Останусь, клянусь

Глава 17

Киран

Прошло где-то две недели с тех пор, как мы с Бриттани стали официальной парой. Все ночи с тех пор мы проводим либо у нее дома, либо в моем пентхаусе. Я всеми способами избегаю братьев, кроме деловых вопросов, с той самой ночи в офисе. Они продолжают пытаться обсудить мой «срыв», будто бы я тогда устроил истерику. Бесит до чертиков. Это был не срыв, мать его. Я, вообще-то, взрослый мужик, а не семилетний пацан. Но, как обычно, мне не разрешено просто чувствовать – любая эмоция у меня тут же считается истерикой. Да пошли они. Именно поэтому я отказываюсь общаться с ними хоть о чем-то, кроме работы.

Мы у Райана, и я разминаюсь перед завтрашним боем. После того вечера мы поговорили с Таем. Якобы кто-то обошел его и вписал Джеймса в бойцовскую карту, как только увидел мою фамилию. Не знаю, правда ли это, но пока у меня нет доказательств, что он врет, дам ему шанс. Пока я разогреваюсь, краем глаза слежу за тем, как Райан болтает с Бритт. Видно, что начинают узнавать друг друга получше. Наверняка рассказывают истории, чтобы смутить меня, но плевать, лишь бы ладили.

Райан не просто мой лучший друг, он еще и работает с нами. Могло бы выйти криво, но нет. Так же, как Роуэн – мой начальник, когда мы на деле. А Райан – мой подчиненный. Если я принимаю решение, с которым он не согласен, он молча делает, как сказано, а потом мы спускаемся вниз и разбираемся на кулаках. Схема рабочая, годами проверенная, и менять ее я не собираюсь.

В наушниках орет Lose Yourself Эминема, пока я кручу скакалку. Прыгаю в такт и вплетаю в движения танец – привычка, которая появилась еще пару лет назад, когда это однообразное прыг-скок начало усыплять меня на ходу. Тогда я начал добавлять всякие фишки, чтобы не сдохнуть со скуки. Таймер пищит, давая мне понять, что можно остановиться. Засовываю скакалку обратно, снимаю наушники, хватаю бутылку и делаю пару глотков. Краем глаза вижу, как Бритт смотрит на меня не отрываясь. Киваю в сторону зоны для спарринга. Разговаривать сейчас неохота, я уже в боевом режиме. Подхожу к перчаткам, натягиваю их. Райан молча делает то же самое. Как только оба готовы, выходим в центр импровизированного ринга и встаем в стойки.

Мы стукаемся перчатками, и сразу начинаем. Задачи просты: я проверяю свою готовность к завтрашнему бою, а он изо всех сил пытается выставить меня идиотом перед симпатичной девчонкой. Всегда так было. Восемнадцать лет дружбы не проходят бесследно. Я вечно нацеливаюсь на победу, стараюсь все контролировать и отточить до идеала. А Райан – он вообще не парится. Цепляю его по щеке, но удар тут же гашу. Я всегда сдерживаюсь. Полная мощь – только для шоу.

– Осторожнее, Рай, – смеюсь я, наполовину в шутку.

Он закатывает глаза, но сдержать ухмылку не может, уголок губ все равно предательски поднимается. Мы продолжаем подшучивать друг над другом, одновременно уворачиваясь от ударов и пинков.

В итоге валимся на пол. Я первым успеваю взять захват, он хлопает по мату.

Райан отталкивает меня, фыркая себе под нос:

– Засранец хренов.

Я не успеваю даже предложить еще один раунд, как Бриттани перехватывает мое внимание. Она идет ко мне, и все, что я могу, это стоять с дурацкой улыбкой на лице. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, она приподнимается на носочки, и я послушно наклоняюсь к ней, позволяя себе утонуть в этом движении. Ее губы прижимаются к моим, и я инстинктивно хватаю ее за бедра, подстраиваясь под ее напор, скользя языком между идеально мягких губ.

Каждой клеткой тела хочется затащить ее куда-нибудь и не отпускать. И все же я заставляю себя отстраниться, но, уходя, все равно прихватываю ее нижнюю губу зубами.

