Останусь, клянусь

Глава 7

Киран

Мы все собрались в гараже, где я возился со своей Yamaha R1 2023 года. Мой взгляд то и дело косился на телефон. Она так и не написала. Когда я вернулся домой после утреннего визита к паре должников и не застал их на диване, решил уйти в гараж и немного покопаться в байке. Не успел как следует приняться за дело, как один за другим начали подтягиваться остальные, и вот нас уже шестеро, сидим тут, болтаем обо всем подряд. И тут у всех одновременно дважды срабатывают телефоны. Мы переглядываемся и хватаемся за мобилки. Первое уведомление – групповое сообщение. От охраны. С поста на въезде.

G.S. Мэттьюз: Черный Chevrolet Traverse 2020 года только что покинул территорию. Машина была досмотрена. Ничего подозрительного не обнаружено. За рулем – Бриттани Митчелл. Обратите внимание: она не планирует возвращаться.

Какого хрена? Куда она едет? Где, блядь, Ретт?

Вслед за мной слышится хор ругани, все одновременно бросаются к следующему сообщению. Это Бриттани. Она написала в общий чат, где мы все шестеро… и она.

Бриттани: Я покинула дом и не собираюсь возвращаться. Сегодня все стало предельно ясно, и это нормально. Это ваш дом, и вы имеете полное право чувствовать себя в нем комфортно и доверять тем, кто в нем находится. Что касается Ретта, то он проснулся, мигрень прошла. Сейчас он в кровати с Кларой. Последствия могут немного потянуться, но через пару дней с ним все будет в порядке. Мы с Кларой и Реттом продолжим встречаться и видеться, просто не на территории поместья. Вы можете выставить меня с участка, но сколько бы ни старались, вы не сможете вычеркнуть меня из их жизни. Спасибо, что позволили остаться на ночь.

– Бриттани

* Бриттани покинула чат *

Я обвожу всех взглядом. Все тело сжимается от злости, ярость нарастает, как прилив перед штормом. Но мне приходится держать себя в руках. Они ведь ни черта не знают. Не догадываются, что между нами что-то было. Не имеют ни малейшего понятия, что с того самого момента, как наши взгляды встретились, она сидит у меня в голове и, черт возьми, не выходит оттуда.

Стараясь изо всех сил звучать равнодушно и безразлично, я бросаю:

– Кто ее так выбесил?

Роуэн и Мак тут же отводят глаза, смотрят куда угодно, только не на меня.

Выдавливаю из себя смех, которого вообще не чувствую, и продолжаю:

– Ага, понятно. Значит, Мак и Роуэн. Что вы там натворили? Клара вас обоих прикончит.

Роуэн раздраженно выдыхает:

– Ладно, но она начала говорить мне про медвежонка. Про то, чего я даже не знал. Это и взбесило меня. Она была рядом, когда меня не было. Я должен был быть там. Это я должен был их спасти, а не она.

Деклан закатывает глаза:

– Ты ноешь как последняя истеричка. Ты вообще должен быть ей благодарен. Если бы не она, Клара с Реттом до сих пор были бы у Престона. Или уже трупами. Но ты, конечно, не смог. Нет, ты, как какой-то бродячий кобель, чуть ли не поссал на Клару и Ретта, чтобы пометить территорию. И как будто этого было мало, ты еще и намекнул, что за ней надо глаз да глаз, если она остается с Реттом наедине.

У меня аж брови взлетают к самой линии волос:

– Ты че, блядь, серьезно? Нет, ну ты охуел. Это лучшая подруга Клары, а ты устраиваешь с ней срач вместо того, чтобы принять ее как одну из нас. Ты сам себе могилу роешь, брат. Удачи тебе в разговоре с Кларой. Я, если что, закажу на похороны красивые цветы.

Он закатывает глаза:

– Отъебись. Она просто залезла мне под кожу. Я потом все улажу.

Затем поворачиваюсь к Маку:

– А ты что натворил?

Мак упрямо не смотрит ни на одного из нас, уставившись в пол:

– Я... эм... возможно, пригрозил ей.

– ЧЕГО?! – орем мы в унисон.

Пальцы чешутся схватиться за нож и всадить его ему в плечо. Да я, блядь, сам подвешу его на мясной крюк за такое.

Что за нахер? Откуда вообще такие мысли?

Мак – мой брат и лучший друг. Семья – превыше всего. Так почему мне так нестерпимо хочется вышибить ему колени к чертовой матери?

Роуэн срывается с места, как будто прочитал мои мысли:

– Ты сейчас, блядь, что сказал?! Повтори и объясни нормально, Мак! Прямо сейчас! Если Клара об этом узнает, я с тебя живьем шкуру спущу.

