Отставникъ

Глава 1 ЭТО НЕ СОН И НЕ БРЕД

Глава 1. ЭТО НЕ СОН И НЕ БРЕД

Пробуждение оказалось удивительным от того, что ни одна старая рана не болит, но и двинуть ни рукой, ни ногой не получается. Даже голову повернуть и то не выходит. Парализовало? Такая мысль в голову пришла, заставив внутренне напрячься. Прожив немало беззаботных лет, когда на здоровье особо не обращаешь внимания и вдруг оказываешься с кучей болячек, в один момент осознаешь, что не все так просто. То тут кольнет, то там, давление зашкалит или сердечко сбоить начнет. Ну, голову пеплом не посыпал, волосы не выдирал, принял как есть. Даже не сожалел о прожитом, за редким исключением. С семьей не сложилось и на старости, которая вдруг наступила, приходится жить бобылем. Впрочем, знакомые и боевые друзья не раз пытались этот вопрос решить.

— И чего это о таком стал размышлять? — сам себя спросил осипшим голосом и насторожился.

Что-то не так! Интонации не мои, а на слух никогда не жаловался. А еще незнакомые запахи, воздух слишком чист, при этом пахнет смертью и госпиталем. Все же оказался в больнице? Что последнее помню? Как с Фарухом сцепился, и его шакалы меня избивать начали. Кто-то помог и вызвал полицию, а та скорую? Сомнительно, подворотня была глухой, прохожих не заметил. Так, а как насчет медбрата, который меня со второго этажа из палаты младших офицеров перетаскивал? А сестра милосердия, что за мной ухаживала? Доктор, вечно протирающий пенсне? А грузный генерал со свитой и вспышки древних фотоаппаратов? Надо же такому привидеться! Не иначе сон приснился или бредить начал. Но что насчет запахов? Явно же попахивает керосином, в прямом смысле! Скосил глаза и увидел спящую девушку в белом халате. Значит все же в больничку загремел. Но почему она спит не на посту, а в моей палате? И где знакомый писк медицинского оборудования? Еще и старинная лампадка на столе, в которой чуть тлеет огонек. А ведь именно от нее воняет керосином. Похоже, сон-то никуда не исчез и продолжается. В палате темно, но нет ни одной привычной современной детали. Так, а что насчет всех тех воспоминаний, неожиданно всплывших в моей памяти. Бой с германскими избранными, разрывы снарядов и скалящийся немец, собирающийся голыми руками меня придушить.

— Не на того нарвался, — хмыкнул я и нахмурился.

Воспоминания слишком реальны, чтобы считать их бредом больного воображения. Есть некие детали, которые могут быть известны только тому, кто лично там находился. Ощущения тоже живы, даже почувствовал чужую хватку пальцев на своем горле. Конечно, это явно фантомная память сработала, сейчас мне никто не угрожает. Но что же тогда со мной? Я действительно пехотный поручик? Или все же под наркозом такой выверт подсознания произошел? Судя по ощущениям, если это так, то он длится долго. С другой стороны, почему-то мне кажется, что это далеко не бред. Интуиция подводила редко, а со всякого рода странностями сталкивался не раз. Но чтобы самому угодить в такую историю даже представить не мог. И как в такой ситуации действовать? Органы чувств говорят одно, а мозг с этим соглашаться не желает. Ну, пока посмотрю, не исключено, что оказался в какой-то виртуальной игре, новые технологии чего только не предлагают. Правда, про путешествия во времени и переселении душ ходили только смутные теории. На практике ничего доказать никто не смог. Нет, мысли хаотично скачут, выводы противоположные и необходимо время, чтобы со всем разобраться. Знания и воспоминания поручика, что странно, у меня имеются, возможно, далеко не все, но всегда можно сослаться на контузию, а первое время и вовсе больше помалкивать.

— Пить, — попросил я, но голос вышел слишком тихим, хриплым и слабым. — Сестра, воды, — уже громче сказал и ощутил в горле спазм.

