, – говорит Роу, сжимая меня так крепко, что я уже хочу сказать, что не могу дышать... но не решаюсь.

– Тут и моя вина тоже, – выдыхаю я. – Невозможно починить то, о чем я сам молчу.

Он отстраняется, но не полностью, кладет руку мне на плечо. Мы оба смотрим на Деклана.

– И я прошу прощения. Буду внимательнее. Ты всегда можешь прийти и поговорить. Поверь, я прекрасно понимаю, как все это может давить на плечи, – говорит Дек, но потом его лицо кривится, как будто он съел что-то кислое. – Но обнимать я тебя не буду. Обойдусь без обнимашек, если ты не против.

Я не выдерживаю и начинаю ржать. Деклан из нас самый черствый, и это – классика.

– Да, Дек. Все понял.

* * *

Разминаю плечи, стряхивая с них напряжение и усталость, что скопились после тренировки. Руки ноют, в домашнем зале я выложился по полной, и теперь просто встряхиваю кистями, пока иду к инструментам, лежащим на столе. Одновременно жду, когда Никс поднимет трубку. Алекс Хэйс висит у меня на любимом крюке – вырубился, тряпка. Жду, когда очнется. А пока... мне просто нужно услышать ее голос. Связь устанавливается, и рука сама собой тянется к любимому ножу для филировки, только что наточен, сверкает в свете лампы.

– Привет, Mo Stóirín.

Мои губы растягиваются в улыбке, когда я слышу, как она суетится в своем офисе.

– Привет, Мистер Таинственность. Что ты там делаешь?

Ее голос обволакивает меня, успокаивая все мои страхи и тревоги, позволяя мне твердо превратиться в бесчувственного убийцу, которым я должен быть прямо сейчас.

– Да ничего, вот-вот начну встречу. А у тебя как дела на работе?

Я снова поворачиваюсь к Алексу и несильно подталкиваю его носком ботинка.

В отличие от братьев, я не люблю вести дела в костюмах. Они сковывают, да и стоят до хрена. А сжигать их после каждого допроса, вообще пустая трата денег. Поэтому я не раздражаюсь, когда кровь попадает на кроссы, в конце концов, это всего лишь Forces. И не дергаюсь, если на спортивки с футболкой летят какие-нибудь жидкости из разряда тех, о которых лучше не думать. Все по плану: после я приму душ, сожгу одежду и обувь, и выйду со склада в той самой тройке, в которой якобы приехал. Гениальная схема, если честно.

– Все нормально. Джексон избегает меня, будто я чума, но… чего ты ожидал?

– Он ведет себя, как придурок?

Она смеется, услышав мой хриплый голос:

– Нет, Ки. Просто зализывает раны. Через пару дней отойдет и снова станет тем занудным боссом, которого я знаю и... втайне обожаю.

– Теперь тебе нравится Хилл, Храбрая девочка? – подтруниваю, но, если начистоту… я ревнивый ублюдок и хочу услышать то, что мне нужно.

– Мне нравишься ты… и я… этот твой взгляд, когда тебе хочется… И когда твой…

Прежде чем она успевает закончить, Алекс стонет, приходя в себя.

– Что это было, Киран? – спрашивает она, настороженно.

Теперь стону уже я, и не от боли, а от разочарования:

– Просто закончи предложение. Пожалуйста, детка, мне нужно идти, но я умоляю тебя закончить ход твоих мыслей.

Я почти что пускаю слюни в ожидании, но она же любит поиздеваться надо мной. Так что, конечно, нет.

– Удачной встречи, Ки, – мурлычет она.

Я раздраженно фыркаю, а она смеется, наслаждаясь моей мукой. Связь почти обрывается, но я успеваю окликнуть:

– Бриттани.

– Я тут.

– Я люблю тебя. Я заеду за тобой после работы, хорошо? Не вздумай уходить без меня. Я все подготовил у нас в пентхаусе, наш проект уже ждет. Поклянись, что останешься.

– Останусь. Клянусь. Я люблю тебя, Ки.

Она сбрасывает вызов, и я швыряю телефон на стол.

Разворачиваясь к нашему почетному гостю, я без труда вхожу в свою роль. Иногда это давит. Убийства. Методы, которыми я добываю информацию. Все вместе. Но с этим конкретным звеном людей? Совесть у меня чиста. Вины ни капли нет. Когда речь идет о торговцах людьми, особенно с учетом всего, что они творят, я работаю легко. Даже с воодушевлением. Пошли они нахуй.

– Алекс, Алекс, Алекс... Ты ведь слышал, что твои люди пропадают. Слышал же, как шепчутся обо мне? Ну ты же знал, что это только вопрос времени.

– Да пошел ты, ирландская мразь.

Он еще и осмеливается плюнуть в мою сторону. Не долетело, но оскорбление – засчитано.

– Эм… окей, – смотрю на него с отвращением. – Так вот… Я знаю, что у тебя есть босс, у всех он есть. Мне просто нужно имя. Вот и все, Алекс, дружище. Ты назовешь его, я сделаю это быстро. Нет – узнаешь, насколько сказки обо мне были... мягкими. Клянусь, ты не выдержишь то, что я тебе устрою. Ты просто не создан для такого.

– Я ни хуя не знаю! – орет Алекс, дергаясь в своих путах.

Я позволяю ему немного повыбиваться – пусть устает.

– Ага, они все вначале ничего не знают. Заебало уже это предсказуемое дерьмо. Я ждал от тебя большего, Хэйс. Ну да ладно, я дал тебе шанс и не один.

Обхожу его сзади и одним четким движением лезвия разрезаю футболку. Заодно цепляю кожу, ничего страшного, я не зря столько лет учился сдирать ее по живому. Пара поверхностных порезов – не повод переживать.

– Ну что, Хэйс. Давай посмотрим, как долго ты продержишься.

Я перехватываю нож поудобнее и принимаюсь за дело, ему лучше не занимать слишком много времени, мне нужно заехать за своей девочкой после работы.