Отставникъ

Глава 19 ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ

Глава 19. ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ

Госпожа Холодная какое-то время наблюдала за моими действиями. Предлагала помощь, но вскоре поняла, что только отвлекает и пошла прогуляться. Денек жаркий, солнце палит беспощадно и хочется освежиться, благо речка рядом. Похоже, девушка пришла к такому же выводу. Вернулась ко мне и, узнав, что ремонт будет идти минимум полчаса испросила разрешения окунуться.

— Михаил, ты только не подглядывай, хорошо? — попросила меня и объяснила свое смущение: — У меня с собой нет купального костюма.

— А у меня болт не откручивается, — пожаловался я в свою очередь, очень надеясь, что сумею быстро разобрать карбюратор и его прочистить, после чего к Вере присоединюсь.

Ведь красота же! Природа, в округе никого, трава высокая и после купания поваляться на ней с подругой очень заманчиво.

— Тогда я пошла, — сказала девушка и направилась к речушке.

Судя по ее походке-манекенщицы, она знает, что смотрю ей в спину. А также и про купальный костюм, скорее всего, сказала с иной целью, а не чтобы не вздумал за ней подсматривать. Женщины часто дают намеки, которые противоречат сказанным ими словам. Главное уметь разобрать, что они хотят на самом деле и о чем думают. Сделать это подчас мужчинам невозможно из-за другого склада ума. Никого не обижаю, у каждого своя логика и она имеет право на существование. Так распорядилась природа и не мне с ней спорить. В этот раз, думаю, угадал о тайном желании подруги.

— Наконец-то! — обрадовался, отвернув-таки болт.

Вскрытие карбюратора показало, что тот забит какими-то отложениями и мелкими песчинками. Окисления, на удивление, практически нет. Впрочем, пробег на машине небольшой. Другой вопрос, откуда песок взялся. Через патрубок забора воздуха, идущего напрямую в карбюратор? Воздушного фильтра в машине нет, дорога не особо и пыльная. И, насколько знаю, такая проблема случается крайне редко, когда с потоком воздуха что-то прилетает и забивает каналы и жиклеры. А вот из-за некачественного бензина карбюраторы чистят.

— Специально ли подсунули плохое топливо или это случайность? — потер я скулу.

Хотел бы верить, что верно последнее предположение. Проверить вряд ли получится, даже если ни у кого из других участников не окажется с бензином проблем. Организаторы отопрутся, заявив, что всегда есть место непредвиденным стечениям обстоятельств.

— Необходимо проверить, что у нас в баке, а то ремонт придется вскоре повторить, — вздохнул я.

Вскоре убедился — бензин лучше полностью слить. Не хотелось вредить экологии, но выбора нет. Карбюратор почистил, настроил на глаз, собрал, но еще не поставил в машину. Вырыл ямку, благо и лопатка к машине шла в комплекте с инструментами, на случай если где-нибудь авто застрянет. Пока бензин сливался, я, разумеется, захотел с себя смыть грязь. А то Вера так красиво плещется, еще и прокричала, что водичка, как парное молочко. Ну как такое проигнорировать⁈

— Эх, хорошо-то как! — подняла руки вверх моя подруга, когда мы тронулись в путь.

— Согласен, — улыбнулся я.

Мотор работает как часики, солнышко светит, птички поют. Рядом красивая девушка, машина пылит по дороге. Правда, наша вынужденная остановка заняла часа два. Обогнали нас или нет? Вера об этом не волнуется, сказала, что уверена в своем шофере, тот обязательно нагонит соперников и их обойдет на вираже.

— Почему на вираже? — озадачился я.

— Так красивее и зрелищнее, — пожала та плечиками.

Актриса, что с нее взять! Правда, по жизни она честна и не играет какие-то роли, а является сама-собой. Такое в богемной среде редкость, как правило, на публике они пытаются изобразить из себя этаких мачо или богинь. Нет, есть и нормальные люди, не заболевшие звездной болезнью.

— Миша, притормози-ка у той телеги! — указала Вера в сторону лошадки, тащившую огромный стог сена, наверху которого сидел мальчуган с девчонкой.

