Отставникъ

Глава 3 ВОССТАНОВИЛСЯ

Глава 3. ВОССТАНОВИЛСЯ

Доктор давно ушел, а я все обдумываю его слова. Честно говоря, никак такого не ожидал. Аристарх Георгиевич не стал ходить вокруг да около, сразу ошарашил:

— Господин поручик, хочу вам сказать, что дар вы получили. Предупреждая ваш вопрос о том, что получили, могу лишь предполагать и не более того. Вот, как-то так-с, — он развел руками, а потом надел пенсне и внимательно на меня посмотрел.

— Доктор, с чего такая уверенность? — поинтересовался я. — Не из-за того ли, что сами обладаете склонностью к целительству?

— А вы довольно проницательны, Михаил Юрьевич, — в свою очередь удивился тот. — Не поделитесь, как к такому выводу пришли?

— О вас хвалебно отзывалась Анастасия Николаевна, расписывала, как справляетесь с тяжелоранеными, в том числе и меня сумели спасти. Кстати, очень вам благодарен.

— Это моя работа, — пожал плечами доктор. — Но вы так и не ответили на мой вопрос.

— Количество смертей в госпитале невелико. Меня же вы осматривали уже зная результат, следовательно, использовали диагностику на удалении. А как такое возможно, не обладай вы даром?

— Что насчет практики? — усмехнулся господин Ботвинов и сел на стул, с интересом поглядывая на меня. — Вы же понимаете, что с ранеными имею дело каждый день. С одного взгляда понимаю, в каком состоянии тот или иной воин.

— Тогда скажем по-другому, — задумчиво произнес я. — В момент, когда вы еще даже ко мне не прикоснулись, уже чувствовал некое внешнее воздействие на кожу, словно некий теплый воздушный поток.

— Даже так? — прищурился мой собеседник. — Очень интересно! А что еще заметили или ощутили? — подобрался он, а в его глазах стал разгораться азарт. — Что изменилось в вашем восприятии?

— Честно говоря, не готов ответить, — чуть качнул головой.

— А вы подумайте, — попросил доктор. — Сконцентрируйтесь и скажите, что чувствуете, — он выставил перед собой правую ладонь.

Какое-то время ничего не происходило, а потом ощутил, как по ногам прошелся теплый поток, а еще, заметил, что вокруг пальцев доктора образовался некий ореол или свечение, белого цвета. Вот только это длилось всего лишь пару секунд, а как только моргнул, то все исчезло. Об этом и сказал. Ботвинов же подскочил со стула и заходил по моей импровизированной палате, что-то под нос себе бормоча.

— Что-то не так? — забеспокоился я.

— Все нормально, — поспешно успокоил меня тот. — Вы правы, дар у меня имеется, как теперь и у вас. Вы распознали целительскую ауру, а это сделать невозможно, не обладая такими способностями. При этом, — он резко остановился, — нет сомнений в том, что ваш противник из одаренных такими умениями не мог владеть. Он точно был склонен к разрушению, а не созиданию. Другими, понятными вам словами, он не мог исцелять, а только убивать и разрушать. Одним словом — воин!

— Аристарх Георгиевич, вы меня запутали, — признался я.

— Ну-с, ситуация и впрямь необычная, — покивал тот и дотронулся до своего пенсне, явно собираясь его снять, но в последний момент руку отдернул. — Вы сумели перенять мой дар, при этом его не забрав. Только так смогли бы увидеть мою ауру. Поэтому, скорее всего, у вас дар особенный, позволяющий использовать различные умения и при этом самообучающийся. В среде избранных или одаренных, такое редкость. Но другого объяснения у меня нет.

— А почему вы в госпитале служите, с такими-то способностями? — не удержался я от вопроса.

Доктор усмехнулся, вновь устроился на стуле и сказал:

— Из личных убеждений и призвания помогать ближним. Но, если уж совсем честно и откровенно, то не настолько у меня сильный дар, чтобы соответствовать ожиданиям пациентов. Когда-то, в молодости, считал, что справлюсь с любым вызовом, но потом осознал, мои возможности далеко не безграничны.

