Останусь, клянусь

Глава 24

Феникс

Джексон весь день сидит взаперти в своем кабинете. С меня хватит, надоело, что он меня игнорирует. Я ведь ничего не сделала. А раз так, и обращаться со мной, как с виноватой, никто не будет. Набравшись храбрости, я сама того не замечаю, как оказываюсь у его двери. Стучу кулаком. Стекло на двери матовое – создает иллюзию уединения в этом насквозь прозрачном офисе.

С другой стороны доносится грубое:

– Заходи.

Не теряя времени, я толкаю дверь, захожу внутрь, закрываю за собой и сразу сажусь в одно из кресел напротив его стола.

– Ладно, мистер Холл, выкладывайте. Что бы там у вас ни было, хватит бегать от меня – говорите прямо.

Он вскидывает брови от моего бескомпромиссного тона:

– Прошу прощения?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза:

– Да бросьте, вы весь день меня избегали. Отвечаете на вопросы одними мычаниями, как пещерный человек. Неужели все это из-за Кирана?

– Конечно из-за Кирана. Не знаю, что он тебе наговорил, но почти гарантирую – это все ложь. Ты вообще в курсе, что он чуть меня не убил? Я в коме лежал, Бриттани. Это не тот человек, с которым тебе стоит связываться. Он не в себе даже в лучшие дни. Ты вообще знаешь, кто его семья? Чем он занимается?

Я резко встаю и наклоняюсь вперед, упираясь ладонями в его стол. Смотрю сверху вниз, злость закипает в груди:

– Да, я в курсе, кто он такой и чем он занимается. Я все знаю о его семье, моя лучшая подруга замужем за его старшим братом. А ты знал, что твой брат чуть не убил его? Он едва не истек кровью. Я знаю про ту драку, знаю, как он восстанавливался, знаю, что было после и даже до.

Я наклоняюсь ближе, сверля его глазами.

– Похоже, вы с ним гораздо больше похожи, чем тебе бы хотелось думать.

В его взгляде – чистое злорадство. Он смотрит мне прямо в глаза и наносит удар, которого я даже в мыслях не допускала:

– Думаю, будет лучше, если ты возьмешь оплачиваемый отпуск на эту неделю. Встретимся в следующий понедельник и тогда решим, как дальше быть с твоим будущим в Philips and Grant.

У меня отвисает челюсть, прежде чем я меняю выражение лица:

– Если ты считаешь, что так будет правильно. Отличной недели, Джексон.

Я почти захлопываю за собой дверь, как вдруг слышу его голос:

– И тебе, мисс Митчелл.

Я не буду плакать. Ни за что. Я сильнее, чем какой-то неуверенный в себе мужчина, отправляющий меня в отпуск только потому, что у него треснуло эго. Подхожу к своему столу, молча собираю вещи, дважды проверяю, ничего ли не забыла, а потом, с гордо поднятой головой, выхожу из офиса. Лифт еще не закрылся, а я уже прижимаю телефон к уху.

Гудок. Щелчок соединения.

– Мам.

– Привет, Никс. Что случилось? – голос у нее какой-то странный, но я решаю, что, скорее всего, просто чем-то занята.

– Мой новый начальник только что отправил меня в отпуск на неделю, потому что парень, с которым я встречаюсь, когда-то набил ему морду.

Да, звучит как жуткое упрощение… но маме лишние подробности ни к чему.

Она тихо смеется:

– О, Никс. Только ты могла вляпаться в такое.

– Совсем не смешно. Это просто два самца, меряются, у кого круче. – Я закатываю глаза и устало стону.

– Из-за тебя, моя милая Феникс. И почему, как ты думаешь, они оба так всполошились?

– Я слишком стара для всего этого.

Я буквально вижу, как у нее на губах играет улыбка, когда она отвечает:

– Никогда не будешь слишком старой для такого, ну же.