Вера взяла с заднего дивана одну из корзинок и вытащила из нее десяток конфет. Свернула из газеты кулек и ссыпала туда угощение.

— Эй, пацан! Лови! — девушка встала, приноровилась и закинула сладости на стог сена.

— Барыня, благодарствуем! Спасибо вам большое! — закричали дети хором, как только поняли, что им перепало.

— Мимо вас не проезжали машины, похожие на нашу? — поинтересовалась Вера.

— Отстали? Ничего, догоните, мимо нас две пронеслись с версту назад, — важно ответил мальчуган, а девчонка добавила:

— Но вы летите, как ласточка перед грозой!

Вера удивилась такому сравнению, улыбнулась и сказала:

— Малышка, когда вырастешь, то иди в писатели или поэтессы, успех будет гарантирован.

— Ой, да куда мне и читать-то не умею, — со вздохом парировала та, при этом ее глазенки загорелись.

— Научишься! — улыбнулся я детям и нажал на педаль газа.

Вера помахала ребятишкам рукой, а те стояли и долго нам вслед смотрели. В их глазах мы были из другого мира, в который они очень хотят попасть. Но как распорядится судьба одному Богу известно.

— И на сколько же нас опережают? — задумчиво спросила Вера.

— Верста понятие растяжимое, — пожал я плечами и добавил: — Догоним или нет — не знаю, но остановки, если потребуется, будем делать короткие.

— Согласна! Господин поручик, гони!

И я ее послушал, как и вчера, выжимаю из Руссо-Балта все возможное. В поворотах скорость не снижаю, но пытаюсь объезжать крупные ямы. В общем и целом, дорога ровная, но трясет безбожно.

— Впереди пыль поднимается, — часа через полтора, сказала девушка.

— Вижу, это точно от машин, — кивнул я.

— Очки и краги достать? — поинтересовалась Вера. — Если тебе песок в глаза попадет, то придется остановиться.

— Обойдусь, а ты, если хочешь, экипируйся, — ответил своей подруге.

Девушка подумала и надела очки, а потом и перчатки, но последние через минуту сняла и пожаловалась:

— В крагах жарко и неудобно! Не представляю, как в них руль крутить.

— А в очках уменьшается обзор, — хмыкнул я.

Госпожа Холодная покрутила своей прелестной головой, достала изящную серебренную пудреницу со своей монограммой на крышке, которая еще и камнями инкрустирована. Щелкнула изящным замком, откинула крышечку и посмотрела на себя в небольшое зеркальце.

— Красиво же, разве нет? — повернулась ко мне и улыбнулась.

— Вера, ты точно красива, спору нет, тебе все к лицу, но без одежды на простыне или траве ты выглядишь намного лучше.

— Поручик, ты нахал, подхалим и соблазнитель замужних дам! — фыркнула та, при этом оставшись довольна моими словами.

А мы уже нагнали соперников. Как и ожидал, это два Руссо-Балта, впереди машина представителя завода. За рулем господин Андреев, одет в гоночную униформу. Даже кожаный шлем на голове. Представляю, как в такую жару потеть гонщикам приходится. А случись авария, то такая защита не спасет от серьезных травм. Но от царапин и порезов вполне защитит. Удивительно, но нас не сразу заметили, только тогда, когда мы обогнали идущую второй машину. Водитель нажал на клаксон, и господин Андреев повернулся в нашу сторону. Он не оказался удивлен, только раздосадован. Похоже, песочек в баке нашего автомобиля оказался не случайно, но вряд ли что-то докажу.

— Почему ты не можешь его обогнать⁈ — выкрикнула Вера, перекрывая стоящий гул трех двигателей и шум встречного ветра.

— Выжимаю из машины все на что она способна, — пожал я плечами.

