Отставникъ

Глава 15 ВИЗИТ В ЖЕНСКИЙ ИНСТИТУТ

Глава 15. ВИЗИТ В ЖЕНСКИЙ ИНСТИТУТ

Умываюсь и размышляю. Дело в том, что насчет госпожи Исаевой у меня тоже образовались планы. Нет, не в личном плане, хотя и этот вопрос не сошел с повестки дня. Девушка еще не в курсе, что далеко не каждый доктор способен наладить работу, как это умеет она. Поэтому-то, основная специализация у нее должна оказаться другой. Готовят ли в женском медицинском таких специалистов — понятия не имею, но учиться она должна на одной из близких специальностей, которые потребуется мне. Пока об этом ей говорить не стоит, упрется и найдет тысячу причин, чтобы учиться на доктора общей практики. Следовательно, ее надо огорошить, поставить перед фактом и убедить, что это лучший вариант. Мог бы применить дар и попытаться ей внушение сделать, но не уверен, что чары или наваждение не спадет, а если такое случится, то она от меня отвернется и доверять перестанет. Нет, только убеждением предстоит действовать, а это не так-то просто. Настя далеко не дурочка, потребует объяснений. Н-да, предстоит сложное дело, но изначально потребуется, чтобы ее допустили к собеседованию и приняли документы.

К полудню мы втроем приехали к медицинскому женскому институту. Зачем Вера настояла, чтобы поймал извозчика и с комфортом доехать до учебного заведения я, честно говоря, не понял. Тут дойти-то от силы десять минут, да и то если медленным шагом и разглядывать все вокруг.

— Прибыли, — пробасил извозчик, остановив лошадь перед входом.

Рассчитался, вышел из пролетки и помог госпоже Холодной. При этом та успела дать какие-то указания Насте, которая грациозно последовала за подругой или наставницей. Да-да, девушки как-то быстро нашли общий язык. Или их сблизила проведенная ночь перед моей кроватью? Не знаю, а гадать не хочу.

— Любезный, нам необходимо подать документы на обучение, — обратилась Вера к скучающему на стуле пожилому сторожу.

— Дамы, господин, доброго вам денечка, — улыбнулся тот. — По вашему вопросу ничем не помогу, обратитесь в канцелярию, она на втором этаже.

— Благодарю, — сказал я ему и кивнул дамам в сторону широкой лестницы: — Идем.

Ремонт в институте свежий, материалы отделки качественные, светильники дорогие. Пожалуй, это заведение не уступит современным моего мира, если не считать некие отличия. Пропускная система условна, сторож не пустит только подозрительных личностей. Нет ни камер, ни банкоматов, ни той же пожарной сигнализации. А вот портреты на стенах тут в дорогих рамах, в коридоре дорожка. Представляю труд уборщиц, когда начнется обучение! Кстати, нигде ни пылинки, такое ощущение, что все стерильно. И еще, нет никаких объявлений, но это уже скорее недостаток, информацию сложно получить. Но еще не началось обучение и как тут все устроено будет понятно позже.

— Разрешите? — вошел я в кабинет, на двери которой красовалась позолоченная табличка с нужной нам надписью.

— Проходите, — буркнула дородная дама за письменным столом, перед которой внушительная стопка бумаг. — Что вы хотели?

— Подать заявление на собеседование на поступление, — объяснил цель визита.

— Господин поручик, вы тоже собираетесь здесь учиться? — чуть улыбнулась женщина. — Позволю себе напомнить, что институт женский.

— Нет, Господь с вами, где я, а где учеба, — отмахнулся и кивнул себе за спину: — Знания желает получить одна очень хорошая особа.

— И где же она? — вопросительно посмотрела на меня женщина. — Надеюсь, с документами у нее порядок?

Чуть толкнув меня в спину, в кабинет зашла Вера, а за ней последовала Настя.