Я театрально вздыхаю, шагая из лифта, как только двери раскрываются:

– Потому что я – нечто. Я сильная, умная, и стою многого. Я – Феникс Уокер. Я восстаю из пепла тех самых пламен, в которых они пытались сжечь меня заживо.

Я не смотрю, куда иду, и буквально врезаюсь в твердую грудь Кирана. Он мягко перехватывает меня за предплечья, останавливая в последний момент, а на его лице – эта чертова сексуальная ухмылка, как по расписанию. Кэрри все еще шепчет мне на ухо о том, какая я красивая и идеальная.

– Мам, мне надо идти, ладно?

– Какое кодовое, Никс? – в ее голосе слышится тревога и легкая паника.

– Дедушка позвонит в семь, поняла. – Слышу, как она выдыхает, будто выпустила весь воздух из легких.

– Ладно, перезвони потом. Передай Кирану привет. Люблю тебя, Никс.

– Я тебя тоже, мам. – Я кладу трубку и на пару секунд замираю, разглядывая озадаченное лицо Кирана. Потом встаю на цыпочки и быстро целую его.

Он немного отстраняется, нахмурившись:

– Какой еще дедушка? Почему ты выглядишь так, будто тебя вывернули наизнанку? И это вообще не то место, где я просил тебя подождать.

– Отвези меня домой, Ки. Я все расскажу, когда мы будем там.

* * *

Поездка домой проходит в тишине. Я чувствую, что он хочет расспросить про разговор, который случайно подслушал, но не делает этого. Просто держит меня за руку, положив ее себе на бедро, и нежно поглаживает мой палец большим.

Когда мы въезжаем в подземный паркинг его пентхауса, Киран припарковывается, внимательно осматривает пространство вокруг, а потом выходит и открывает мне дверь. Он берет меня за руку, молча ведет к лифту, ждет, пока тот приедет, и так же молча сопровождает внутрь.

– Ки… – начинаю я, но тут же замолкаю: он поднимает руку и прижимает палец к губам. Молча подходит к журнальному столику, достает из-под него коробку, включает ее и ждет, пока не замигает лампочка. Только тогда выдыхает:

– Все, теперь можешь говорить, что угодно. Нас не слушают.

– Эм… а это вообще нормально? Мне теперь переживать, что я столько всего болтаю по телефону и в своей квартире?

– Нет, но теперь, когда мы знаем, что он где-то рядом и у него есть твой номер, я просто перестраховываюсь. Сегодня вечером я собираю здесь встречу. Хочу, чтобы ты на ней присутствовала. Будут мои братья и Райан. И… ты разозлишься, но я назначаю тебе охрану.

Он с ума сошел? Нет уж, этого не будет.

– Киран, я тебя люблю, но никакой охраны ты мне не назначаешь. Я не нуждаюсь в ней. Со мной все в порядке.

Он с досадой проводит руками по волосам:

– Пожалуйста, я знаю, ты смелая и сильная. Я это вижу, это и есть причина, почему я называю тебя Храбрая девочка. Но, пожалуйста, дай мне сделать это. Может, тебе и правда не нужны охранники. Может, я перегибаю палку. Но лучше я переусердствую, чем потом пожалею.

– Я приставлю к тебе Райана. Ты его уже знаешь, он мой лучший друг. Я ему полностью доверяю. Он будет меняться с Коллином и Йеном, с ними ты тоже познакомишься сегодня. Я не смогу нормально работать, если буду с ума сходить, думая о том, в безопасности ли ты. И единственный способ успокоить голову – быть уверенным, что ты под надежным прикрытием, когда меня нет рядом.

Каждая клетка моего тела хочет рвануть в атаку, сказать ему, чтобы засунул свою заботу куда подальше и что я прекрасно справлюсь сама. Но, черт бы его побрал… сердце, это чертово сердце, вдруг сжимается и подтаивает от его слов. Он просто переживает. И я хочу это беспокойство унять.