Конечно, меня интересовала его история и способности, но больше хотелось разобраться в себе. Поэтому-то и перевел разговор:

— Но вы не понимаете, как я сумел выкарабкаться и каким даром обзавелся. Не так ли?

— Долгое время вы находились на пороге смерти и с этим ничего поделать не мог, — потер щеку доктор. — После таких ранений и хирургического вмешательства у вас должны были остаться шрамы, и с ними я уже ничего поделать не мог. Однако, ваш организм от них избавился. Восстановление идет быстрым, даже я бы сказал, невозможным темпом. Вы сами себя лечите и другого объяснения нет. А так как с одаренным врагом вы сражались не на жизнь, а на смерть, то и воинский дар у вас однозначно имеется. Предположу, что и какими-то еще способностями обладаете. Насколько сильными? — он покачал головой и пожал плечами: — Узнаете только вы, когда они пробудятся и вы начнете их осваивать. А так как пока ничего не ощущаете, то дар у вас не укрепился, будьте предельно осторожны.

— Есть ли какие-нибудь методики или книги, как развивать эти силы и их совершенствовать? — задал я вопрос, находясь в этаком шоке от слов доктора.

— У каждого индивидуально, — уклончиво ответил Ботвинов. — Позвольте дать один совет: не афишируйте свои способности, когда их обнаружите. Людей с даром мало, я бы сказал единицы, обычные люди нас пытаются сторониться и боятся.

— Зависть?

— И она присутствует, — покивал мой собеседник. — Но одно из основного — спрос больше и ошибки не прощаются. В вашем же случае и вовсе пока все зыбко. Если мое предположение верно, то вам долго осваивать свои новые умения. Пожалуй, на сегодня разговор закончим. Вы уже устали, да и мне следует отдохнуть.

— Могу к вам обратиться, если возникнут вопросы? — поинтересовался я.

— Без проблем, помогу, чем смогу, но на текущий момент вам следует сделать упор на восстановлении. Отдыхайте и набирайтесь сил, они вам понадобятся. Считайте, вы заново родились и только начинаете познавать мир, прежний уже никогда не будет таким.

Именно на этом мы и попрощались. Господин Ботвинов ушел, оставив меня размышлять над его словами. Честно говоря, он больше навел тень на плетень, да высказал предположения. Однако, я сумел заметить его дар или ауру, когда тот проводил диагностику моих ног. При этом, Аристарх Георгиевич дал понять, что он далеко не всесилен и в такой ситуации помочь не в силах. Но как же тогда его целебный дар? Он ставит на ноги безнадежных! Вот только и про умерших нельзя забывать, в том числе и под его скальпелем во время операций. А такие случаи нередки, об этом моя сиделка тоже упоминала. Кстати, о нашем с девушкой пари!

— Совсем забыл! Этак ей проспорю, — хмыкнул себе под нос и принялся нагружать мышцы.

В эту ночь, моим достижением стало — немного приподняться, пошевелить головой и подтянуть ноги.

— Похоже, за отведенное самому себе время никак не успею научиться ходить, — резюмировал, когда не осталось сил даже пальцем пошевелить.

Так и оказалось, следующая неделя прошла в изнурительных тренировках, чтении газет, пикировках со своей сиделкой и парой разговоров с Ботвиновым. Про наш спор Анастасия не напоминала, только подбадривала, что мои успехи ее впечатляют. А вот овладеть телом оказалось сложно. Прежде, чем сделать шажок, приходилось концентрироваться, представлять, как ступня отрывается от пола, потом нога разгибается в колене, после чего делается движение вперед, а потом она распрямляется. Сложнее всего оказалось перенести вес тела вперед и не потерять равновесие. Меня штормило и качало из стороны в стороны словно пьянчужку, напившегося до чертиков. Дар, если его и получил, никак о себе не заявлял. Я даже больше не видел свечение вокруг ладони врача, когда тот меня осматривал. Из статей в газетах сделать какие-либо выводы оказалось сложно. Но в госпиталь поток раненых не прекращался и стали гулять слухи, что на фронте дела не так хороши, как об этом пишут. А еще смущало, что приходилось пользоваться уткой. При этом моя сиделка радовалась, когда у меня нормализовался стул.