Максим Федорович напряжен, вцепился в руль и не отрывает взгляда от дороги. В такой позе он долго находиться не сможет. Похоже, для него эта скорость слишком большая, а я чувствую себя расслаблено. Какие-то семьдесят пять километров в час, да в моем мире дамы умудрялись в это время красить губы и болтать по телефону, прижав его к плечу, пока не появилась в тачках громкая связь или не начали использовать гарнитуры. Мужчины тоже не далеко от дам ушли, пили кофе, жевали и просматривали на экране смартфона новости. Разумеется, из-за такого отношения на дороге случались аварии.

— А почему мы начинаем отставать⁈ — запаниковала Вера.

Действительно, господин Андреев прибавил газа и стал медленно отрываться. Я же сделать ничего не могу. Повороты пологие, гоним практически по прямой. Еще и вереница телег впереди показалась. Пришлось пристраиваться за машиной завода и держаться у нее на хвосте.

— У него мотор мощнее, — пояснил я девушке, когда та вновь стала возмущаться тому, что не получается догнать и обойти соперника.

— Михаил, а позади-то автомобиль встал и из-под капота у него пар валит! — воскликнула моя подруга.

— Перегрели, за водой не досмотрели, — пожал я плечами.

— А у господина Андреева такое не произойдет? Они парой ехали, наверняка и заправлялись в одно время.

Рассчитывать на неполадки техники у соперника нехорошо. Да и отставание не так велико, даже если на последнем этапе нас пара минут разделит, то за, примерно, двести верст пути наверстаю.

— Мы его и так обойдем, — ответил Вере, увидев, что дорога запетляла.

Кстати, никогда не понимал дорожников, когда, казалось бы, строй дорогу прямо, а они, ради экономии, делали обходы незначительных препятствий. Или это к проектировщикам следует обращаться, почему у тех руки дрожали, когда чертеж делали? Разумеется, утрирую, зачастую-то на то имелись основания, чтобы так строить.

— Что ж ты скорость-то сбрасываешь? Боишься перевернуться? — усмехнулся я, обгоняя экипаж заводской машины.

На прямой та опять приблизилась и даже вновь вперед вырвалась. Но, вот поворот и мы впереди. Вера от такой гонки в восторге, она так и заявила, что теперь ей не скучно и азарт с адреналином почувствовала.

В итоге, в Новгород мы прибыли на первом месте, выиграв пять минут у приехавшего вторым экипажа завода. Третий автомобиль отстал на сорок минут, да и то на последних метрах чуть не проиграл гонщикам управляющих немецкой и французской машинами. Удивительно, но результаты оказались плотными для такого количества участников и расстояния.

Нас опять торжественно встретили, губернатор сказал речь, напомнил о ужине в нашу честь и поспешно ушел, сославшись на неотложные дела. Как потом оказалось, убили одного из заместителей главы жандармерии. Все службы города подняли на уши, в поисках злодеев. Тут не до благотворительной гонки, но время уделить необходимо, в том числе и обязать журналистов осветить это событие. Разумеется, все разговоры крутились около убийства. Дамы и господа гадали кто и за что это сотворил, как быстро и найдут ли убийц. Почти все склонялись к тому, что это дело рук какой-то группы, настроенной против действующей власти.

— Хотят запугать и посеять панику, раскачать лодку и действуют на руку, а то и в помощь врагам империи, — мрачно изрек на приеме один из промышленников.

С его словами я полностью согласен, но уверен, что погибший жандарм что-то узнал или напал на след врагов. Пока еще террор и силовые методы не в чести, но первые тревожные звоночки уже есть.

— Мрачная тут атмосфера, — поежилась Вера, когда мы с ней решили с приема уйти.

— Такова жизнь, — задумчиво сказал ей и поинтересовался: — Меня к себе пустишь?

— Не хочу одна ночевать, — утвердительно кивнула та, а потом попросила: — Давай сегодня просто поспим.

Она не показывает вида, но и в самом деле испугана. Надо ее утешить и успокоить, чем в ее номере и занялся. Госпожа Холодная, покапризничала, но в итоге на ласки ответила. Утром же, после завтрака, я попросил у организаторов марлю, прежде чем залить в бак автомобиля топливо. Господин Андреев этой просьбе удивился, даже поинтересовался, что это я задумал.

— Не хочу еще раз чистить карбюратор, — усмехнулся я.