– Для чего это было? – выдыхаю я, с трудом удерживая себя в руках.

– Не думала, что мне понравится смотреть, как ты дерешься… но, кажется, у меня появилось новое любимое хобби. Ты выглядел шикарно, Бирн. Просто охуенно.

Ну вот с этим я уже могу работать.

– Да? Может, сходим в ванную, и ты покажешь мне, насколько охуенно?

– Я бы с радостью, но через час нам надо быть у тебя дома на этом барбекю. И нам еще нужно заехать ко мне домой за моей машиной, мы же не можем приехать вместе.

Раздражение медленно поднимается по позвоночнику, словно кто-то нажимает на спусковой крючок.

– Объясни-ка еще раз, почему мы не можем приехать вместе?

Она тяжело выдыхает, явно тоже на взводе:

– Мы обсуждали это уже раз пятнадцать, если не больше. Я пока не хочу рассказывать Кларе и твоим братьям.

– Потому что тебе стыдно. Да, я понял.

– Киран, ну будь серьезным хоть на секунду. Мы оба знаем, что дело не в этом. Ты правда так думаешь?

Да она издевается? Это то, что я чувствую? Я, блядь, хочу орать на весь город, что она моя, хочу кричать это с крыш. А она даже лучшей подруге боится сказать? Но я не могу ей этого сказать. Потому что я – Киран. Мне не положено чувствовать такие вещи. Меня вообще ничего не должно задевать. У меня всего два режима. Первый – предсказуемый: хладнокровный наемник, автоматический телохранитель Босса и его наследника. Второй – веселый дядька и брат, душа компании, которого все любят. И все. Больше ничего. Иногда я уже сам не понимаю, кто я, если не один из этих двух масок. Так что я делаю то, что умею лучше всего – натягиваю ее любимую ухмылку и засовываю это неприятное сдавливание в груди куда подальше.

– Знаю. Знаю. Будем идти в твоем темпе, без проблем. На ее лице промелькнуло странное выражение, но она ничего не говорит, просто быстро целует меня в губы и разворачивается, чтобы уйти. И, черт побери, она сносит мне голову. Это голубое платье, легкое, струящееся, чуть выше колен… Волосы – светло-рыжие, собраны в небрежный хвост. Все в ней кричит: мечта любого парня о девчонке по соседству. И я реально не понимаю, как мы собираемся протянуть весь этот чертов барбекю, не свалив куда-нибудь по тихому, чтобы я мог наконец запустить руки под это платье.

* * *

После того как я подвез Бриттани к ее машине и чмокнул на прощание, я направляюсь в пентхаус, чтобы принять душ и переодеться попроще. В этом нет особой нужды, они видели меня и в куда более худшем виде, но так я выигрываю немного времени, чтобы мы с Бритт не появились там одновременно. Я быстро принимаю душ и вытираюсь полотенцем, и вот я уже у себя в гардеробной. Сегодня я не на смене, так что выбираю свои старые, хорошо разношенные джинсы и оливковую футболку с длинным рукавом и пуговицами у ворота. Этот оттенок зеленого подчеркивает цвет моих глаз, знаю, что у моей девочки от него потекут слюнки.

Здесь сейчас конец зимы, но, как ни странно, холода нет вовсе, не тот случай, когда дубеешь до чертиков. Наоборот, для начала марта стоит удивительно теплая погода.

Поэтому я надеваю свои байкерские ботинки Alpinestar, сверху – кожаную куртку. Беру полностью черный шлем и рюкзак, в котором лежат мои черно-серые кроссовки. Все под рукой, ничего лишнего.

Выходя из квартиры, направляюсь к своей малышке.

Спустившись в подземный паркинг, дохожу до привычного места рядом с лифтами, именно там стоит мой байк. Перекидываю ногу через сиденье и, устроившись поудобнее, на несколько секунд замираю, чтобы снова прочувствовать это ощущение, как будто все возвращается на круги своя.