Анастасия, так в воспоминаниях звали мою сиделку, встрепенулась и посмотрела на меня. Мы встретились с девушкой взглядами и зрачки сестры милосердия расширились. Вот она подскочила, из графина налила в стакан воды, а потом смочила марлю и ко мне подошла.

— Господин поручик, напоить вас не могу, доктор такого разрешения не давал, но губы смочу, — сказала девушка и не дожидаясь моих возражений прижала влажную марлю к моему рту.

Пара капель живительной влаги попали в горло, но этого ничтожно мало.

— Вы помните, как вас зовут? — поинтересовалась сестра милосердия. — Если да, то один раз медленно прикройте глаза, если нет, то два раза моргните.

С учетом того, что рот она мне продолжает затыкать, то других вариантов нет.

— Ага, значит память не потеряли! — обрадовалась Анастасия.

Быстро два раз моргнул, а потом медленно глаза прикрыл.

— Не поняла, это как? — озадачилась девушка.

Как-как! Таком через так! Очень хотелось ей ответить, да воспитание не позволит, не говоря уже о тряпке на губах! Еще и мочевой пузырь оказался на грани разрыва. Неужели какие-то две капельки влаги его переполнили? А как же обезвоживание?

— Потерпите, скоро утро, придет Аристарх Георгиевич, вас осмотрит и назначит лекарства, — ласково произнесла Анастасия и наконец убрала марлю с моих губ. — Еще смочить?

— Нет, утку дай, — выдавил из себя.

— Конечно-конечно, сейчас, потерпите чуток, — засуетилась девушка.

Понимаю, волнуется, что обмочусь или обгажусь и тогда ей придется менять постель и меня мыть. Удивительно, но мне стало дико неудобно, когда молоденькая сестра милосердия принялась под меня судно подсовывать и еще умудряясь что-то ласковое говорить. Даже комплимент отвесила, что мужская гордость о-го-го и кому-то точно повезет. Кстати, эту самую гордость, я вдруг ощутил, когда пальчики Анастасии к ней прикоснулись. Вот же умора, пальцем пошевелить не могу, только глазами хлопаю, да рот открываю, а все туда же.

— Михаил Юрьевич, а вы оказывается тот еще охальник, — задумчиво произнесла девушка. — И как прикажете в такой ситуации действовать? Угомонитесь, вам силы беречь надо, исхудали-то как, смотреть больно, — она покачала головой.

С трудом, но облегчиться удалось и даже не придется менять постель, что большое достижение. Правда, заслуга в этом моей сиделки, сумела меня, точнее, наглый орган, пристыдить. Нет, он вновь вскоре на девушку среагировал, когда та утку вытаскивала, и мои конечности поправляла. Впрочем, это все хорошие новости. Руки-ноги почувствовал, вернее, мышцы ощутил, которые дико заболели. Следовательно, паралич мне не грозит, но восстановление окажется непростым. А с учетом того, что тело явно не мое, то еще предстоит им научиться управлять. Еще меня и в сон потянуло, силы куда-то улетучились, а Анастасия чуть слышным голосом вещает, какой я герой, аж сам генерал армии ко мне приходил и наградил орденом.

— Уверена, про вас и в газетах напишут, — сказала девушка и предложила: — Вы глаза-то прикройте, отдохните.