— Так вы отстали из-за поломки? — удивился Максим Федорович. — Посчитал, что не выдержали столько часов за рулем и отдыхали.

— Можно и так считать, вот только мотор думал иначе, чихал и не тянул, а потом и вовсе заглох. В топливо попал песок, забил карбюратор и, — развел руками, — дальше вы догадаетесь сами.

— Сумели починить, — покивал господин Андреев, на лице которого появилось жесткое выражение. — Господин Голицын, примите искренние извинения и заверения, что к этому не причастен. После гонки постараюсь разобраться, и виновные понесут наказание.

— Максим Федорович, не желаете посмотреть, как буду заливать топливо в бак и какую канистру предоставят? — посмотрел я на представителя завода, складывая марлю в несколько раз.

Так себе фильтр, но если имеется примесь в топливе, то сразу увижу. Господин Андреев, кивнул и мы подошли к машине, у которой уже выставили канистры с бензином. В одной из них оказалось много различной грязи, в том числе и песка. На Максима Федоровича было страшно смотреть. Особенно когда, тот одолжил у меня марлю и убедился, что для его машины такой пакости никто не замышлял.

— Накажу! — процедил он сквозь зубы, а потом обратился ко мне: — Михаил Юрьевич, не могли бы вы об этом не распространяться, дабы не бросать тень на автомобильный пробег?

— Не переживайте, не вижу смысла кого-то обвинять, — успокоил я его, а потом добавил: — Гонка сегодня завершится, а продолжать карьеру в этом направлении не собираюсь. Возможно, при случае, погоняюсь, но не более того.

— Благодарю, считаю, что вы уже победили, но на оставшемся пути постараюсь показать все, на что способен, — произнес господин Андреев и протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатием, как бы ставя точку в этом инциденте. Мог бы раздуть скандал, предъявить претензии, но, если честно и откровенно, то остановка на ремонт оставила яркие и замечательные воспоминания.

— Михаил, мы сумеем занять первое место, но не сильно обогнав всех остальных? — задала неожиданный вопрос Вера, когда готовились стартовать.

— По какой причине? — коротко поинтересовался я.

— Если отрыв окажется большой, то это уменьшит ценность победы. Посчитают, что у нас имелось скрытое преимущество, — пояснила девушка.

— Без проблем, десяти минут хватит, чтобы ожидающие финиша не заскучали, — прикинул я и посмотрел на собранную госпожу Холодную.

На этом и порешили, сложность же заключалось в том, чтобы контролировать отрыв. Даже при скорости шестьдесят от нас отстанут на десять километров. Как подгадать, где соперники? Вариант один, почти всю дорогу держать догоняющих на грани видимости, а на последнем отрезке ускориться. Так и поступил, ехал примерно сорок пять — пятьдесят километров в час. Соперники держались в километре позади, а перед въездом в Петроград, что называется, пошел в отрыв. Движение на улицах столицы оживленнее, чем в Москве. Машин значительно больше, но к Зимнему дворцу прибыли без происшествий. В целом, гонка не дала каких-то сильных эмоций, не считая отношения с подругой. Зато позволила посмотреть своими глазами, как в империи живет народ. Предстоит проанализировать увиденное и обдумать все на трезвую голову, не поддаваясь первым впечатлениям.

Нас встречали шумно, аплодировали раненые, улыбались сестры милосердия и обычные жители Петрограда. Заиграл бравурный марш духовой оркестр, когда Руссо-Балт въехал в арку, в которой натянули ленту финиша. Какие-то важные дамы и господа стояли у небольшого подиума, рядом с ними находился импресарио актрисы и Анастасия. Вспышки фотокамер, шум толпы, поздравления с победой — все закрутилось в какой-то калейдоскоп. Кто-то о чем-то спрашивает, восхищается, задает глупые вопросы, пытается взять интервью. Я мысленно радовался, что Вера предложила не делать большой отрыв от остальных машин, но при этом сетовал — хватило бы и пяти минут разницы, а то и трех.

— Наконец-то, — выдохнул, когда увидел показавшийся Руссо-Балт под управлением господина Андреева.

