Останусь, клянусь

Глава 31

Феникс

Как только парни выходят из комнаты, Клара резко вскакивает, разворачивается ко мне лицом и садится по-турецки.

– Ты не поверишь. У меня все, день насмарку. У меня теперь, блядь, комплекс.

До меня доходит, о чем она, и я резко распахиваю глаза. Заставляю себя сесть и опираюсь на изголовье кровати. Такой разговор лежа не ведут.

– Нет, ты гонишь.

– БРИТТАНИ! – она воздевает руки к потолку в полной ярости. – Она опять мне сегодня не сказала!

Я моментально подхватываю ее тон – у нас это в крови.

– Да как она могла?!

– Ну нельзя сказать человеку, что любишь его, а потом делать вид, будто этого не было! У меня, между прочим, травма брошенного ребенка, – заявляет она с наигранным возмущением.

Одна из воспитательниц в садике Ретта случайно сказала Кларе, что любит ее, когда забирала Ретта из машины на днях. С тех пор это у нас с ней внутренняя шутка, особенно потому, что бедная женщина теперь ведет себя жутко неловко и всеми силами старается Клару избегать.

– Может, ей счет за терапию прислать? Ты ж настолько милая, что невозможно не влюбиться! Я вообще в шоке, как она может делать вид, что ничего не было. Ну серьезно, так нельзя – сказать кому-то, что любишь его, и больше никогда не повторить. Это, блядь, хамство.

– Спасибо тебе! – Клара снова театрально вскидывает руки. – Вот ты меня понимаешь! А Роуэн каждый раз смотрит на меня так, будто я схожу с ума. Просто, блядь, люби меня, и все!

Мы обе не выдерживаем и ломаем образ, заваливаясь обратно в постель с самыми нелепыми и громкими хохотками. Наши дурацкие заморочки выводят Роуэна из себя. Он постоянно в замешательстве, то ли мы всерьез, то ли опять прикалываемся. Но мы их любим – и поэтому они с нами. Мы снова уютно устраиваемся в кровати, и через минуту Клара глубоко вздыхает, а потом все-таки озвучивает то, что у нее на уме.

– Ну что, хочешь поговорить о том, что случилось вчера?

Ненавижу врать ей. Она взбесится, когда все узнает, но, видимо, лучшего момента, чтобы выложить правду, не будет.

– Эм… мне, возможно, есть кое-что тебе рассказать.

Клара делает жест рукой, мол, продолжай:

– Я вся во внимании.

– Меня на самом деле зовут не Бриттани. Мое имя – Феникс. Мы сменили его, когда я уехала из дома. После всего, что случилось с Дэвидом и Робертом, мы должны были быть уверены, что они меня не найдут. Очевидно, план так себе, потому что, как ты уже поняла, они меня все-таки нашли. Мне правда очень жаль, что я не сказала тебе раньше. Я просто до смерти боялась, что стоит мне только произнести вслух свое настоящее имя, и они меня с легкостью найдут.

Лицо Клары остается абсолютно спокойным. Она отвечает одной-единственной фразой:

– А чего ты извиняешься?

Я в полном непонимании моргаю:

– Что?

– Ты делала все, что могла, чтобы обезопасить себя. И делала это так, как умела. Мне плевать, как тебя зовут, пока ты не решила вдруг поменять личность. Я знаю, кто моя лучшая подруга. Я знаю, кто крестная моего сына. Имя – это просто имя, Феникс. Мне важны совсем не такие вещи.

Слезы текут по моим щекам без остановки. Она так понимает. Так принимает. Я не заслуживаю ее, но слава всем звездам, что она считает, будто заслуживаю. Потому что ее любовь и преданность, ни с чем не сравнятся.

– Так, ну теперь, когда все прояснили… На кого ставим в этом сезоне? Кто, по-твоему, дойдет до алтаря?

Мы снова переключаемся на наши обычные разговоры, и сердце словно отпускает. Становится легче. Устраиваемся поудобнее, зарываемся в подушки и возвращаемся к нашему шоу. Нам обязательно нужно узнать, чем закончится этот сезон.

От этого зависят все наши новые приколы, которыми мы будем сводить Роу с ума.

* * *

Я просыпаюсь спустя несколько часов – в пустой кровати. Она ушла. Вот же сука. Уверена, это Роуэн. Этот вечно нуждающийся ублюдок. Решив найти Кирана, я встаю, захожу в ванную, потом выхожу из спальни. Пробегаю взглядом третий этаж, пока не подхожу к комнате, которая находится на противоположной стороне от той, где, насколько я помню, живет Мак. Тихо стучу в дверь.

Голос Мака, глухой и твердый, разрезает тишину, словно нож дерево:

– Заходи.