Вместо того чтобы снова спорить, подхожу к нему и прячу лицо у него на груди. Он тут же обнимает меня, как будто это инстинкт, и целует в макушку.

– Ладно, – выдыхаю я. – Но, если что, на этой неделе мне и правда много не надо – Джексон и я сцепились, и он, так сказать, добровольно-принудительно отправил меня в оплачиваемый отпуск. Сказал, встретимся в следующий понедельник и решим, как быть с моим будущим в Philips and Grant.

Киран резко напрягается, едва я заканчиваю говорить:

– Прости, что он сказал?

– Все в порядке. Просто его самолюбие слегка покоцали, вот он и сорвался. Зато теперь у меня куча свободного времени на разведку.

Он натягивает на лицо улыбку, не ту ленивую, фирменную ухмылку, к которой я привыкла, а что-то натянутое, не по-настоящему. Он старается сделать вид, что все нормально. Или хочет, чтобы я так подумала. Пока не решила, что из этого хуже.

– Ты права, у него просто эго встало поперек горла. – Он целует меня в щеку, разворачивается и уходит в кабинет, насвистывая.

Киран Бирн свистит. И это ни хрена не радует – это пугает.

– Ки… Киран, почему у меня ощущение, будто ты сейчас собираешься натворить какую-то хреню?

Я захожу в кабинет как раз вовремя, чтобы поймать ту самую озорную улыбку, которую он так любит мне дарить.

– Я? Да ты что. Оскорбительно даже. Я бы никогда.

Фальшивое возмущение в его голосе звучит так нарочито, что мне и думать не надо, он собирается поговорить с Джексоном.

Я бросаю на него самый суровый взгляд:

– Киран, я серьезно. Дай мне самой с этим разобраться.

На лице у него тут же появляется раздражение:

– Ладно, пусть тогда продолжает вести себя как обиженная принцесса и ведет себя не справедливо по отношению к тебе. Как скажешь, Mo Stóirín.

Я едва сдерживаю смех от его драматизма и в ответ прижимаюсь губами к его шее, прямо под челюстью:

– Спасибо, Ки.

Он глубоко выдыхает, сбрасывая напряжение, и разворачивается к столу.

– Ладно, у нас есть несколько часов. Начнем с блокнота и пойдем по списку.

* * *

Мы уже несколько часов изучаем блокнот, когда раздается звук лифта – кто-то приехал. Киран все еще пытается расшифровать мой кошмарный почерк времен первых записей, а я, параллельно, собираю мозаику из собственных воспоминаний и строк, нацарапанных в подростковом возрасте. Раздается стук по дверному косяку, и я поднимаю взгляд, на пороге появляется Деклан. Меня каждый раз удивляет, насколько Киран и его братья похожи друг на друга. Серьезно, кроме пары сантиметров роста, оттенка волос и цвета глаз, между ними почти нет отличий.

Пока Киран и Деклан обмениваются приветствиями, я собираю все, над чем мы работали. Дело не в том, что я пытаюсь что-то скрыть от остальных. На самом деле, я почти уверена, что сегодня вечером мне все равно придется рассказать. Просто я хочу, чтобы они узнали это от меня, а не из моего красного, потертого, едва живого блокнота, если вдруг он попадется кому-то на глаза. Когда все убрано, я поднимаю взгляд на Деклана. Он – с характером. У него та же харизма, что и у остальных, с ним легко говорить, легко находиться рядом. Но в нем есть еще нечто. Что-то, что не видно сразу, но не ускользает от таких, как я. Боль всегда узнает боль. Безошибочно. Но я не из тех, кто сует нос в чужие дела. Если только это не касается Кирана. Или тех, за кем мы теперь охотимся.

Деклан кивает мне, руки глубоко в карманах, покачивается на пятках:

– Привет, Бритт.

Я в ответ так же коротко:

– Деклан.