Мак закатывает глаза и смотрит на меня. Но как только замечает, что я тоже сверлю его взглядом, будто сейчас прошью насквозь, наконец начинает говорить:

– Она сказала что-то вроде: мол, мы ведем себя так, будто она собирается тайком увезти Ретта за границу. Ну я просто дал ей понять, что будет, если она действительно попробует стянуть его отсюда без нашего разрешения.

– Ты... ты, блядь, угрожал ее убить?! Ты совсем ебанулся, что ли?!

Я даже не замечаю, насколько громко ору, пока в комнату не врывается Клара.

– Вы о Бриттани, да? Хотя, нет... Это же блядь, тупой вопрос. Конечно, вы не обсуждаете мою лучшую подругу. Ни за что. Не может быть, что вы сейчас обсуждаете мою подругу. Ту самую женщину, которая обрабатывала мои ссадины и синяки, когда меня чуть ли не ежедневно пиздили. Ту, которая была рядом и поддерживала меня и моего сына, несмотря ни на что. Не может быть, что я только что услышала, как МакКуиллиан грозится убить женщину, которая помогла мне вырваться из седьмого круга ада. У которой, на минуточку, травма потяжелее, чем у жертв в сраной документалке по true crime!

Она орет так громко, что у меня в ушах звенит, сердце стучит в висках, и рука сама тянется к ним, пытаясь хоть как-то заглушить этот грохот. Но мозг цепляется за ее последние слова.

Собственная травма. Такая, что встанет вровень с самыми жуткими историями из криминальных хроник.

Это всаживается в меня, будто клин. Пронзает до костей. Возникает какое-то необъяснимое, почти животное желание – узнать. Что с ней было? Через что она прошла? Кто посмел ее так сломать? Клара, кажется, замечает, как я замер, и когда говорит снова, голос у нее становится тише.

– Прости, Киран... Я не хотела так кричать. Просто... я волнуюсь за нее. Она уехала, и не отвечает на звонки, и все, что я получила – это сообщение, что ей больно и что что-то случилось. Она написала, что сама выйдет на связь, когда будет готова. Мы с ней никогда... никогда раньше не делали паузу друг от друга.

Ее голос слишком высокий, неестественный, будто она на грани паники и вот-вот разрыдается. Еще не успевает закончить фразу, как Роуэн уже обнимает ее, прижимая к себе. И все мои братья, как по команде, прячут взгляд. Все, кроме меня.

Я смотрю прямо на нее и говорю тихо, но твердо:

– Ей не нужен перерыв от тебя и Ретта. Это от нас. Она тебя любит. Ей просто нужно переварить то дерьмо, что наговорили Роуэн с Маком.

Глаза Клары резко метнулись в сторону Роу. Взгляд – лезвие. Ну, по крайней мере, насколько ей вообще удается выглядеть угрожающе.

– Что ты ей сказал? – выдыхает она с угрозой в голосе.

Он только качает головой:

– Потом поговорим, Красавица. Пошли посмотрим, проснулся ли Медвежонок и хочет ли поиграть.

Роуэн с Кларой выходят из гаража, а я снова замыкаюсь в себе и сосредотачиваюсь на работе, делая вид, будто остальных тут вообще не существует. Никого не слышу, никого не вижу. И только когда до всех наконец доходит, что мне нахрен не до них, и они один за другим выметаются, я хватаю телефон и быстро набираю сообщение. Ей.

Киран: Я только что узнал, что произошло. Прости, мои братья – полные идиоты. Просто дай знать, что ты в порядке. Можешь не говорить со мной, если не хочешь, но я должен знать, что с тобой все нормально.

Едва я кладу телефон на бетонный пол, как он тут же пингуется. Хватаю его обратно, и улыбка расползается по лицу. Она ответила.

Бриттани: Все в порядке. Я дома, в безопасности. Спасибо, что написал, Мистер Таинственность.

Киран: В любое время, Храбрая девочка. Хочешь, сегодня вечером прижмусь к тебе? Я приеду.

Бриттани: Пока рано. Мне нужно побыть одной. Просто дай мне немного времени, и тогда можешь написать.

Я понимаю, о чем она. И не хочу на нее давить. Отправляю ей черное сердечко и, наконец, откладываю телефон, возвращаясь к мотоциклу.

* * *

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Бритт уехала, и она так и не отвечает на мои сообщения – разве что пару раз дала понять, что жива и пока не готова говорить. Роуэн и Мак тоже пытались выйти на связь, но безуспешно. Насколько я знаю, она общается с Кларой и созванивается с Реттом по видео, а все остальные, похоже, уже успели забыть, что тогда произошло. Ну… все, кроме Клары, Дека и меня. Мой мозг вообще отказывается понимать, как, черт возьми, они тогда себя повели, мы были воспитаны лучше, и они это знают. Если бы отец был жив… он бы не стал молчать, он сцепился бы с ними лоб в лоб.