Я толкаю дверь как можно тише. Эта комната – просто безумие. Мониторы повсюду. Один огромный стол занимает почти всю стену, и на нем не меньше восьми экранов. Большинство из них показывают что-то разное одновременно. Мак сидит спиной ко мне. На нем темно-зеленое худи, а поверх – черная бейсболка. Он даже не оборачивается, когда я захожу.

– Эй, можешь сесть, если хочешь. Что случилось? – его глаза не отрываются от мониторов, а пальцы продолжают бегать по клавишам с нечеловеческой скоростью.

Я устраиваюсь на небольшом диване у дальней стены, недалеко от его стола. Подтягиваю ноги, сворачиваюсь калачиком и опускаю голову на подлокотник. Наблюдать за его работой почти успокаивает – этот непрерывный клац-клац-клац по клавишам действует как белый шум.

– Я вообще-то искала Кирана, – говорю, глядя на спину Мака. – Но ты выглядишь одиноко, так что, может, просто побуду тут с тобой. Ну… если ты не против?

Внезапно меня накрывает неуверенность. Мак кидает мне ободряющую улыбку, прежде чем снова сосредоточиться на экранах.

– Да, мне все равно. Тебе это может наскучить, но если ты ищешь спокойствия, то это место для тебя.

Я позволяю ему работать в молчании. Потянувшись, стаскиваю темно-серый вязаный плед с спинки дивана и укрываюсь им. От Мака исходит то же ощущение умиротворения, что и от Кирана. Такое… как будто он никогда не даст никому обидеть меня. Ни меня, ни любую другую женщину. Но если рядом с Кираном все внутри вспыхивает, будто кто-то поджег каждую клетку, то Мак – просто безопасное место. С ним спокойно. Он привлекательный. Тут и спорить глупо, нужно быть слепым, чтобы не видеть, что каждый из братьев Бирн может испепелить землю одним только взглядом. Но он не мой Бирн. Наверное, вот что значит иметь брата. Я, конечно, не уверена, я ведь единственный ребенок… но, думаю, это оно.

– Бриттани, Феникс… или как тебя теперь называть, – доносится голос Мака. – Я слышу, как твой мозг носится со скоростью света. Это отвлекает. Что случилось?

– Во-первых, грубо. Зови как хочешь. Я, кстати, только что все рассказала Кларе. Так что теперь все в этом доме могут называть меня, как им удобно, я все равно откликнусь. Во-вторых… Это оно? Вот так чувствуется, когда у тебя есть братья и сестры? У меня их никогда не было, но когда Кирана рядом нет, с вами я все равно чувствую себя в безопасности. Думаю, это оно.

– Ты точно уверена насчет имени? – спрашивает он с каким-то странным оттенком в голосе, который я не могу расшифровать.

– Да мне пофиг, – он вообще собирается реагировать на все остальное, что я сказала?

– Ладно, Голубка. Ближе всего к сестре у меня была Клара, и да, это примерно такое же чувство. Спроси у нее, каково это – иметь нас в качестве братьев, особенно близнецов. Голова будет болеть постоянно, но, надеюсь, мы того стоим.

Кажется, у меня мозг завис.

– Голубка?

Он криво усмехается, по-хулигански:

– Надо было уточнить, как именно тебя можно называть, да?

Ну все. Вот оно – братское взаимодействие во всей красе.

– Да пошел ты, Мак. Если ты называешь меня Голубкой, тогда я буду звать тебя Перепелкой.

Мак лишь равнодушно пожимает плечами, как вдруг дверь резко распахивается, и в комнату один за другим заходят остальные мужчины из семьи Бирн. Все, как один, выглядят по-разному охреневшими от того, что я тут делаю. Все – кроме Ки. Он просто садится рядом со мной и подтягивает мои ноги себе на колени.

– Привет, Mo Stóirín. Что ты тут забыла?

– Искала тебя, но тут оказалось так тихо…

Киран понимающе улыбается мне и хихикает:

– Ага, пространство Мака такое. Меня тоже в него постоянно затягивает.

– О, парни, угадайте что? Бриттани, она же Феникс, разрешила нам называть ее как захотим… Я выбрал «Голубка», – ухмыляется один из них.

Все парни разражаются смехом, и теперь, похоже, для них я официально Голубка. Я резко косясь на Кирана, перехватываю его взгляд прежде, чем он успевает раскрыть рот:

– Если ты когда-нибудь осмелишься назвать меня как-то кроме Феникс, Никс, Храбрая или Mo Stóirín, я ночью отрежу тебе яйца.

Он тут же трезвеет, вытягивается и кивает с серьезной миной:

– Есть, мэм.

Я улыбаюсь ему:

– Пойдем поработаем? Мозг не хочет выключаться.

Но тут встревает Мак:

– А тебе и не надо. Я уже прицелился в следующего урода. Его зовут Эрик?

