Останусь, клянусь

Пролог

Феникс

Стоя у окна своей спальни, я смотрю на задний двор. Ничего особенного, но я уже знаю, что буду по нему скучать. Так же, как и по остальному дому.

Шаги в коридоре отвлекают меня, я оборачиваюсь к двери. В дверном проеме стоит мама – на лице у нее то же тяжелое выражение, что и у меня внутри.

– Привет, моя милая Феникс. Готова? – голос у нее напряженный, надломленный.

– Разве кто-то вообще может быть к такому готов? – сердце сжимается: я выхожу из этого дома, и уже не вернусь прежней.

– Ты готова. Ты справишься. Мы выучили все наши коды. Мы будем на связи, я обещаю. Но главное – что?

– Сделать так, чтобы они меня никогда не нашли. Чтобы я была в безопасности, – выдыхаю я.

Мы обсуждали это годами. План начал действовать сразу после суда. Они ведь не останутся за решеткой навсегда, и когда выйдут, первым делом начнут меня искать. Первое место, где они будут искать, - это здесь, они будут преследовать ее, чтобы найти меня, поэтому мы должны действовать на опережение, а не реагировать. Неважно, что до возможности условно-досрочного еще куча лет. Мне нужно устроить свою жизнь в другом месте.

Кэрри не моя биологическая мама, но попробуй скажи нам это вслух. Она появилась в один из самых страшных дней в моей жизни, и с тех пор ни разу не отступила. Она была рядом во время операций, на всех сеансах с психотерапевтом, переживала вместе со мной бессонные ночи и бесконечные кошмары.

Моя настоящая мама умерла, когда мне было шесть. От рук моего биологического отца. История длинная, и, если уж честно, она, блядь, ужасна.

Она берет меня за плечи и просто смотрит мне в глаза. Несколько секунд, и мы обе уже на грани слез. Тогда она притягивает меня к себе и обнимает. У мамы самые лучшие объятия на свете, она вкладывает в них всю любовь, что есть у нее в душе. Я вообще не люблю обниматься, но с ней делаю исключение.

Она отстраняется, глаза у нее блестят от слез, и нежно проводит ладонями по моим волосам:

– Ты свернешь горы, моя милая девочка. И знаешь почему?

Я едва улыбаюсь уголком губ, но все же отвечаю:

– Потому что я достойна. Я сильная. Я умная. И я справлюсь.

– Да, моя милая Феникс, ты справишься. Подними голову и у тебя все получится.

Мы обнимаемся в последний раз и вместе идем к входной двери. Я бросаю последний взгляд на маму, хватаю свои дорожные сумки и выхожу из дома, который был моим последние четыре года.

Когда я сворачиваю с нашей улицы, слезы сами катятся по щекам. Я буду так по ней скучать. Но так будет лучше.

Огайо далеко от Аризоны. Им меня там не найти. Я делаю глубокий вдох и в который раз повторяю себе свою историю.

Меня зовут Бриттани Митчелл. Мне восемнадцать, я первокурсница в Университете штата Аризона. Я из Феникса. Братьев и сестер нет. jтца тоже. Одна мама, которая до сих пор живет дома.

***

Киран

Стоя в углу этого чертовски старого октагона, в разваливающемся складе, и начинаю сомневаться, стоило ли вообще лезть в этот бой. Мой противник – скользкий ублюдок.

Джеймс Хилл, на глаз – метр девяносто три, около ста четырех килограммов сплошных мышц. На нем только баскетбольные шорты. Все. Ни майки, ни обуви.

У меня примерно на пять сантиметров выше рост и где-то на девять килограммов больше, и все это – чистая мускулатура. Одет я почти так же, голый по пояс, только во рту красная капа. Ярко-красная. Братья у меня сволочи, будут стебать всю жизнь, если останусь без зубов.

Этот парень непредсказуемый и грязный боец, что, честно говоря, о многом говорит, учитывая, что мы и так деремся подпольно.

Я лучший на этом ринге. Это не самоуверенность – это факт. Я дерусь в этом октагоне еще с тех пор, как мне не исполнилось и шестнадцати.

Не помню, чтобы в моей жизни было хоть что-то до того, как мой отец и его телохранитель начали тренировать меня и моих братьев. Мы выросли с кулаками вместо игрушек.

Но несмотря на все это, в голове сейчас туман. Все из-за видео, которое я посмотрел перед выходом на бой. Картинки оттуда врезались в мозг, как клеймо. Я не могу думать ни о чем, кроме этих кадров.

Мой лучший друг Райан присел передо мной, чтобы мы были на одном уровне, пока я сижу на табурете. Он спокоен, протирает мне лоб тряпкой, стирая кровь:

– Ладно, Ки, хватит херней страдать. Иди и разнеси его. Заберем деньги, а потом поищем тебе нормальную киску на ночь.