— Настя, как думаешь, сегодня смогу дойти до помывочной? — поинтересовался я.

— Михаил, уверена, мы с тобой справимся, — ответила та.

С девушкой мы уже окончательно перешли на ты, но временами она еще выкала, когда о чем-то глубоко задумавшись, либо язвила. А на язычок она остра!

— Нет, хочу без твоей помощи справиться. Пусть наше пари и проиграл, но с опозданием, должен в собственных глазах реабилитироваться.

— Ой, господин поручик, о чем это вы? Неужто собрались меня бросить? — ответила моя сиделка.

В ее интонациях проскочила тревога, при этом она хотела ее скрыть.

— Госпожа Исаева, — такая у девушки фамилия, — не извольте беспокоиться, от своих слов не отказываюсь. Я русский офицер и в моей чести прошу не сомневаться!

Резковато сказал, но вопрос с просьбой Насти давно следовало закрыть. Сразу после того, когда понял, что переоценил свои силы.

— Прости, моя вина, что заранее не рассказал, но ты отправишься со мной, когда смогу нормально передвигаться. С Аристархом Георгиевичем это уладил, он обещал подготовить письмо и позаботиться о твоей командировке с последующим увольнением, как только поступишь в медицинский институт, — объяснил девушке, на лице которой мрачное выражение сменилось на счастливую улыбку.

— Спасибо большое, я ваша должница!

— Не благодари, это мне с тобой еще рассчитаться нужно, — отмахнулся я, делая осторожный шажок к двери.

Казалось бы, коридор не такой и длинный, метров двадцать от моей импровизированной палаты до уборной, рядом с которой находится помывочная. Так вот, это расстояние преодолел за полчаса, семенил словно старый дед, после нескольких шагов отдыхал по минуте, а то и по две. Но главное — дошел и ни разу не упал. Настя меня только два раза поддержала, да и то когда мимо провозили раненых на каталках. Кстати, сам коридор госпиталя чист и опрятен, есть даже диваны для посетителей, на подоконниках цветы в горшках, на стенах плакаты о различных заболеваниях и чьи-то портреты. К своему стыду, ни одну известную личность не опознал, а интересоваться у Насти не стал. Не захотел прослыть невежей.

— И что дальше? — задала вопрос девушка и уточнила: — Ты же не справишься!

Мы как раз зашли в холл душевой, следом за которым прослеживается большой зал, разделенный стеклянными перегородками из непрозрачного стекла. В каждом отсеке находится прикрепленная к стене душевая лейка. Пол из мраморных плит, как и стены, под потолком светится несколько тусклых ламп. В общем, ничего необычного, такие душевые встречал в своей прошлой жизни много раз. Какие-то были лучше оборудованы, другие хуже, но, в общем и целом, не удивлен.

— Но и ты не поможешь, — чуть пожал плечами, впервые рассматривая себя в зеркало, висящее на стене.

Светлые волосы непривычно длинные, Настя отказывается меня стричь, а больничного цирюльника или стригуна, как того называют, не желает приглашать. Ссылалась на то, что у него руки не из того места растут. Он такую прическу сделает, что легче волосы сбрить. В ее словах есть правда, видел в коридоре двух молоденьких, судя по всему, солдат в больничной пижаме, на головы которых без слез не взглянешь. Их волосы кто-то так обкорнал, что бедолагам предстоит раскошелиться на нормального парикмахера, когда их из госпиталя выпишут. Впрочем, это не мои проблемы. Продолжил себя изучать, находя отдаленные знакомые черты, как из своей молодости в другом мире. Лицо имеет правильные формы, я бы сказал в меру приятное и симпатичное. Губы средние, нос не картошкой и не как у орла, нормальный нос! Глаза карие, в которых нет-нет, да блеснут темно-голубые искры. Или насчет искр мне кажется? Ну, креститься не собираюсь, хотя и пытаюсь не забывать это делать. Рост тоже не подкачал, но его уже оценивал, и он для меня не секрет. Пропорции тела хорошие, но все же немного тощ, хотя и успел набрать пару килограмм.