С осени я почти не катался на своем байке. Зима здесь злая, жесткая, не прощает ни ошибок, ни смелости. Покрутив плечами, чтобы размять затекшие мышцы, я все-таки улыбаюсь. Достаю беруши из шлема и вставляю их в уши, чтобы заглушить рев ветра на скорости. Затем надеваю шлем и аккуратно застегиваю ремешок под подбородком. И, наконец, поворачиваю ключ. Моя малышка оживает с низким, мурлыкающим рычанием, и в тот же миг по венам проносится волна адреналина. Сегодня я точно поеду в обход. Хочется прочувствовать каждый поворот, каждое ускорение. Вождение для меня уже как вторая натура, все тело помнит, что делать.

С самого детства я не слазил с кроссового байка. Катался без перерыва, сколько себя помню. Поэтому, когда в семнадцать пересел на мотоцикл, переход оказался не таким резким, как у тех, кто раньше с техникой и не сталкивался.

Мама это ненавидела. Всегда говорила, что мой вечно гудящий мозг либо перевернет мир, либо угробит меня. Какой из вариантов окажется верным – еще неизвестно.

Выезжая из паркинга и лавируя между потоками машин на шумных городских улицах, я вдруг чувствую, как уходит тревога. Она всегда во мне, эта нервная дрожь, этот фоновый шум в голове. И только в трех моментах я по-настоящему свободен от нее, когда сижу на байке, когда дерусь… и, что неожиданно даже для меня, когда рядом Бриттани. Впитывая каждую секунду, когда разум не пронизан тревогой, я выбираю проселочные дороги. Доберусь – когда доберусь.

* * *

Подъехав к дому, в котором прошло мое детство, я заглушаю двигатель и на секунду замираю, чтобы просто оглядеться. Я почти вижу нас – пацанов, которые носились тут, как ураганы, переворачивая вверх дном каждый клочок земли. Мои родители были самыми невероятными людьми на свете. Они вырастили нас не просто как наследников семейного дела, но как мужчин, способных быть достойными людьми. Может, наши моральные ориентиры порой и затуманены, но они есть. И есть границы, которые мы никогда не переступим. Есть вещи, которые мы не потерпим ни при каких обстоятельствах. Прежде чем я успеваю продолжить свою ностальгию, до моих ушей доносится мой любимый негромкий смех.

Быстро переобувшись и сняв кожаные перчатки вместе с шлемом, я закидываю рюкзак за спину и направляюсь на звук, который словно тянет меня за собой.

Открываю боковую калитку и перекрикиваю всех вокруг:

– О-о-о, Ме-е-едвежонооок!

Ретт Брейди Бирн срывается с качели, на которой только что сидел, и мчится ко мне, как пуля. Он бросается в мои объятия с такой силой, что я едва удерживаюсь на ногах, чуть не отступив на шаг.

Объятия Ретта, самое лучшие в моей жизни. Он сжимает тебя так крепко, что кажется, будто вот-вот задушит, а его маленькое тельце вкладывает в это каждую каплю любви, которая у него есть. Обхватывая его спину руками, я несу его на себе с болтающимися ногами и счастливой физиономией к остальным. Самое тяжелое в том, что меня не было рядом, пока мы с братьями выясняли отношения, – это не видеть его. Я был для него опорой с самого начала. С того дня, как он появился тут, настороженный, прижатый к моему брату, вцепившись в маму и не понимая, что вообще происходит. Он тогда не переносил мужчин. Впрочем, до сих пор так и осталось, за редким исключением: если у тебя фамилия Бирн… или ты его охранник Киллиан.

Опуская его на плитку патио, я беру маленькую ладошку, которую он тянет ко мне. Киваю братьям, целую сестру по браку в макушку и бросаю Бриттани вялую улыбку.

– Митчелл.

– Бирн, – отвечает она ровно, и резкая боль простреливает грудную клетку. Блядь, как же я ненавижу все это.

Разворачиваюсь к единственному человеку здесь, кто, похоже, рад меня видеть, и снова натягиваю маску веселого дядьки. Слишком легко, чертовски легко.

– Дядя Ки, хочешь посмотреть на мою новую тачку? Я ее с дядей Маком собрал! Она на со... со... сонер пауэр!