Райан ухмыляется, потому что знает – обычно бабки и телки быстро поднимают мне настроение. Обычно. Но это было до видео.

Теперь все, чего я хочу – это выместить эту злость. Вся ярость кипит внутри, и нужен кто-то, на ком ее сорвать. Просто Джеймсу не повезло, он сегодня выбрал не ту жертву, чтобы нести херню.

Киваю Сэму ровно в тот момент, когда раздается гонг, пора выходить на следующий раунд. Поднимаюсь на ноги, хлопаю Сэма по плечу и выхожу в центр октагона, таща за собой усталое тело. Даю себе пару секунд, чтобы встряхнуть руками и встать в стойку. Джеймс тоже подходит ближе. Поднимаю кулаки, чтобы прикрыть лицо, и тут же звучит гонг.

Мы обходим друг друга пару кругов, присматриваемся. Потом я выстреливаю вперед и с молниеносной скоростью попадаю ему по челюсти. Голова у него резко откидывается в сторону, а я уже автоматически возвращаю руки на место, прикрываясь.

Успеваю пробить ему по корпусу еще пару раз, прежде чем понимаю, что с меня хватит. Я закончил играть в эти игры. Хочу вырубить его и свалить отсюда к черту. Резко опуская плечо, врезаюсь ему в живот и тут же хватаю за ноги, валю его на пол с глухим грохотом. Пока он летит вниз, он вслепую наносит удар, не по цели, но все же попадает мне в бок головы.

Картинка перед глазами на секунду плывет, но я перехожу в наступление и сажусь ему на бедра. Стараюсь стряхнуть звезды из глаз и заставляю себя сфокусироваться. Начинаю бить, кулаки летят по груди, по лицу, по рукам. Я херачу его без остановки.

Все, о чем думаю, это то чертово видео. Кадры, звуки, тошнота, которая снова подкатывает к горлу. И главное, мои братья никогда, никогда не должны его увидеть.

Еще секунду назад я был на Джеймсе, добивая его, чтобы вырубить. А потом, хренак, Райан сдергивает меня с его окровавленного, без сознания тела.

– Да блядь, хватит, Киран! Ты уже его уделал! Стоп! – рычит он.

Мои глаза, бешеные и злющие, резко находят его лицо, я пытаюсь хоть как-то выровнять дыхание.

– Он лежит, Киран. Все. Пошли.

Мы прыгаем за пределы октагона, и только тогда я впервые оглядываюсь на толпу. Все сходят с ума, орут мое имя. Ну еще бы, они только что сорвали кучу бабла, поставив на меня.

Забираю свой выигрыш, натягиваю худи, кроссы, и мы пробираемся сквозь толпу к выходу.

И тут на меня с разбега несется брат Джеймса. Кажется, его зовут Трой... или Трэй? Может, Трэвис? А может, Трент? Да хрен его знает. Но я точно знаю одно, он летит прямиком ко мне.

Райан косится на меня, приподнимает бровь:

– Я справлюсь. Иди, заводи тачку, чтоб мы могли свалить. Я сейчас догоню.

Он уходит, а я остаюсь и жду, пока этот Трей или как там его, доберется до меня.

Останавливаюсь и жду, пока он не встает прямо передо мной, практически рыча.

– Я хер его знает, что ты там устроил, Бирн, но когда мужик в отключке, ты, блядь, останавливаешься. Моего брата только что увезли в больницу, у него, возможно, травма мозга. Все из-за тебя.

Я поднимаю руки, стараясь не взорваться, и отвечаю максимально спокойно:

– Слушай, я не устраивал это дерьмо. Это твой брат пришел ко мне, а не наоборот. Так что когда звон в его башке утихнет, можешь задать ему пару вопросов.

– Ты думаешь, это смешно? Посмотрим, как твои братья будут ржать, когда испытают то же, что и я.

Я не успеваю даже осознать, что он несет, как оно происходит.

Боль обжигает бок, резкая, ослепляющая. Я опускаю взгляд и просто смотрю, как он выдергивает из меня нож с лезвием в шесть дюймов... и тут же вонзает его мне между ребер.

Он повторяет это еще дважды. Потом я падаю. Глухой удар тела об землю. Нож звякает рядом, скользит по бетону.

Тристан срывается с места и растворяется в толпе, пока вокруг начинают кричать и паниковать. А я – будто застыл. Все тело пронзает адская боль, такая, что ломает душу на части. Белые вспышки пляшут перед глазами. Единственное, в чем я уверен, я сдохну здесь.

Кашляю и выплевываю кровь. Кажется, я слышу какие-то голоса. Кто-то хватает меня за руки. Но я не уверен, глаза не открываются, а все звучит так, будто я под водой.

Последняя мысль, которая мелькает, прежде чем все погружается во тьму:

Я плохо спрятал видео.

Они найдут его.

А я не смогу их защитить. Потому что буду так же мертв, как и наши родители.