— Тогда идем обратно? — отвлекла меня от созерцания своего отражения девушка.

— Нет, — покачал головой, — душ приму и это не обсуждается. Довольно меня марлей обтирать!

— Михаил, ты никак смущаешься! — сдерживая улыбку, сказала девушка. — Уж прости, но видела все твое достоинство не раз и даже в руках его держала.

— Стыда у вас, барышня, нет, — покосился я на Настю, — говорите непотребства и при этом не согласились с естественной мужской нуждой помочь.

— Ой, да как такое возможно, — всплеснула руками та, — не имею такого права, чтобы ваши драгоценные силы растрачивать, — она шутливо толкнула меня в плечо, но потом уже серьезно произнесла: — Михаил, тебе всплеск таких эмоций повредит и ослабит. Или об этом господин Ботвинов не говорил?

— Думаю, он больше о тебе беспокоится, — хмыкнул я, расстегивая пижаму и оглядываясь. — Слушай, а что насчет полотенец, мыльных принадлежностей и чистого комплекта белья?

— Ну ты и упрямый, — покачала головой девушка. — Ладно, подожди, сейчас принесу.

Пока я раздевался, а эта процедура происходила медленно, Анастасия два раза куда-то сбегала и успела с кастеляншей поругаться. Та ей не желала выдавать еще одну пижаму, мол и так уже перерасход на одного раненого, пусть и героя, получившего орден.

Стоя под струями воды и смывая с себя последствия ранения я вдруг ощутил, где-то в районе солнечного сплетения, этакий комочек, от которого исходило тепло и уверенность. Неужели дар стал проявляться? Мысленно к нему потянулся, но тот, словно испуганный щенок, вдруг замер и насторожился.

— Будем дружить и вместе жить, — успокаивающим голосом произнес я, не зная, слышит ли меня кто-то или нет.

В ответ тишина, а через пару секунд вновь появилась теплота.

— Мне бы силу в мышцы, координацию улучшить, а то калекой себя ощущаю, — уже мысленно обратился к дару и попросил: — Если можешь — помоги.

Какое-то неуверенное шевеление и вдруг сердечный ритм усилился, кровь к лицу прилила, по венам запульсировала.

— Потише, а то так недолго и инфаркт схлопотать, — поспешно сказал я.

А комочек затих, неожиданно осознал, что тот отдал почти все свои силы. Это дар, бесспорно, но он слабый или в зачаточном состоянии, как и предполагал Аристарх Георгиевич. Он меня еще предупреждал, что чрезмерное использование полученных способностей всегда ведет к упадку сил, а то состояние, когда избранный способен горы свернуть, дается на определенное время. Насколько хватит помощи комочка, задался вопросом, став его про себя так называть.

— Вот и узнаю, — усмехнулся и поспешил закончить с водными процедурами.

К поджидающей Насте вышел уверенным шагом, улыбаясь и ощущая давно забытое состояние, когда ничего не болит и хоть сейчас готов пробежать стометровку.

— Ты в порядке? — настороженно спросила девушка.

— Все хорошо, — заверил ее и стал вытираться полотенцем, которое она мне дала.

При этом сестра милосердия покраснела и поспешно отвернулась, проворчав, что кое-кто слишком бесстыж и нагл. И как она только так с героем разговаривает? Подумаешь, в чем мать родила перед ней стою и прикрываться не думаю. Так она меня много раз таким видела, обтирала и утку подставляла. Чего сейчас-то засмущалась? Раньше такой не была!