Послушался, еще и потому, что вновь стал анализировать свое состояние и пытаясь разобраться в происходящем. Боль в мышцах говорит о том, что это не сон и не бред, а самая настоящая реальность. Если же верить воспоминаниям, то сейчас 1915 год, Россия воюет на стороне Антанты и впереди смутное время. И все бы ничего, но есть отличия от тех исторических событий, о которых знаю и их немало. Сестра милосердия обмолвилась, что сейчас конец лета, а находимся мы в Галиции, непосредственно во Львове. А если это так, и, по словам Анастасии, наши войска с тяжелыми боями, но противника громят, то что-то не то. А как же известный Горлицкий прорыв? О нем тут не слышали, при этом ранения я получил именно в тех местах. Как во Львове оказался? Об этом понятия не имею, но, похоже, что награду получил не просто так. Кто-то сумел проанализировать события, которые могли наступить, не столкнись я с избранными. Допускаю, что спутал все карты и при этом повлиял на ход событий. Но тогда получается, что те исторические факты, которые учил в школе и интересовался, будучи взрослым, не имеют ничего общего с этим местом. Как такое возможно? Параллельный мир или оказался в прошлом, где события пошли немного по другому сценарию? В любом случае, все это из области фантастики, как и путешествия во времени. Так как если кто-то и оказался в прошлом, то на события будущего он однозначно повлияет и его изменит. Ну, если только не наследит и ничего не сделает. Но тогда это маловероятно, если только он не оказался на охоте, да и то, мог убить того же медведя, лося или зайца. Зверь мог кого-то сожрать или самому стать пропитанием. В общем, малейшая мелочь, измененная из вне, способна запустить цепную реакцию и повлиять на события. Но это в теории, на практике такое доказать невозможно. Незаметно погрузился в сон, а разбудил меня доктор, который щупал пульс.

— Аристарх Георгиевич Ботвинов, доктор, к вашим услугам, — представился он мне, доставая из кармана слуховую трубку: — Ну-с, как себя чувствуете, на что жалуетесь?

Его цепкий и внимательный взгляд мне не очень-то понравился. Так следователи на подозреваемых смотрят.

— Голова гудит, все как в тумане вспоминаю, какими-то обрывками, с трудом понимаю, где нахожусь, — медленно произнес я, а потом добавил: — Еще и тело не слушается, голову от подушки оторвать не получается.

— Голубчик вы мой, так это же замечательно! — потер ладони доктор. — Вам несказанно повезло, что выжить смогли и не лишиться разума. Кстати, как вас зовут? Какой сейчас год? Откуда вы родом?

— Михаилом нарекли, — без промедления ответил я.

— А дальше? — господин Ботвинов, кто бы сомневался, снял пенсне и стал протирать стекла.

— Одна тысяча девятьсот пятнадцатый, но месяц сказать не готов, похоже, долго на больничной койке валяюсь. Родом из-под Ярославля, у батюшки там имение. В четырнадцатом году закончил военное училище и мне присвоили звание поручика. Почти сразу отправился на фронт.

Доктор встал, прошелся по крохотной палате, в которой не ощущаю присутствия сестры милосердия. Похоже, Аристарх Георгиевич куда-то девушку отослал, чтобы она лишнего не услышала.

— Михаил Юрьевич, позволю дать вам один совет, — вернулся ко мне доктор и встал напротив. — Вы человек разумный, чудом уцелели и, возможно, — он поднял вверх указательный палец, — повторюсь, возможно, что-то приобрели. Так вот-с, на эти способности, если они, конечно, есть, найдутся желающие. Особенно пока вы не окрепли и на ноги не встали. Понимаете, о чем толкую?

— Не совсем, — признался я, хотя смутно догадывался, куда доктор клонит.

— Дар, не факт, что он есть и у вас прижился, но если и перешел от избранного, то еще не закрепился в вашем теле. Вот его-то и попытаются изгнать, чтобы себе заполучить.

— Разве такое у кого-то получалось?

— Понятия не имею, но, поверьте, есть те, кто готов всем рискнуть, даже собственной жизнью, чтобы стать сильнее, — спокойно ответил Ботвинов.

— И что посоветуете и, главное, почему?