У принимающей документы на лице проскочило множество эмоций. Дама подскочила со своего места и сказала:

— Неужели⁈ Боже мой, сама госпожа Холодная! Вера Васильевна, вы ли это?

— Здравствуйте, — мило улыбнулась актриса, — да, это я. Но, позвольте, разве мы знакомы?

— Что вы, нет конечно! — отмахнулась работница института. — Только вчера смотрела кино с вашим участием. Вы там так достоверно играли, что я не могла сдержать слез.

— Мне лестно такое слышать, — улыбнулась Вера.

— Ой, что это я, — покачала головой ее собеседница. — Вы же пришли не выслушивать мое восхищение. Так, чем могу помочь?

— Моя подруга желает у вас учиться, — кивнула актриса в сторону Насти. — Вчера приходила, но ей сказали, что на собеседование опоздала и посоветовали устроиться в Павловскую больницу.

— Наверное, произошло какое-то недоразумение или недопонимание, — ответила работница института. — Позволите взглянуть на ваши документы? — она посмотрела на бывшую старшую сестру милосердия.

— Вот, пожалуйста, — подошла к столу Анастасия и положила перед женщиной бумаги.

— Кстати, меня зовут Татьяна Петровна Курзина, — запоздало представилась та и добавила: — Заведую канцелярией и распределяю будущих учащихся по группам.

Ага, она-то мне и понадобится! Осталось узнать, готовит ли институт хозяйственников и экономистов. По идее такие работники необходимы, нужно же заниматься поставками, заключать договора, выбивать финансирование, вести, если потребуется, бухгалтерию или что-то подобное. Если же выстраивать длительные планы, то и медицина, после недавнего инцидента с младшим Смирновым, если так можно выразиться, вошла в сферу моих интересов. Получится ли в этом направлении что-то реализовать из смутных наметок — непонятно, но мысли в этом направлении появились. Другой вопрос, что на все необходимы деньги, искать меценатов в моем положении бесполезно.

— Так-с, Анастасия Николаевна, милочка, уж простите, но ничем не могу помочь, — произнесла Татьяна Петровна. — У вас проблемы с документами.

— Какие? Что не так? — растерялась та.

— Вы числитесь работницей госпиталя, старшей сестрой милосердия, — Курзина подтолкнула один из документов в сторону Насти. — С рекомендательным письмом господина Ботвинова ознакомилась, но оно не делает поблажек и исключений. У нас разрешено учиться только тем, кто не имеет основной работы. Подрабатывать можно, в том числе проходить практику при больницах и госпиталях, но это при обучении.

— Но я же в командировке, — растерянно произнесла Исаева.

— При раненом, который восстанавливается, верно? — пожала плечами работница канцелярии.

— Это она обо мне заботится, — широко улыбнулся я. — Как видите, не лежачий, ни на что не жалуюсь, нахожусь в трезвом уме. Если необходимо, то готов любую бумагу подписать, что в уходе не нуждаюсь.

— Господин поручик, не шутите? Анамнез таков, что страшно представить, — удивленно произнесла Курзина.

— Вам предоставить мои документы? — я полез в карман за паспортной книжкой.

— Нет нужды, — задумчиво покачала Татьяна Петровна. — Не в моем праве такой вопрос решить.

— И кто может помочь? — поинтересовалась Вера. — Только скажите, и мы к этому господину или госпоже сразу же отправимся.

— Только доктора, которые основали институт, — ответила Татьяна Петровна, подумала и уточнила: — Лучше идите к профессору Павлу Григорьевичу Статкевичу, боюсь доктор Александр Борисович Изачик вам не поможет и к своему коллеге отправит, так как он специализируется по лечению зубов. Это если рассматривать ранения господина, — она заглянула в письмо доктора, — Голицына.

— Понятно, — покивала госпожа Холодная и буркнула: — Не знакома с ними, жаль.

— Но они-то вас наверняка знают, вы очень знамениты, — улыбнулась ей работница канцелярии.