— Настя, прости великодушно, считал, что уже всего рассмотрела, — сдерживая веселье в голосе, сказал я.

— Идем уже в палату, а то зайдет кто-нибудь и подумает невесть что, — дернула плечиком девушка.

— Можно подумать, что про нас с тобой сплетен нет, — усмехнулся я, поспешно одеваясь.

Нет, не ее слов испугался, почувствовал, что уже не так бодр, в руках появилась слабость. Успею ли до палаты дойти или нет? Не дошел, примерно, на половине пути, меня словно под дых кто-то ударил и весь дух выбил. Колени затряслись, коридор стал раздваиваться и качаться, а пол, того и гляди, вздыбится.

— Михаил, что с тобой? — схватила меня под руку Анастасия.

Хватка у нее крепкая, а сама-то хрупкая, в очередной раз отметил, но даже ответить не смог, что-то невразумительное промычал.

— Поняла, все хорошо, миленький, ты не волнуйся, сейчас помогу, — зачастила девушка. — Так, обопрись об меня и мелкими шажками иди. Не бойся, упасть тебе на дам.

Смысл того, что душ принимал? С меня семь потов, а то и больше сошло, пока до своей койки добрался. Еще повезло, что Ботвинова встретили и тот моей сиделке помог, а то и не знаю, как она справилась бы.

— Поручик, отдыхайте, — укладывая меня на постель, произнес Аристарх Георгиевич и что-то начал выговаривать Анастасии.

И за что он ее ругает? Смысл слов доктора от моего сознания ускользнул, я провалился в сон. Очнулся поздно ночью, в палате никого, мышцы ломят, но руки и ноги слушаются не в пример лучше, чем до посещения помывочной. Все же, комочек мне помог и за это ему отдельное спасибо. Осторожно с кровати слез, прошелся по палате и улыбнулся сам себе, восстановлюсь теперь за пару дней, а то и раньше. Дар во мне есть, но он сейчас притаился и при этом я ощущаю, что он очень слаб. Поэтому если и обращаться к нему за помощью, то лишь в экстренных случаях, желательно самому со своими проблемами разбираться. И первая из них — уборная. Судно мне осточертело, поэтому решился дойти до туалета самостоятельно. Пусть и неспешно, с парой остановок, но туда и обратно дошел без проблем. В палате же сделал комплекс упражнений, чтобы заставить работать группу мышц, которые еще не задействовал.

— И что теперь? — сидя на стуле, задался вопросом. — Медитировать и постараться с даром слиться? Ему точно нужна пища или энергия и мне необходимо понять, что она из себя представляет.

С кряхтением опустился на пол и сел в позу лотоса. Положил руки на колени ладонями вверх. Когда-то такую позу подсмотрел у одного монаха, утверждающего, что таким образом он закачивает в себя энергию из окружающего пространства. Случилась та встреча в Тибете, в одном из монастырей, где пытался спрятаться один деятель. Ну, мужика я потом доставил куда следовало, заодно и технике открытия чакр научился, так про нее монах говорил.

— Поразительно, — хмыкнул, когда все получилось и внутренний дар подсказал, что вскоре лопнет, если не перестану делиться с ним силой.