Я чувствую, как с лица уходит вся краска.

– Эрик – второй лучший друг Роберта, – выдыхаю я. – Если ты нашел его… значит, ты уже впритык подошел к Роберту и Дэвиду.

Шесть пар зеленых глаз устремляются на меня. Говорит Киран, но не мне – Маку:

– Фамилия? Эрик тоже моя следующая цель?

Мы с Маком отвечаем в унисон:

– Стоун.

Киран сжимает затылок рукой, словно пытается унять нарастающее напряжение:

– Какого хрена? Это и моя цель. Он ушел в тень, когда остальных повязали, и решил продолжать свое дело?

И тут меня будто прошивает. Прямо в грудь, точно пулей.

– Господи. Они никогда не останавливались.

* * *

Я вымотана, злая, и моя матка, похоже, решила вырваться наружу. Короче, у меня вообще нет настроения на весь этот бред. Но кому какое дело? Мне, видимо, не повезло, я ковыляю в сторону кабинета, чтобы встретиться со своим начальником.

Извиняться? Да хрен там. Мне не за что извиняться. Он просто обиделся, как обиженный мальчишка, потому что проиграл в подпольной драке, в которой вообще не должен был участвовать. Райан держится шагов на пять позади меня, Коллин – примерно на столько же впереди.

Это, по сути, первый раз, когда я с ними наедине, и это совсем не те парни, что шутят и дурачатся в доме с Кираном и его братьями. Сейчас передо мной стоят другие люди: холодные, сосредоточенные, в черных костюмах и с лицами в стиле «не вздумай ко мне подходить». Видно невооруженным глазом, что к этой работе они относятся с такой же серьезностью, как если бы охраняли самого Кирана. Коллин первым подходит к двери моего здания и открывает ее для меня.

– Спасибо, Коллин.

– Мисс Митчелл, – коротко отвечает он.

Он снова занимает свое место впереди, и мы направляемся через огромное лобби. Стены – стеклянные, потолки – заоблачно высокие, повсюду суетятся люди, спеша на встречи или к себе в офисы. Проходит всего минута, и мы уже в лифте, едем на мой этаж. Двери распахиваются, и Симона поднимает голову от стола напротив кабинета мистера Филлипса. Ее глаза расширяются, когда она видит двух мужчин по бокам от меня, оба под метр девяносто пять, оба чертовски привлекательные, каждый по-своему. Я киваю ей и машу рукой, проходя мимо, к двери в кабинет мистера Холла.

Не успеваю постучать, как Райан наклоняется ко мне и шепчет:

– Кто это? Она свободна?

Я едва сдерживаю смешок и бросаю на него притворно строгий взгляд:

– Простите, мистер Мерфи, вы сейчас при исполнении. Сосредоточьтесь. Про личную жизнь Симоны посплетничаем потом.

Он выпрямляется и коротко кивает. Веселый Райан исчез за долю секунды, передо мной снова хладнокровный профессионал, которому доверили мою безопасность.

Я стучу в дверь. Через мгновение из-за нее доносится хрипловатое:

– Войдите.

Коллин открывает дверь и тут же заходит первым, прикрывая меня собой. Лишь когда он убеждается, что в кабинете безопасно, отходит назад, пропуская меня вперед, но при этом оба остаются по бокам, как два стража.

Джексон выглядит сбитым с толку, но молчит… до тех пор, пока не замечает Райана слева от меня.

– Он может подождать снаружи, – почти рычит он.

– Не вариант, Джейми-бой, – спокойно парирует Райан. – Я при исполнении. Если ухожу я, то уходит и мисс Митчелл.

Взгляд Джексона резко метается ко мне:

– При исполнении? Бриттани, тебе что-то угрожает?

– Это не ваше дело, мистер Холл. Я здесь, чтобы обсудить свое будущее в этой фирме. Или его отсутствие.

Я уверенно прохожу к стулу напротив его стола, сажусь, скрещивая ноги и выпрямляясь, словно стержень внутри меня вдруг обострился до предела. Поднимаю подбородок. Чувствую, как моя охрана занимает позиции по обе стороны от кресла – как тени.

– Послушай, Бритт… Я знаю, ты все еще злишься, я правда понимаю. Но, по-моему, ты не до конца осознаешь. «Яма» – это не безопасное место. Ты была там одна, в слезах. Все, что угодно могло случиться. Да, я перегнул палку, но я правда переживал. Мне важно, чтобы ты была в безопасности.

Он сбивает меня с толку. Я-то думала, он злится из-за того, что я с Кираном. Но в его голосе – столько тревоги, будто он говорит намеками, как будто пытается что-то донести между строк. Его глаза вдруг расширяются до безумия, и в тот же миг дверь в кабинет распахивается с грохотом. И повсюду воцаряется хаос…