— Не подскажите, где нам их отыскать? — уточнил я.

Оказалось, что кабинеты основателей института находятся на этом же этаже и расположены напротив друг друга. А еще нам крупно повезло, потому что господа как раз собирались уезжать по каким-то своим делам. Но, честно говоря, не ожидал увидеть перед собой господ лет по сорок. Почему-то посчитал, что основателям далеко за семьдесят. С чего так решил непонятно. Зато дама из канцелярии оказалась права, госпожу Холодную доктора знали и ее талант почитали. Узнав, что Вера хлопочет за подругу, то пообещали отнестись со всем вниманием, но предупредили, что правил не нарушат и послабления не дадут. На собеседовании поблажек не будет.

— До экзамена еще добраться нужно, что не так-то просто сделать, — заметил я, когда мы впятером расселись за большим столом в кабинете профессора.

— А чего там добираться-то, подали документы, написали заявление и вуаля, — развел руками Александр Борисович и улыбнулся, демонстрируя отменные зубы.

— Какая же у вас возникла проблема? — поинтересовался Павел Григорьевич, задумчиво поглаживая свою небольшую бородку.

Два основателя очень похожи друг на друга. Костюмы одинаковые, сами они одной комплекции, только господин Изачик чисто выбрит, общительнее и улыбчивее. Настя коротко изложила как приходила вчера и чем все закончилось.

— Вот же гад ползучий! Работает и вашим, и нашим, — возмутился Александр Борисович. — Предлагаю его немедля уволить!

— Так вы знаете о ком речь? — задал я вопрос, ни грамма не удивившись.

— Это наше внутреннее дело, — буркнул господин Статкевич. — Но просто так этого точно не оставим. А насчет работающих студенток ту наша недоработка, — он вздохнул и посмотрел на коллегу: — Господин Изачик, согласны?

— Да мы-то пытались, чтобы девушки учились и не отвлекались на другие дела, — ответил тот и резко засобирался: — Так, дамы и господа, простите меня, дела. Александр Борисович во всем разберется! Уверен, на одну студентку у нас будет больше.

— А сколько всего на обучении девушек? — поинтересовался я.

— В прошлом году было семьсот семьдесят три студентки, — ответил профессор и добавил: — А в этом, думаю, уже тысячу наберем.

Честно говоря, количество будущих медиков впечатлило. Размах у докторов очень большой, в том числе и дело наверняка прибыльное. С другой стороны, что такое двести рублей за год обучения, когда требуется содержать такое здание и платить зарплаты. Это еще не беру в расчет налогов, допускаю, что они от них освобождены. Но на Руси всегда имелись спонсоры и те, кто не жалел денег, чтобы сделать империю сильнее, могущественнее и лучше. Порой тратили состояния, прокладывая дороги и вкладываясь в заведомо убыточные проекты. Тем временем господин Изачик ушел, а профессор принялся изучать бумаги Анастасии. Письмо доктора Ботвинова несколько раз перечитал, бородку подергал и недоверчиво головой покачал. К этому моменту он знал, что я тот, за кем должна старшая сестра милосердия ухаживать. Увы, насчет того, что она бывшая работница госпиталя, я погорячился. Не все предусмотрел Аристарх Георгиевич.

— Дамы, а не оставите нас с поручиком наедине? — попросил Статкевич и пояснил: — С позволения господина Голицына хочу с ним побеседовать и продиагностировать его состояние. Это возможно? — он посмотрел на меня.

— Без проблем, — пожал я плечами.

Настя с тревогой на меня посмотрела, а вот актриса не сомневается, что все удалось. Правда, Вера немного опечалена, думаю из-за того, что ее известность не сильно-то помогла. Доктора ей делали комплементы, но на уступки и не думали идти. Интересно, а если бы на них надавил градоначальник? С ним госпожа Холодная знакома, и он ей благоволит. Скорее всего ни Изачик, ни Статкевич и тогда бы не пошли на уступки.