— Господин поручик, можно вас на пару слов, — подошел ко мне Иван Сергеевич.

— Что такое? — поинтересовался я, глядя в его обеспокоенное лицо.

— Вам с Верой Васильевной, как победителям, предстоит сказать речь, — он сунул мне пару листов машинописного текста. — Ознакомьтесь и своими словами потом произнесите. Это просьба графа Адлерберга, Александра Васильевича, являющегося губернатором Петрограда. Именно он должен чествовать победителей, но очень плохо себя чувствует. Часть обязанностей переложил на советников и помощников, в том числе и на самих участников гонки. Вот он, — Жуков кивнул в сторону господина лет пятидесяти пяти, с короткими волосами, бородкой клинышком и пышными усами, подстриженными на кончиках в тонкие линии.

Действительно, внешний вид графа оставляет желать лучшего. Он держится невозмутимо, но почти без сил. Присутствуют отеки, страдает от давления, одышки и явные признаки начинающийся интоксикации. Невольно запустил диагностику и поразился результату — почки! Но у графа не камни, а что-то другое. Рабочие органы стали меньше, их ткань перерождается и рубцуется. Почки как бы становятся сморщенными и маленькими, условно говоря, так как доктор из меня никакой. Это все благодаря только дару могу понять, что у человека не в порядке, а тот же диагноз поставить не в состоянии. Ну, за исключением элементарной болезни.

— Без проблем, — кивнул Ивану Сергеевичу и попросил: — Мне бы только с губернатором переговорить, это в его интересах.

— В каком смысле? — не понял Жуков.

— Из-за его болезни, — пояснил я.

К нам подошла счастливая Вера, приведя с собой Анастасию. Обе радуются встрече и уже договариваются о совместной прогулке и ужине.

— Госпожа Исаева, вы не решили проблемы с тем, что числитесь в госпитале? — поинтересовался я у Насти.

— Все хорошо, документы выправила, виделась с господином Ботвиновым, у него сейчас плановая операция, — ответила счастливо улыбнувшись бывшая старшая сестра милосердия.

— Аристарх Георгиевич здесь? Это отлично! — обрадовался я, прикинув, что тот мне поможет убедить графа Адлерберга довериться моим словам.

Церемония закрытия пробега Москва-Тверь-Новгород-Петроград прошла часа за два. Толкалось много речей, говорилось о силе русского оружия, мужестве и отваге солдат и офицеров. Производились и награждения, награды вручал губернатор, который с трудом стоял на ногах, но вида не показывал. Я же успел коротко переговорить с доктором Ботвиновым. Тот к моим словам отнесся серьезно. Уточнил не та ли у графа болезнь, которая оказалась у Василия Смирнова. Коротко ему рассказал о своей диагностике, на что Аристарх Георгиевич чуть слышно заметил:

— Поручик, любезный вы мой, больше никому и никогда не говорите, что способны на таком расстоянии получать сведения о проблемах человека. Это очень большая сила, вас начнут опасаться и в итоге, — он чуть задумался, — даже не загадываю, к чему приведет.

— Понял, — коротко ответил я, признавая его правоту.

— Вылечить губернатора способны? — задал еще один вопрос доктор.

— Понятия не имею, но попытаться могу, — поразмыслив ответил я. — Но вы-то поняли, чем граф страдает.

— По вашему описанию, это «болезнь Брайта» или как ее еще называют «сморщенной почки». К сожалению, она считается неизлечимой, с ней не справляются даже те, кто обладает даром. Только облегчение страданий и ничего более, — удрученно сказал господин Ботвинов.

Есть ли у меня план? Скорее нет, чем да, надежда на интуицию и дар. Зато если помогу губернатору, то точно решу часть проблем. Уж он-то поможет мне разобраться с документами. Удивительно, но графа Адлерберга долго уговаривать не пришлось. Он мгновенно понял, о чем ему сказал Аристарх Георгиевич и еще сообщил о тех симптомах, о которых я знать не мог. Все вместе подтвердило предварительный диагноз.