— Молчите, ссылайтесь на потерю памяти и проявляйте слабость, — мгновенно ответил доктор, а потом задумчиво потер переносицу. — Почему помогаю? — переспросил, но уточнений с моей стороны ждать не стал, продолжил: — Если то, что мне рассказали правда, то вы на самом деле совершили подвиг. Мало бы кто решился с троими бойцами атаковать подразделение избранных. Да что там говорить, рота и та бы в атаку не пошла, не имей прикрытия. А у нас на фронте офицеров из личной гвардии царя раз-два и обчелся. Да и те предпочитают в штабах сидеть или развлекаться с дамами, а на передовой показываются редко.

— Я вас понял, благодарю, — медленно произнес и добавил: — Насчет же избранности вы заблуждаетесь, ничего такого у себя не ощущаю.

И это на самом деле так! Допускаю, что произошедшее вышло за грань моего понимания, а сами сверхспособности ушли на перенос сознания из одного мира в другой. Но и зарекаться пока не спешу, время рассудит и найдет какой-нибудь факт, подтверждающий или опровергающий теорию. Сейчас у меня одна цель — подняться на ноги, осмотреться и жить полной жизнью, а приключений на свою голову всегда найду. Тем более, что времена для России должны настать смутные, если повторится сценарий из моего мира.

— Мы еще с вами к этому вопросу вернемся, — задумчиво произнес доктор. — Если потребуется, то просите Анастасию Николаевну колоть морфин. Восстановление контроля над мышцами окажется болезненным и непростым. Предстоит набраться терпения и надеяться, что нервные окончания не пострадали, — он направился к двери, но остановился и вернулся ко мне. — Чуть не забыл. Ко мне вы поступили с очень серьезными ранениями, надеюсь, сумел извлечь все осколки, оказавшиеся в вашем теле. И, заметьте, шрамов у вас не осталось, но это не моя заслуга. Подумайте над этим на досуге. В том числе и поэтому, не рекомендую пока с кем-либо близко сходиться, за исключением старшей сестры милосердия и вашего покорного слуги, — он чуть склонил голову.

Хм, в его глазах прочел нескрываемый интерес и удивление. Что-то его заинтриговало в нашей короткой беседе. И, думаю, это моя реакция. Вряд ли молодой поручик так мог отреагировать на то, что ему сказали. В следующий раз мне следует проявить больше эмоций. А еще, следует лучше понять своего предшественника, тело которого я занял. Этак проколюсь на какой-нибудь мелочи! Хотя, всегда есть возможность сослаться на полученные ранения, после которых изменился характер и взгляды. С таким не раз сталкивался, когда бойцы кардинально менялись и те же бабники вдруг становились примерными мужьями. Были и те, кто оружие в руках держать больше не мог, а другие становились безбашенными.

— От всего сердца благодарю вас Аристарх Георгиевич, — произнес я, глядя в глаза доктора.

— Это моя работа, — чуть смутился тот. — Ладно, побегу, дел, знаете ли, много-с. Анастасию прикрепляю к вам, но, предупреждаю, ее будут отвлекать, в госпитале она многим заведует.

— Понимаю, постараюсь не капризничать.

— Вот и хорошо, почитай обо всем и договорились. Не ожидал, что вы такой рассудительный. Есть какие-либо просьбы? — Ботвинов цепко впился взглядом в мое лицо.

Он что-то от меня ждет, но сообразить, чего конкретно не могу.

— Надо над вашими словами подумать и все тщательно взвесить, — медленно произношу, а потом добавляю: — Не хочу спешить с выводами, чтобы не попасть впросак.

— Зовите если что-то потребуется, — ответил мне мой собеседник, даже не пытаясь скрыть удивления. — Пойду, а вы тренируйте мышцы, а иначе ходить и вовсе не сможете.

Пугает или боится, что и в самом деле не смогу двигаться? Валяться головешкой хуже не придумаешь! Но силы воли мне не занимать, а чуть заметные движения пальцами ног и рук могу делать.

— Михаил Юрьевич, предлагаю начать с вкусной и полезной пищи, — заявила моя личная сиделка, войдя в палату с подносом.