— Михаил Юрьевич, уж простите, но от тех ранений, о которых идет речь в письме, вы не могли оправиться с помощью скальпеля хирурга, какой бы удачливый тот ни был. Я прав? — произнес Павел Григорьевич, когда дамы вышли из кабинета.

— Частично, — ответил я, а потом уточнил: — После длительной операции меня выходила Анастасия Николаевна, но и без удачи дело не обошлось.

— У вас уже имелся дор или вы его приобрели в момент ранений? — чуть слышно поинтересовался профессор. — Понимаете, всякое встречал, но ваш случай из разряда уникальных. Готов поспорить, что от шрамов лишь одно воспоминание осталось, ну, цвет кожи еще не совпадает. Тем не менее, время от времени накатывают фантомные боли, а еще при перемене погоды дают о себе знать. Верно?

— Да, вы правы.

— Но если верить описанию, то, — он потер виски указательным и большим пальцами, — дар вас не защитил и никак себя не проявлял, когда оказались на хирургическом столе. Скорее всего, его приобрели, убив вражеского одаренного. Но сила не должна была прижиться, точнее, она бы из вас остатки сил выпила. Однако, вы выжили и на первый взгляд невредимы. Господин поручик, прошу, позвольте вас осмотреть и продиагностировать.

— Говорите, что делать, — спокойно сказал я, мысленно усмехнувшись, вспомнив, как когда-то врачи меня гоняли по кабинетам и обследовали с ног до головы.

— Пройдите в ту дверь, — указал он в угол кабинета. — Там смотровая, для экстренных случаев. Понимаете, посетители приходят за консультациями, часто отказать не могу, — он как-то виновато, как будто его в чем-то обвиняю, развел руки в стороны.

— Мне нужно раздеться? — направился я к малозаметной двери.

— Если вас это не смутит, — утвердительно кивнул профессор.

Хм, странно он общается, зная, что у меня имелись серьезные ранения. Или подозревает обман? Но зачем мне врать? Впрочем, выводы делать рано, посмотрим, чем все закончится.

Господин Статкевич применил комплексную диагностику. Пальпировал и использовал поток дара для выявления проблемных мест и старых ранений. Мой комочек раз десять настойчиво сообщал, что пора бы такое дело прекратить, заблокировать, а лучше чем-нибудь ударить. Например: молнией или хотя бы искрами. Но я это пресекал и направлял в дар образы, что это делает не враг.

— Готов поклясться, что ни одним словом доктор Ботвинов не соврал. Но он даже преуменьшил ваши повреждения. Пострадали и внутренние органы, но сейчас остались лишь уловимые следы, — разрешив мне одеться, вслух проговорил профессор.

— Так что насчет Анастасии Николаевны, допустите ее до собеседования?

— Да, сделаю исключение, а потом и вовсе это дурацкое правило отменю. Если студентки не будут отставать и где-то работать, чтобы прожить, то зачем их в этом ограничивать? — произнес Павел Григорьевич, а потом поинтересовался: — Кстати, а где бы хотела учиться госпожа Исаева?

— Она предрасположена к обустройству и организации условий для больных и персонала, но вряд ли захочет этому обучаться. Говорила про врача общей практики, а мечтает стать хирургом, — поделился я своими выводами.

— Значит к Александру Борисовичу не попадет, — хмыкнул профессор. — Господин поручик, так что насчет вашего дара? Вы же способны использовать энергию, которая многим людям недоступна. Поведайте, в какой момент ощутили в себе перемены.

Подумав, честно ему обо всем рассказал. Как дрался с немецким генералом, как случился обстрел, а после очнулся в госпитале. Свои первые ощущения, движения и шаги описал подробно, благо они свежи в памяти. Умолчал только о том, что душа настоящего поручика давно мертва, а моя до недавнего времени обитала в другом мире.