Не уверен, что прав, но слишком сильно затекли ноги. Но при этом я определился с дальнейшими шагами. Перво-наперво разбираюсь с отставкой, а потом едем с девушкой в Петроград или Москву, на ее выбор. Отдам должок и помогу Насте исполнить мечту, заодно и осмотрюсь, а может и освоюсь в происходящем вокруг. Очень надеюсь, что оказался в одной из ключевых точек, когда развитие событий пошло иначе, чем в моем мире. Это подтвердит или опровергнет время. После того, как сиделка станет студенткой, проведаю, а может и поживу, у родителя. Помещик он далеко не значимый, но засвидетельствовать свое почтение мне необходимо. Дальше же придется искать нишу, где можно заработать и, если потребуется, попытаться предотвратить трагедию. Я долго думал и размышлял, империю, если кто-то и сохранит, то из действующей царской семьи. Отречение царя в моем мире произошло в марте семнадцатого. После чего его и членов семьи отправили в Царское Село под арест. Вроде бы им создали неплохие условия, но очень быстро дети заболели корью, в тяжелой форме. Случайность? В те времена эта болезнь унесла много жизней, да и в наши дни она считается одной из самых заразных и смертельных. Но только ли она повлияла на здоровье детей царской семьи? Правда, не факт, что такое повторится здесь, но к этому следует как-то готовиться. Как ни крути, а присягу в этом мире мой предшественник давал, отказываться от нее не собираюсь. Если только не пойму, что царское правление еще пагубнее для империи окажется.

— Опять спешу делать выводы! — поморщился, размышляя, как теперь из позы лотоса выбраться.

Тело затекло, мышц вновь не чувствую и даже на секунду испугался, что оказался парализован. Но, нет, слава Богу! Дернул руками и кожу сразу закололи тысячи иголок, кровь стала разгоняться. Кое-как встал и на кровать плюхнулся. Выспался отлично, а перед приходом Анастасии уже побывал в помывочной, привел себя в порядок и от былой хвори следа не осталось. При этом к дару не обращался, если с ним начинать экспериментировать, то необходимо набрать хорошую физическую форму, а на это потребуется время.

— Уже встал? — удивилась моя сиделка, даже забыв поздороваться.

Я же отошел от окна, в котором рассматривал двор госпиталя, чуть склонил голову и заявил:

— Позвольте вашу ручку, поприветствовать спасительницу.

— Михаил, о чем это вы? — не поняла та.

Пришлось ладонью девушки без спроса завладеть и поцеловать ее запястье, так как сестра милосердия в последний момент руку попыталась выдернуть.

— Зачем, не надо, — смущенно произнесла девушка.

— Привыкайте, — хмыкнул я и уточнил: — Как насчет того, чтобы прогуляться по городу? Мне бы только переодеться, а то в пижаме сочтут, что сбежал из психиатрической больницы.

— Господь с вами! Никто о таком не подумает! Выздоравливающих после ранений часто на улицах встретить можно, — отмахнулась Анастасия и призадумалась.

— Ты опять выкать стала, — попенял ей.

— А нечего манеры показывать и руки лобызать! — парировала та.

Н-да, как же с ней сложно! Ничего, попривыкнет к моей манере общения и уже не будет такой букой.

— Так что насчет прогулки? — напомнил я и поторопил: — Думай быстрее, как это осуществить, а то от больничной еды уже воротит.

— И когда это она тебе успела надоесть? Постоянно же за добавками на кухню бегаю!

— Ты не поймешь, — усмехнулся я. — За оградой госпиталя воля и свобода, там дышится легче, а еда вкуснее.

— У кастелянши твои вещи, выдадут только тебе. Дойти сможешь?

— Мои вещи? Откуда? — удивился я и не скрыл радости. — Неужели кто-то из сослуживцев озаботился?

— Насколько знаю, их принесли, чтобы в случае твоей смерти мы ими распорядились и занялись отправкой родным, — хмыкнула Настя и пояснила: — Сами не захотели этим заниматься.

— Понял, — кивнул ей. — Хорошо, что не успели отправить.

— Как можно, — покачала головой девушка, — на тот момент вы числились среди живых.

Действительно, числился и никак иначе, хотя никто не верил, что поручик оклемается, да еще так быстро. Вслух этого говорить не стал. Я восстановился и полон сил начать новую жизнь, которая обещает быть насыщенной и интересной. А как иначе? Мне очень интересно своими глазами посмотреть на этот мир, а не довольствоваться воспоминаниями. А еще рядом красивая спутница, которых, уверен, будет еще немало!