Недоверчиво на нее посмотрел, уверен, у нас с ней разные взгляды на еду. Так и оказалось! Девушка покормила меня постным бульоном, скормила пару ложек овсяной каши и дала запить стаканом воды. Надо ли говорить, что я не наелся и что несоленые блюда не имеют ничего общего с моими предпочтениями?

— А теперь буду делать вам массаж мышц, — после так называемого приема пищи, заявила Анастасия.

И начала меня истязать! Нет, я-то ей благодарен, правда, удивлен, что у хрупкой девушки такая сила в руках. Минут через сорок запросил пощады, но мольбы она не услышала. Начала сгибать мои конечности, переворачивать с бока на бок, а потом предложила поставить укол, снимающий боль:

— Господин поручик, вы же мучаетесь, вспотели весь, — девушка протерла носовым платком мое лицо, по которому и в самом деле скатывались крупные капли пота.

— Нет, не хочу привыкать к уколам.

— А вы их, случайно, не боитесь? — прищурилась моя сиделка. — У меня рука легкая, ничего не почувствуете.

— Нет, — сцепив зубы ответил ей и улыбнулся: — Настенька, вы уж обо мне не волнуйтесь, справлюсь.

— Аристарх Георгиевич предупредил, что если пару часов в день будем заниматься физическими нагрузками, то через пару недель на ноги встанете, — попыталась та меня ободрить.

Вот только столько времени валяться на койке в мои планы не входит. Дня три еще куда ни шло, ну, может быть, неделю, но не больше. Ничего сестре милосердия не ответил, мысленно прикидывая, с какого комплекса упражнений начать. Прогресс уже ощутим, правой рукой шевелить могу, приподнимаю кисть на пару сантиметров от простыни, но пальцы в кулак сжать не получается.

— Расскажите, что в госпитале происходит, — попросил я и уточнил: — Много ли раненых? Какие слухи ходят о делах на фронте?

Моя сиделка поделилась тем, что знала и слышала. Она уверена, что в войне мы побеждаем, об этом и в газетах пишут. Правда, раненых много поступает, и они не так оптимистично настроены. Рассказывают, что германцы не так просты и слабы, а у нас есть проблемы со снабжением и вооружением. Будь вдоволь снарядов, то уже бы супостата давно разбили. А еще отряды избранных у противника сильны и мобильны, то тут ударят, то в совершенно неожиданном месте.

— И ведь этим иродам очень сложно оказывать сопротивление, — покачала головой Анастасия. — Одна радость, что их сила ограничена временем.

Действительно, использовать внутренний дар такие люди способны не постоянно, иначе бы у нас возникли большие проблемы. При этом в русской армии таких подразделений намного больше, но они почти никому не подчиняются. Слишком высокого о себе мнения, а царь их наделил большими свободами. Кстати, говорят, что как только такие люди заканчивают военное училище, где готовят одаренных, то если у них нет титула, то его по величайшему волеизъявлению Романова, дают. Мало того, еще и оклад такой, что генералы завидуют. Ну, это по слухам, а их принято делить этак на десять, если не больше, но сведения могут оказаться и правдивыми. В общем, разбираться и разбираться во всем происходящем! Понятно одно, что этот мир очень похож на мой родной, события в котором происходили более ста лет назад. Жаль только, что я не историк, поэтому сопоставить не так-то просто. Основное же отличие это избранные с даром и то, что в это время наши войска успешно сражаются в Польше, точнее, на территории которое делилась между тремя империями. Российская империя занимала Царство Польское, Германская владела частью прусских земель, а Австро-Венгрия обладала Галицией. И какой из этого вывод? Да никакого! Если только наша армия не продолжит победоносное наступление. Действия царя и его министров, судя по моим знаниям, очень схожи. Революция 1905 года тут тоже имела место быть, как и кровавое воскресенье. Этому способствовало ухудшение жизни рабочих и поражение в Русско-японской войне. Теперь же происходит тот виток, после которого империя может оказаться в гражданской войне.