— Очень интересно, — заходил профессор по смотровой. — Голубчик, Михаил Юрьевич, так вы обрели дар, но о нем ничего не знаете, в том числе и того, что одаренных порядка трех процентов от всего населения?

— Три процента? — переспросил я. — Мне они часто встречались, думал больше, раз в десять, от вашей цифры.

— И тем не менее, это так, да еще некоторые господа утверждают, что активно использующих силу и того меньше. Есть спящие сверхспособности, и они проявляются только в экстремальных ситуациях. А не рассматривали ли вы то, что у вас имелся спящий дар, а к нему присоединился новый? Это многое бы объяснило, — он задумался и добавил: — Но породило бы ряд других вопросов и противоречий. Н-да, все непросто и сложно.

— Павел Григорьевич, а каков ваш дар и умения? — поинтересовался я.

— Ставить правильный диагноз, выбирать методы лечения и этому следовать.

— Целительский или другой? — продолжил у него допытываться, не совсем понимая, для чего мне это нужно.

— И к нему бытовой, но очень слабый, — задумчиво произнес профессор, а потом добавил: — А вот у господина Изачика другие возможности, он способен рассмотреть внутренние повреждения в кости, поэтому-то и стал зубным врачом, посчитал, что так лучше его способности раскроются. И, кстати, преуспел в этом.

Вот только шел к такому не один десяток лет, а у меня столько времени может не оказаться. Но в какой-то мере мы с профессором в неравных условиях. Я-то знаю, что может случиться, а он нет. При этом, выживать ему, если сменится власть придется тяжело. Новой власти он окажется неугоден, боюсь, плохо закончит, как и его партнер.

— Павел Григорьевич, так что насчет госпожи Исаевой? Вы допустите ее до собеседования? — поинтересовался я, застегиваясь.

— Она его уже прошла, — отмахнулся Статкевич, — с такими рекомендациями грех не зачислить студенткой. Надеюсь, у нее есть средства на житье и обучение?

— Имеются, — заверил я профессора, размышляя, как бы теперь Настю пропихнуть на нужную мне специальность.

— Первое время будет изучать общий курс, а распределение по специализации состоится не раньше второго года обучения, — словно угадав мои мысли, сказал мой собеседник.

Получается, Анастасия не успеет закончить институт, если случится в империи революция. И как раньше об этом не сообразил, а выстраивал планы? Или надеюсь, что изменю ход истории? Ну, не буду отрицать, такие намерения имею. Но сейчас каждый день на счету, следует торопиться!

— Господин профессор, а есть ли возможность как-то быстрее получить знания? — поинтересовался я. — Допустим, брать дополнительные уроки или заниматься индивидуально.

— Это возможно, но тогда на личную жизнь времени почти не останется, — Павел Григорьевич на пару секунд задумался и уточнил: — Господин поручик, не желаю, чтобы для вас потом оказалось неожиданным то, что институт ищет одаренных девушек. Как только подтверждается, что кто-то имеет дар и потенциал, то с ними занятия проходят немного не так, как с остальными. Стоимость обучения остается такой же, но затраты студенток увеличиваются. Вы готовы к такому?

— А если не найдет студентка денег, то что?

— Кредит возьмет, еще ни одна не отказывалась, когда узнавала какие знания получит, — улыбнулся Статкевич в бороду. — Кстати, вам бы тоже следовало кое-что изучить и овладеть различными методиками.

— Предлагаете мне учиться в женском институте? — не понял его я, при этом в голове возникла странная картинка.

Это же окажусь в гареме! Под тысячу красоток на одного меня. Такое же не вывезу!

— Господин Голицын, Господь с вами! — рассмеялся профессор. — Нет, речь в лучшем случае о частных уроках. Вам необходимы базовые навыки. Дар у вас сильный и разносторонний, а, как понимаю, даже не знаете какие у одаренных негласные правила и законы чести. Верно?

— Просветите? Хотя бы основные моменты.