– Правда? Ну конечно хочу посмотреть на твою сонер-пауэр тачку. – Улыбаюсь ему и позволяю утащить меня к машине, которую он гордо поставил на другом конце патио.

Мы еще не успеваем дойти, как Мак окликает его:

– Медвежонок?

Ретт резко оборачивается:

– Да, сэр?

– Solar⁵, дружище. Машина на солнечной энергии.

На его лице появляется серьезное выражение, до смешного взрослое:

– О да. Солар, дядя Ки.

– Принято. Солар, Медвежонок, – усмехаюсь, пока мы продолжаем идти.

Мы с Реттом возимся с его машинкой, кажется, будто пролетела целая вечность, хотя на деле прошло, ну, максимум минут сорок пять. Я никогда не чувствовал себя не в своей тарелке в этом доме. А сегодня… Сегодня мне хочется сбежать к чертовой матери обратно в свой пентхаус.

Бритт настолько отстраненная, что у меня мурашки по коже. А братья делают вид, будто я пустое место. Ретт встает и тащит за собой Киллиана на детскую площадку, а в это время у меня в кармане вибрирует телефон.

Я надеюсь, это Райан. Мне реально нужен этот бой завтра. Доставая телефон, вижу уведомление, кто бы мог подумать? Бриттани Митчелл. Поднимаю глаза – она стоит, болтает с близнецами, но смотрит исключительно на меня. Чертова девчонка. Даже если бы я и захотел, то я не смог бы ее игнорировать. Это просто противоречит каждой клетке моего тела.

Отвожу взгляд и свайпаю по экрану, открывая сообщение.

Бриттани: Встретимся за домиком у бассейна через пять минут?

Киран: С какой это целью, мисс Митчелл?

Бриттани: Пожалуйста, сэр.

На самом деле, я сделаю, блядь, все, о чем она меня попросит.

Никто даже не смотрит в мою сторону, все будто сговорились, игнорируя меня. Значит, самое время тихо ускользнуть. Насколько это возможно непринужденно, я выдвигаюсь за домик у бассейна. Тело будто под током. Адреналин бьет еще до того, как я коснусь ее. Но она не заставляет себя ждать. Буквально через пару минут появляется, целенаправленно идя к укромному уголку за домом, где нас никто не увидит. Хотя бы создается видимость уединения. Стоит ей приблизиться, и моя рука тут же ложится ей на шею. Не сильно, просто мне нравится, как это выглядит. Нравится ощущение, что вся власть у меня.

Разворачиваю ее лицом к стене и прижимаю к холодной кладке. Говорю сквозь стиснутые зубы:

– Тебе, блядь, смешно делать вид, будто ты не знаешь, кто я такой, Бриттани?

Голос срывается, хриплый, еле сдерживаемый. Я на взводе. И пусть это не полностью ее вина, часть на ней точно есть.

– Прости. Мне это тоже не нравится… Ты такой злой. Пожалуйста, позволь мне помочь.

Я знаю, это жестко. Но, блядь, и то, что она прячет меня от всех, делая вид, будто я не заставляю ее кончать до потери сознания каждую ночь – тоже, мягко говоря, не окей.

– На колени.

Ее глаза расширяются от того, как равнодушно звучит мой голос. Но она по природе своей покорная, она медленно, без слов, опускается на колени. Я сжимаю ее хвост в кулаке и тяну голову назад, чтобы она смотрела прямо на меня. Ее взгляд пылает, а язык скользит по нижней губе.

– Достань мой член и позволь мне трахнуть тебя в рот.

Ее тело вздрагивает от моего командного тона, но она молча поднимает руки и расстегивает ремень. Когда ее ногти скользят по нижней части моего живота, пока она расстегивает пуговицу и молнию на джинсах, у меня перехватывает дыхание. Она стягивает джинсы и боксеры ровно настолько, чтобы мой член вырвался наружу – уже твердый, готовый для нее. Мне нужен ее рот на мне больше, чем мой следующий вдох, и она не разочаровывает. Бриттани обхватывает губами головку и тут же начинает сосать, заглатывая столько, сколько может, пока не давится и не отступает, сжимая основание рукой. Я сильнее вжимаю пальцы в ее волосы, и у меня мутнеет в глазах от этого ощущения.