Примерно час назад Ретт застал меня за тренировкой, а теперь я сижу в комнате племянника и играю в супергероев. Я бессилен перед его щенячьим взглядом и этим выразительным надутым ртом. Вот так и остаюсь любимчиком, он меня полностью приручил, и даже не скрывает этого. Просто так все и устроено.

Мы как раз придумываем новую игру, проверяем, чтобы Готэм был выстроен идеально, и тут его iPad начинает звонить.

– О, это тетя! – Он вскакивает и бежит отвечать на видеозвонок. – Привет, тетя! – улыбается во весь рот, когда нажимает кнопку.

Ее голос наполняет комнату... и мою грудь – теплой, тихой радостью.

– Привет, малыш! Чем занимаешься? Я так по тебе скучаю!

– Играю с дядей Ки! Смотри!

Он сует мне iPad прямо в лицо, и я оказываюсь на первом ряду с лучшим видом, ее прекрасное лицо заполняет весь экран. Клубнично-русые волосы небрежно собраны в пучок на макушке, отдельные пряди выбились и мягко обрамляют ее тонкое лицо. Глаза – такие же потрясающие, как всегда, но выглядят усталыми. Под ними залегли тени, темные и глубокие.

Я перестаю пялиться, дарю ей ободряющую улыбку.

– Привет, Храбрая девочка.

Она слегка улыбается.

– Мистер Таинственность. Выглядишь отлично.

На моих губах расползается лениво-игривая ухмылка.

– Выглядел бы еще лучше, если бы одна девушка с красивыми серыми глазами, которой я все пишу и пишу, наконец-то обратила бы на меня внимание.

Она смеется громко и заразительно:

– Ага, уверена, ты там прям ужасно страдаешь.

Я не удерживаюсь и улыбаюсь по-настоящему. Эта ее дерзость сводит меня с ума, так хочется говорить с ней еще больше.

– Может, она все же сжалится надо мной… а то ведь реально убивает. Но хватит обо мне. Как ты там?

Медвежонок устраивается у меня на коленях и смотрит на Бритт, будто она сама повесила Луну на небо.

Понимаю, малыш. Я точно так же.

– У нас тут все отлично, – отвечает она. – А теперь, когда я дозвонилась до своего любимого мальчика и получила еще один приятный сюрприз, то стало еще лучше.

Она подмигивает мне с игривой улыбкой.

– У нас тут сплошные сюрпризы, правда, Ретт? – Я начинаю щекотать его по бокам, и в ответ он не столько соглашается, сколько визжит от смеха.

Чувствуя, что время на исходе, Медвежонок уже тянется за iPad, – я нехотя сворачиваю разговор, хотя и не хочу.

– Ладно, дам тебе поговорить с Маленьким Медвежонком. Он не перестает болтать о том, как скучает по тебе.

– Ну да, хорошо... Пока, Киран.

В ее голосе слышится разочарование, и на мгновение я думаю, что она не хочет прощаться. Хотя, скорее всего, это мои желания говорят за меня.

– Пока, Бритт.

Встаю, целую Ретта в макушку, взъерошиваю ему волосы, машу ей на прощание в экран и выхожу из комнаты.

Завтра у меня полный завал. Дел – по горло. Хотя нет, какого черта откладывать, займусь прямо сейчас. Все равно эта беседа будет крутиться в голове до самой ночи.

* * *

Закатывая рукава, я чувствую, как терпение стремительно утекает сквозь пальцы.

– Ну же, Джо. Хватит со мной играть. У тебя либо есть мои деньги, либо нет. Что из этого?

Джо – мужик под тридцать с хвостиком, с паршивой страстью к азартным играм. Он должен моей семье почти миллион. У него были месяцы, чтобы разрулить ситуацию. Но он, как и ожидалось, нихрена не сделал. Я приехал проверить, как у него дела, а он, сука, собирал чемоданы, собирался слинять. Так что теперь он привязан к кухонному стулу, с разбитой губой и поломанными ребрами.

– Да ну, ладно тебе, Киран, ты же знаешь, я бы не стал от тебя сбегать. Мне просто нужно еще немного времени, – пытается умолять меня Джо.

На этот раз я реально смеюсь вслух.

– Ты серьезно, чувак? Я застал тебя, когда ты уже собирался свалить. Тут один-единственный вопрос: я забираю палец или ты платишь?

– У меня нет миллиона, чтобы просто отдать тебе, – почти скулит от страха.

Достаю из рюкзака болторез и, глядя ему прямо в глаза, говорю:

– Конечно, нет. Потому что ты либо все пропил, либо пустил в нос, либо слил в казино. Так что я сейчас отрежу тебе палец, а ты достанешь мне бабки в течение тридцати шести часов.

Не давая ему и секунды на ответ, я обхватываю инструментом его безымянный палец, и замыкаю лезвия.