— Два года или больше? — сам себе задаю вопрос, вспоминая как в моем мире с крейсера «Аврора» прозвучал холостой выстрел из орудия, сигнализируя о начале штурма Зимнего дворца.

С политическими движениями мой предшественник знаком слабо, но споры слышал и листовки читать приходилось. На фоне побед на фронте у большевиков шансов немного повторить все то, что происходило в моем мире. Но если начнутся поражения в войне, то все вернется на круги своя. И тогда волей-неволей выбирать чью-то сторону. Отсидеться точно не получится. Н-да, вот же надо было оказаться в таком времени. Покидать же отчизну против моих принципов, в эмиграции жить не собираюсь. Получается, надо примкнуть к большевистскому движению и занять место среди лидеров? Вот только сделать это вряд ли удастся, если только на какое-то время, а потом окажусь среди врагов народа. Либо же придется идти по головам ничем не брезгуя.

— Михаил Юрьевич, вы меня слышите? Совсем уж о чем-то замечтались! — отвлекла меня Анастасия. — Не желаете ли облегчиться? А то мне надо отлучиться, батюшка прийти должен, чтобы помолиться и отпустить грехи умирающим.

— Надолго меня покинете? — уточнил я.

— Часа на два, — подумав, ответила девушка.

— Давай судно, — вздохнув, согласился с ее предложением, прикинув, что обслужить себя в ближайшее время не смогу.

Политику и другие проблемы решил из головы выкинуть. Не люблю гадать, не зная истинное положение вещей. Вот встану на ноги, своими глазами осмотрюсь, пойму, что к чему, а потом уже подумаю, что и как. Но точно не стану пытаться достучаться до высших чинов, объявляя, что у меня есть эксклюзивные сведения. Меня сочтут сумасшедшим и даже не отреагируют на ссылку, что стал избранным. Потребуют доказательств, а их предоставить не смогу. Пророков же в отечестве хоть отбавляй, как и душевно больных. Ну, кто в здравом уме предскажет, что царь собственноручно от престола отречение подпишет? А потом его с семьей и вовсе расстреляют, хотя будут всех заверять в другом. И ведь за Романовых не вступятся даже союзники, которыми те приходятся родней. Не следует даже помышлять, чтобы искать возможность встретиться с царем и попытаться тому все рассказать. Толку от такого будет ноль целых, ноль десятых. Даже если он вспомнит и поймет, что какой-то неизвестный поручик ему правдивое предсказание дал, то будет уже поздно и он ничего сделать не сможет. Да и не допустят меня до правящей особы, а карьеру выстроить, чтобы со мной считались не успею.

— Все это теория, — буркнул, надеясь, что в своих подозрениях ошибаюсь и сценарий в этом мире пойдет по другому пути.

Но, что-то мне подсказывает, не просто так я тут оказался. Где-то решили создать альтернативную ветвь развития событий. Впрочем, доказательств тому никаких, а жить надо. И на сегодня, главная задача добиться того, чтобы суметь сесть или хотя бы начать двигать руками и ногами, а не помышлять о каких-то далеко идущих планах. А еще, хочу глянуть на себя в зеркало и оценить внешний вид. Сестра милосердия что-то про мой цвет волос вещала, мол тот меняется. И надо бы разобраться в том, есть у меня какие-то способности или они все закончились с переносом души в тело умершего поручика. Собрался с силами сделал резкое движение рукой. Ну, как резкое? Сумел ладонь на собственную грудь положить и стон от боли в мышцах удержать. Лиха беда начало! Осталось дело за малым, начать шеей крутить, левую руку под контроль взять, а там и ноги начнут слушаться. А вообще, не сказал бы, что дико расстроен. И уже свыкся с мыслью, что происходящее не что иное, а реальность и в ней мне предстоит жить. Как? Другой вопрос, на который пока ответа и даже плана нет.