— Александр Васильевич, позвольте все же вас осмотреть, — чуть повысив голос, сказал господин Ботвинов. — Вижу, вам нехорошо.

— А стоит ли тратить время? — устало спросил его губернатор, при этом не сказать, что он впал в уныние, узнав о причинах недуга.

— Поверьте, надежда есть всегда, — ответил доктор, протирая стекла пенсне краем халата. — Вот, взять, к примеру, поручика, когда-то его оперировал и считал, что ему остается жить пару часов, если не минут. Как видите, здоров и полон сил, еще и гонку выиграл.

— Ладно, пойдемте, но только недолго, у меня мало времени, — усмехнулся граф.

Мы с Анастасией отправились с ними, а господин Жуков и Вера пошли в гостиницу. Госпожа Холодная изъявила желание отдохнуть и подготовиться к завтрашнему приему во дворце губернатора. Состоится ли тот? Очень на это надеюсь.

— Итак, я готов, — лежа на госпитальной кровати, объявил губернатор. — Приступайте.

Анастасия успела переодеться в одеяния сестры милосердия, на меня тоже надели халат, а на графа больничную пижаму.

— Я уже говорил, что поручик Голицын чудом поправился. Он приобрел дар после схватки с немецким одаренным генералом. Конечно, он не доктор и не имеет познаний в медицине, однако, зачастую сила этому не нужна, — произнес доктор Ботвинов, а потом добавил: — Михаил Юрьевич, а не ваш покорный слуга, выявил причину недуга, от которого страдаете.

— Вот как? — прищурился Александр Васильевич, заострив на мне внимание. — А не вы ли помогли одному лоботрясу в Москве, который пытался вызвать вас на дуэль?

— Откуда вам об этом известно? — удивился я.

— Слухами земля полнится, — усмехнулся граф. — Что ж, худшему все одно не бывать, поручик, приступайте и да поможет нам Бог.

Легко сказать, а как сделать-то никто не объяснял! Вызвал целительский поток, смешал его с диагностическим и приложил ладони на бока губернатора. И что я наблюдаю, когда отправляю поток восстановления в ткани почек? Они увеличиваются, рубцы исчезают, но стоит прекратить воздействие, как процесс запускается в обратную сторону. Конечно, если проводить постоянно такие сеансы, то губернатор не умрет и, возможно, проживет еще долго. Необходимо устранить причину, а потом делать терапию! Это прописная истина мне известна. Видя мое замешательство, господин Ботвинов заметил:

— Не так давно, немецкие врачи Франц Фольгард и Теодор Фар опубликовали свои работы, в которых доказывали, что это сосудистое заболевание и оно связано с гипертонией. Но кроме диет, покоя и спокойствия ничего для лечения не предложили. Это если кратко и своими словами.

— Покой нам только снится, — усмехнулся Александр Васильевич.

Хм, зато я понял куда копать! Точнее, что исцелять! Ну, как это делает мой дар, пока не готов сказать. Однако, убрать давление и восстановить сосуды не так сложно. Почти мгновенно сообразил, что с такими выводами поспешил. Сосудов в организме человека слишком много, мне с ними никакими силами вручную не справиться. Если только не использовать какой-нибудь накопитель энергии, к которому привязать целительский посыл и всю эту конструкцию поместить в организм графа. Ну, вшить его под кожу не проблема, с этой задачей Настя справится или Ботвинов. Выслушав немного мое спутанное объяснение, губернатор попросил достать из его нагрудного кармана в кителе золотой рубль, являющийся подарком государя и имеющим функцию накопителя. Зачем он графу, у которого нет дара, я спрашивать не стал. Задуманное получилось и монету пометили под кожу на груди графа. Теперь восстановление пойдет в автоматическом режиме, а когда потребуется, то золотой рубль зарядит любой одаренный, ну, кроме меня, так как понятия не имею, как это сделать. В общем, последний день гонки оказался сложнее, чем все предыдущие, а я-то рассчитывал на легкую прогулку. Вымотался так, что уснул диванчике в кабинете господина Ботвинова. Зато уверен — с губернатором будет все хорошо.