– Если станет слишком, два раза постучи по моему бедру. Поняла?

Она отрывается от моего члена с громким чмоком и смотрит снизу вверх:

– Да, сэр.

Я закрываю глаза всего на секунду, и направляю себя в ее горячий, влажный рот. Она принимает меня глубже, втягивает жадно, пока снова не срабатывает рвотный рефлекс, и она пытается отстраниться. Но на этот раз я ее не отпускаю.

– Спокойно, детка. Дыши носом. Расслабь горло.

Ее глаза, полные слез, ловят мой взгляд. В них смешались возбуждение и страх. Ей это нравится… но она и правда немного боится. Я жду, пока мышцы горла послушно ослабнут, и вхожу глубже. Когда она полностью принимает меня, меня едва не накрывает волной, я уже готов кончить ей прямо в горло. Но вместо этого отступаю, давая ей возможность нормально вдохнуть.

– Ты в порядке?

Бритт не отвечает мне, нет, вместо этого она сжимает мои бедра и снова заглатывает мой член, мои бедра приподнимаются, когда я начинаю безудержно трахать ее в горло.

– Вот так, идеально… Ты такая охуенно послушная шлюшка. Такая чертовски сексуальная, когда давишься моим членом.

Она стонет где-то в глубине горла, и меня окончательно срывает.

– Я сейчас кончу. Ты можешь оторваться.

Но она только старается сильнее.

– Бритт, я серьезно…

Ее зубы слегка царапают нижнюю сторону моего члена, и все, я срываюсь. Струя за струей я выпускаю в нее все до последней капли. И, как настоящая хорошая девочка, она все глотает до конца. Только тогда медленно отстраняется, облизав губы. Она поднимается на ноги, пока я застегиваю джинсы. Как только привожу себя в порядок, прижимаю ее к стене и накрываю ее губы в поцелуе. Вкус себя на ее языке заводит меня еще сильнее. Я прикусываю ее нижнюю губу, удерживая ее близко, позволяя нам ненадолго забыться в поцелуе – голодном, влажном, подростково-безрассудном. Еще секунда, и я отрываюсь от ее рта, дыша тяжело и жадно.

– Хочу, чтобы ты хорошенько об этом подумала, когда выйдешь туда обратно. Прежде чем снова начнешь делать вид, будто только что не сосала мой член.

– Да, сэр, – с усмешкой отвечает она и проходит мимо, первой выскальзывая на задний двор.

Хитрая маленькая ведьма. Она с самого начала знала, что делает. Я-то думал, что контролирую ситуацию, а она все четко просчитала. Прекрасно понимала, что, стоит нам остаться наедине, я сорвусь с цепи.

Я стою у гриля, где собрались мои братья. В голове – сплошной туман, я будто отключился. Я молчу, но они что-то обсуждают между собой, не особо включая меня в разговор. Вдруг Мак разворачивается ко мне:

– Киран, прошли недели. Пожалуйста, давай поговорим об этой херне.

– Говорить не о чем, Мак. Все уже высказались, всем все давно ясно. Ты имеешь право чувствовать что угодно, но я не обязан это выслушивать.

Роуэн резко разворачивается, сверля меня взглядом, будто сейчас врежет:

– Да пошел ты, Киран. Ведешь себя как обиженная сучка и в итоге задеваешь мою жену и ребенка.

– Точно, забыл, что моя жизнь теперь обязана крутиться вокруг твоей жены. А, нет, погоди… не обязана.

Деклан уже раскрывает рот, наверняка готов, наорать на меня, но вдруг позади поднимается шум. Я резко оборачиваюсь… и как раз успеваю увидеть, как Бриттани выбегает через заднюю дверь.

– Блядь!

Хватаю шлем и бросаюсь за ней. Конечно, когда я добираюсь до мотоцикла, она уже на полпути к выезду с подъездной дорожки. Так что я делаю единственное, что в этой ситуации кажется хоть сколько-то логичным – еду за ней.