— Прямо сейчас? — удивился Павел Григорьевич. — А как же дамы?

— Они подождут, — хладнокровно сказал я.

— Хорошо, расскажу основное, но всегда готов обменяться теми или иными сведениями, — сказал профессор.

Следующие полчаса господин Статкевич поведал о том, о чем я даже предположить не мог. Информации много, в том числе сделан и экскурс в историю. Он упоминал гонения на ведьм и колдунов, как они в итоге объединились, попрятались и научились скрывать свою силу. Показал некие методики для увеличения дара, но предупредил, что они индивидуальны и мне могут не подойти. Кое-что и на практике продемонстрировал, как правильно и быстро проводить диагностику больного. Какие запросы давать своему дару и как расшифровывать полученную информацию. Не обошел стороной и различные сообщества одаренных с их правилами и условностями. А также объяснил, что далеко не все примкнули к тому или другому движению, которые есть как политические, так и абсолютно безобидные. В общем, он прочел мне вводную лекцию, про людей получивших в свое распоряжение дар.

— Когда-то, потоки энергии, окружающие нас, называли магией, а потом божественным Эфиром, но эти понятия сошли на нет. Как и почему возникают сверхспособности так никто и не понял. Исследования продолжаются, предположений много, но они все спорные и не имеют доказательств, — сказал в заключении профессор и посмотрел на часы. — Господин Голицын, думаю, заставлять дам и дальше томиться в ожидании не очень-то правильно. Закончим на этом, а если захотите чем-то поделиться и обменяться информацией, то с радостью этот разговор продолжу. Однако, передавать знания и учить того, кто закрыт и не идет на контакт я не буду, имейте это в виду.

— Господин Статкевич, благодарю вас от всей души за науку, — искренне сказал я. — Поверьте, не забуду вашей доброты.

Мой собеседник чуть кивнул, а потом быстро что-то написал на листе бумаги и протянул мне. Это оказалось его распоряжение о зачислении Анастасии слушательницей в женский институт. Девушки и впрямь заждались, выглядели встревоженными, но облегченно выдохнули, узнав, что намеченную цель мы выполнили. В канцелярии задержались ненадолго. Оплатили полугодовую учебу, получили список необходимого, несколько памяток для студентки и наставление, чтобы госпожа Исаева прибыла накануне занятий.

— Узнаете кто будет вашим куратором, в какую группу попали и к этому моменту уже будет готово расписание занятий, — разъяснила госпожа Курзина, которая сильно удивилась, распоряжению одного из основателей института.

— Благодарим вас, — сказала ей Вера и вытащила из сумочки контрамарку на спектакль: — Возьмите, представление сегодня вечером, после чего я какое-то время на сцене не появлюсь. Будет перерыв в пару недель, скоро начнутся съемки кинокартины, которая, если верить сценарию, затмит все отснятые фильмы.

— Спасибо, обязательно приду, билеты-то купить не так просто, обычно они все распроданы, — улыбнулась Татьяна Петровна.

На этом мы покинули здание института и направились в ближайшую кофейню. Она оказалась рассчитана на барышень-студенток. Ассортимент сладостей превышал все разумные пределы. Правда, почти все места оказались заняты, а за столиками расположились парочки либо группки девушек.

— Так и растолстеть недолго, — изучая меню, буркнула Вера.

— Вам это не грозит, — успокоил ее и поинтересовался: — Госпожа Холодная, а почему не дали контрамарки на свой спектакль господам-основателям института?

— Если захотят, то сами придут, достать билеты для них не проблема, — отмахнулась та, а потом добавила: — К тому же, они могли расценить это как слабость или взятку.

Не очень понял ход ее мыслей, но спорить не стал. К нам подошла официантка и стала принимать заказ, при этом советуя, что попробовать. Я же продолжаю анализировать рассказанное господином Статкевичем. Очень хочется пару методик применить и посмотреть, что из этого получится, но сейчас не время и не место.