Позади меня раздается тихий свист – Киран.

– А почему тут внезапно стало градусов на пятнадцать холоднее?

Я еще не успеваю сказать, что вообще не понимаю, о чем он, как в комнату влетает Райан – вальяжный, как будто все здесь принадлежит ему. Он хлопает Ки по плечу в какой-то своей особой рукопожатно-обнимательной манере, а потом без предупреждения подхватывает меня, прижимает к себе в медвежьи объятия и крутит, как ребенка.

– Привет, Храбрая девочка.

У меня глаза лезут на лоб – это прозвище использует только Киран. И, судя по глухому рыку у меня за спиной, Кирану это тоже совсем не понравилось.

– Райан, – рявкает Киран с такой интонацией, что в воздухе будто статика повисает.

Райан тихо усмехается, вполне довольный тем, как Киран на это среагировал.

– А что? Ты серьезно думаешь, что я не имею права отметить, какая она храбрая, после того, что было в последний раз?

Деклан тут же встревает, голос звучит с интересом:

– А когда ты ее в последний раз видел, Рай?

Глаза у Райана округляются, но он быстро берет себя в руки:

– Да так… на днях. То, что она вас всех недолюбливает, не значит, что ко мне это относится.

Ну конечно. Именно в этот момент в комнату заходят еще четверо. Все как на подбор – каштановые волосы, зеленые глаза и самодовольные ухмылки. Отлично. Пойду умру от стыда где-нибудь в углу. Один из близнецов, похоже, успел уловить фразу Райана, потому что, даже не успев как следует войти, уже лезет в разговор:

– Кто нас недолюбливает и за что? Между прочим, я вел себя просто безупречно в последнее время.

Мак, проходя мимо, хлопает его по затылку:

– Это потому что у тебя сезон, и ты почти в плей-офф вышел, а не потому что внезапно решил стать святым.

Они один за другим проходят внутрь, кивая мне и Кирану в знак приветствия. Вслед за ними заходят еще двое мужчин, которых я не знаю, и я неожиданно ощущаю благодарность за то, что этот офис по размеру как моя квартира, иначе мы тут просто не уместились бы. Ки берет меня за руку и проводит за свое кресло, указывая на большое мягкое кресло рядом. Я сажусь, а он встает за мной, опираясь предплечьями на спинку своего кресла. Этот жест – словно он передает мне управление, а сам становится за моей спиной, готовый поддержать в любую секунду – сносит меня с ног. Хорошо хоть я уже сижу. Его братья это замечают. Большинство из них едва сдерживают улыбки.

– Сейчас Бриттани все скажет сама, но прежде чем она начнет, я хочу кое-что прояснить: все, что прозвучит в этой комнате, должно остаться в этой комнате. Никаких разговоров с женами, подружками, друзьями или партнерами по ебле. Я люблю каждого из вас, но я бы без колебаний перерезал вам горло, если хоть кто-то усомнится в выборе цвета ее ногтей.

Вы даже представить себе не можете, на что я пойду, если вы предадите ее доверие.

Она не обязана рассказывать вам ни хрена, скажет столько, сколько скажет, решает только она. Но сейчас мы в режиме полной тишины, ясно?

Все молча кивают, кроме Роуэна – он прищуривается, глядя на брата:

– Ты бы и вправду вот так запросто стал угрожать Капитану?

– Брат, я предан этому делу до последней капли крови… но не задавай вопросов, если не готов услышать ответ, который тебя оскорбит, – спокойно бросает Киран.

Роуэн медленно кивает в ответ и, как и все остальные, поворачивается ко мне.

– Ну что ж, думаю, стоит начать с самого важного. Меня зовут не Бриттани Митчелл. Мое настоящее имя – Феникс Уокер. И мой отец вместе со своими дружками продавали меня как товар с шести лет. До тех пор, пока я не сбежала, когда мне было четырнадцать.